Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 4)

Выдавливаю из себя кивок, потому что на ответную улыбку у меня нет сил. Я огорошен такой обстановкой и уже стою на берегу реки отчаяния, чтобы прыгнуть в неё с головой. Это здесь мне предстоит учиться? Это вот это один из гордых отрядов Делрегайта, самой сильной военной организации, выпускающей в год полтысячи обученных солдат? Пускай самый слабый, самый последний, но всё же. Здесь ощущение заброшенной деревеньки, полной оторванности от реального мира. Может, я склонен идеализировать свои ожидания, но, чёрт возьми, я не вижу здесь даже места для тренировок в тех же стихиях. Не дождавшись ответного дружелюбия или хотя бы каких-то слов с моей стороны, Тэсс продолжила.

– Можешь располагаться в любой из комнат этих домов, – она указала на избы, стоящие на сваях, – и отдать приказ о переводе мне, я внесу данные в документы.

– А когда начнётся обучение?

Вопрос срывается с моих губ сам собой, и он полон нескрываемого недоумения, граничившего с некой паникой. Это единственная мысль, что сейчас судорожно крутится у меня в голове. Что ж, ответ обрушивается на меня камнем.

– Не знаю, – она пожимает плечами, несколько удивлённо, – как прибудут все новобранцы, наверное.

– А где капитан Орголиссо? У меня для неё письмо от капитана Вортикоса, – слова звучат бессвязно.

Не знаю, почему заговорил об этом именно сейчас. Может, хочу просто убедиться в реальности происходящего, взглянуть в глаза человеку, который определяет порядки жизни в этом месте, который будет руководить моей жизнью ближайшее время, если я не сбегу конечно же, потому что все прежние крохи решимости уносит куда-то ветром разочарования.

Седая, тонкая бровь удивлённо поднимается вверх, но Тэсс всё же удостаивает меня ответом.

– Сельвигг? Она вон там, думаю, можешь представиться ей, заодно покажи личный лист. Потом уж отдашь мне.

И я совсем не удивлён, когда рука девушки указывает на основание горы, откуда буквально пару минут назад на меня упал холодящий взор.

– Спасибо, – я стараюсь быть вежливым и направляюсь вперёд.

Тэсс возвращается обратно к бараку и скрывается в нём. Земля здесь твёрдая, скалистая, чувствую это даже через подошвы ботинок. Прохожу мимо костра, парочка лишь на долю секунды смотрит на меня, затем возвращаются к своей песне. Парень на крыше даже не поднимает голову в мою сторону, увлечённый своим занятием. Широкая кисть поблёскивает на солнце и нехотя скользит по брёвнам. До носа долетает какой-то маслянистый запах, но не могу опередить более конкретно его природу. Царит сонная атмосфера. Обычно когда подходишь к кому-то, кто выше тебя по званию, по силе, подсознательно испытываешь уважение, немного любознательности, стараешься держать спину выпрямленной. Сейчас же я просто бреду к каменной лестнице и откровенно пытаюсь разглядеть в лежащей фигуре хоть какие-то признаки этого превосходства, кои наблюдались у моего дяди, несмотря на его спокойный, меланхоличный нрав. Ноги почти донесли меня до подножья горы, руки лезут в рюкзак и нащупывают свёрнутый конверт, лист плотной бумаги. Я уже прихожу к выводу, что Орголиссо не отличается, по моему восприятию, от обыкновенного солдата, каким-то чудом получившим звание капитана. Как девушка с распущенными и взъерошенными тёмно-русыми волосами начинает принимать сидячее положение и открывает на этот раз оба глаза. Взгляд буквально парализует меня, возникает ощущение, что меня сверху прижало каменной плитой или сразу десятком каменных плит. Горло и виски будто бы сдавило. Потом всё же капитан убирает давление своей ауры, потому что это могло быть только оно. Обычно сильные воины сдерживают себя в присутствии учеников, видимо, этот случай не об этом. Впрочем, как и всё здесь. Боги, что меня здесь ждёт, надеюсь, я хотя бы не упаду ещё ниже по уровню волшебства.

Сейчас на близком расстоянии я могу рассмотреть, что глаза у девушки цвета мокрого серого камня, но всё же разновидность скорее синего оттенка, чем серого. Тяжелый, пристальный взгляд продолжает сверлить меня, будто я виноват во всех неудачах этого дня.

– С какого ты отряда? Рановато ты добрался сюда, – раздаётся чуть хрипловатый и совсем не женственный голос.

– Курсант Этелберт Тавис. Меня перевели сюда из десятого отряда после экзаменов, – чётко, как на учениях, произношу я и протягиваю свой позорный табель.

Сельвигг хмыкает, но лениво берёт одинокий листок и лишь раз бегло скользит по нему взглядом. Потом выдыхает и спрашивает в лоб.

– Откуда такое рвение, мальчик? Ты сразу после несдачи отправился в путь, отсюда до десятого полтора дня пути, если погода не шалит, – она потирает невысокий лоб, потом слегка утомлённо прибавляет, – не жалко вот так стремглав ехать в ссылку? Все обычно медлят до последнего.

В щёки бросается лёгкая краска, какой я к чёрту мальчик?! Что за фамильярность? Упрямо не свожу взгляда с её чуть заострённого лица, волевого подбородка, носа с небольшой горбинкой, ничего особо примечательного. Отмечаю синяки под веками, небольшие морщины возле губ и над бровями. На вид дамочка не старше моего дяди, да и что за обращение. Нет, не жалко. Я не рыхля, чтобы жалеть себя. И приехал сюда не отдыхать. Для меня это последняя реальная возможность, и мне до безумия не хочется тратить свои дни вот так бездарно.

– Никак нет, – твёрдо и слегка зло отвечаю ей, – меня направил сюда лично капитан Вортикос. Я хотел поскорее прибыть сюда, чтобы приступить к работе над своими ошибками.

– Что ж, – девушка вяло пожимает плечами и отдаёт листок обратно, – придётся обождать, когда прибудут все, кто согласился учиться здесь. Ещё дня три.

– Я могу приступить к тренировкам сейчас, вы видели мои оценки, – продолжаю настаивать, ощущая в себе волну раздражения, которая рвётся наружу.

– Через три дня, – жёстко произносит девушка, – не суетись.

Тон даёт мне понять, что это бесповоротное её слово. Делать нечего, придётся ждать в этой дыре. Я бы предпочёл провести это время с большей пользой.

Вспоминаю про письмо, которое Уолт просил вручить лично в руки этой особе, иначе и не хочу её сейчас называть.

– Капитан Вортикос просил передать вам послание, – достаю бумажный свёрток.

На суровом лице девушки впервые возникает эмоция не похожая на усталость или недовольство – удивление. Орголиссо вскрывает конверт, разворачивает листок и вчитывается. Терпеливо жду, кусая щёку изнутри, чтобы не сморщиться и не показать своего раздражения, злобы, которые весьма удачно выросли на разочаровании и панике. Всё же не стоит вот так сразу портить отношение с новым начальством, даже если оно тебе не нравится. Ленивое, безынициативное, не обещающее ничего прям хорошего. Тем временем мой новый капитан закончила чтение, зачем-то принюхалась к листу и вновь пристально посмотрела на меня, наклонив голову.

– Он опять ел персики? – Она фыркает не дожидаясь ответа. – С Уолтом только в разведку ходить. Что ж, Этел? Твой дядя написал обращаться к тебе так, я Сельвигг, можешь звать меня просто Сель. Иди и отдохни с дороги, в спешке нет ничего хорошего. Считай это первым распоряжением.

На этом она легла обратно на перила, я мог ощущать волны тепла идущие от них, так сильно солнце нагрело камень. Мне не понравилось, что в своём послании дядя прямо обозначил наше родство, но делать нечего. Иду к домишкам, выбирать пристанище на ближайший, как я думаю, год. Эх, дядя, куда же ты меня отправил?

1.3 Знакомство, Этелберт

Ещё два дня ожидания, которые я решил потратить на исследование обстановки вокруг меня. В лучшем духе уроков, что нам давали на лекциях по военным действиям и тактикам. Всё же это лучше, чем слоняться без дела и, как мне сказали, «отдыхать». Когда отправляюсь выбирать себе место в один из домиков, парень, меланхолично красивший до того крышу, всё же сползает с неё и подходит ко мне, чтобы показать комнаты. Он выше меня сантиметров на десять, и поэтому небрежный взгляд его светло-карих глаз выглядит ещё и насмешливым. У него правильные, почти что симметричные черты лица. Узнаю, что его зовут Джинно, и он не без гордости заявляет, что он здесь первый по силе офицер и заместитель капитана, потом отворяет дверь и пропускает меня в узенький коридорчик. А вот тут, к своему удивлению, узнаю, что у каждого ученика своя маленькая, но отдельная комнатка. В казармах остальных отрядов есть несколько общих больших комнат. Это вынуждает тебя узнавать своих соседей, даже если они тебе не очень-то нравятся, привыкать к ним, учиться уживаться с ними в одном пространстве. Полезная практика. Здесь же у каждого будет своё личное пространство. Спрашиваю у проводника почему так, просто из чистого любопытства, не из желания недовольно сравнить это место с более престижными, дисциплинированными отрядами.

– К нам отправляют мало учеников, – отвечает мне сильнейший офицер, зарываясь пальцами в свои русые волосы, – а место позволяет обустроить каждому комнату. Все проходят год обучения до этого, поэтому в дисциплинарных и воспитательных мерах почти не возникает надобности.

Логика есть, меня устраивает такое, хоть несколько и непривычно. Останавливаю свой выбор на той комнатушке, где окно выходит на гору, потому что смотреть и пялиться на частокол у меня желания нет. Замечаю интересную деталь: сруб-то новый, ещё пахнет смолой, деревом, скорее всего сосной. Вскользь задаю вопрос об этом. Правая рука капитана, по совместительству красильщик брёвен, пожимает плечами и спокойно говорит: