Kuras Ratonar – Драконовы земли (страница 11)

— Долго нам лететь?

— Два дня — он прикрыл глаза и выдохнул: — с перерывом.

— Ты ведь понесёшь их на спине, — она посмотрела на драконышей, уже вышедших из пещеры и внимательно наблюдавших за движениями отца.

Дракон сжал когти на концах крыльев, отпустил. Малыши активно пытались повторить эти движения, особого внимания на взрослых более не обращая.

Тщетные попытки, но нельзя было не попытаться. Вдруг это ускорит прорезание крыльев? Ведь им так не терпелось покорять небеса, как и их родитель.

— Мне пришлось как-то всю ночь лететь со взрослым штормовым драконом в лапах, — что-то мелькнуло в оранжевых глазах, а складки губ дёрнулись. — Его ранили на войне стрелой. А трое моих детей все вместе не весят и половины его тела.

Роулсанэ пожала плечами — взрослому дракону виднее. Детёныши начали взбираться по хвосту на спину своего отца. Они уже делали так, когда ходили на реку, но ни разу ещё отец не летал с ними. Сам Трефалкир не переживал, не сомневался, что дети будут крепко держаться, и что, если что-то и случится, он-то успеет их подхватить. Сардолас и Бэйлфар уместились на его плечах, слегка стесняя движение плечевых, несущих костей, но не настолько, чтобы это существенно помешало полёту. Фангрэнэ устроился ближе к хвосту, рассудив, что оттуда он сможет наблюдать за морской драконицей, которая должна была следовать за ними, и вдобавок смотреть на удаляющийся лес.

Как только дети закрепились, Трефалкир повторил им слова предостережений и, только убедившись, что он был действительно услышан, расправил крылья, оттолкнулся всеми лапами и взлетел. Удивление и испуг в глазах драконышей сказали всё за них. Ни о каком озорстве, по крайней мере, в первый день пути, речи не было. Роулсанэ помедлила, давая дракону время осторожно и свободно подняться к верхушкам деревьев. Самец не спеша набирал высоту, делая круги над поляной. Со своими детьми на спине он выглядел громоздким, но и величественным в своей заботливой медлительности. Он делал медленные забирающие движения крыльями, чувствуя потоки воздуха, с каждым таким взмахом удаляясь от твёрдой опоры.

Чернокнижник сделал немного резкое движение всем телом, помогая крыльям, и драконыши сильнее вцепились коготками в его кожу. Вот они уже достигли крон деревьев. Драконица вспорхнула и без труда догнала спутников. Поравнявшись с ними, она увидела напряжение на мордашках чад — они крепко держались лапками за спину отца, но никто из них не закрывал глаза, испытывая опасения по поводу набора высоты. Трефалкир выглядел едва ли не посмеивающимся, его пока ничего не тревожило. Он взлетел ещё выше, только уже не так плавно, а одним сильным движением крыльев, потянул носом свежий воздух. Драконята были слишком заняты видом удаляющейся земли, чтобы повторить отцовский жест, дабы ощутить ту прелесть полёта.

Дух полёта был восхитительным, за время сидения с детьми чернокнижник не позволял себе долгие или высокие, затяжные полёты. Наслаждаясь этим, вновь обретённым, простором и ветром, земляной самец, стараясь лететь ровно, устремился на северо-восток, к Скрытой Долине. Он говорил вчера с Нивервиром, и тот согласился, чтобы Трефалкир прилетел вместе с детьми и Роулсанэ к нему. Там король выслушает и лично расспросит морскую самку. Решит, что стоит сделать. Правда, была одна неприятность: в Долине сейчас находилась глава лавовых драконов, Зотарес. Она всегда была сторонником жёстких и радикальных мер, и ещё до начала войны стала чуть ли первым обвинителем бывшего короля.

Как следствие любую, по её мнению, мягкость от нынешнего воспринимала очень негативно, постоянно ставя авторитет Нивервира под сомнения, разжигая распри среди остальных драконов. Кто-то считал, что время королевских драконов истекло, и следует правителем назначить кого-то другого. А так, как сейчас лавовые драконы были самыми многочисленным и процветающим видом, то конфликт только нарастал. Но об этом можно подумать потом, когда они прибудут на место, а пока стоит насладиться перелётом вместе с детьми. Их первым путешествием.

7. Скрытая Долина

Трефалкир летел долго, иногда делая неопасные виражи, вызывавшие у его детей короткие возгласы скорее восхищения, чем страха. Несколько раз он обращал их внимание на земли, которые медленно проплывали далеко внизу, рассказывал что это за места. Роулсанэ, летевшая чуть поодаль, тоже с интересом слушала на удивление осведомлённого дракона и запоминала интересные сведения. Так и тянулись мили за милями, пока не наступил вечер, и земляной самец не начал снижаться, чтобы сделать привал и дать крыльям отдых. Как и взлёт, приземление он делал плавно, долго кружа над выбранной опушкой у границы леса, готовый и спикировать, и устремиться прочь в случае опасности.

Эта территория не принадлежала дракону — не было ни запаха, ни меток. Поэтому можно было не особо волноваться, что они нарушат чей-то покой и границы, что могло послужить поводом для нападения. Чернокнижник аккуратно приземлился на четыре лапы и опустил перепончатые крылья, позволяя драконышам без препятствий спуститься на землю. Они уже стояли на лапках и озирались, когда морская драконица уверенно и быстро опустилась на сероватую в сумерках траву рядом с ними. Долгий перелёт утомил её — она больше привыкла путешествовать в реках. Чадам такое многочасовое занятие тоже далось непросто, и сейчас они радостно разминали лапки, ощущая наконец под ними твёрдую почву, а не шкуру и тело отца. Он же был единственным на ком день лёта никак не отразился. Трефалкир оглядывал тёмные вечерние заросли, высматривая малейший признак угрозы. Принюхивался, выискивая подозрительные запахи, и бдительно прислушивался к шорохам леса, готовившегося встретить ночь.

Дракон мог бы отправиться на охоту, но решил, что безопасней будет не оставлять своих детей одних. К тому же, это была другая часть земель, и лучше было на ней не задерживаться. А сегодня и завтра можно потерпеть и без еды, учитывая, что сильного голода никто не испытывал. Роулсанэ легла на брюхо, свесив по бокам свои голубые крылья. Драконята хотели было направиться изучать новые для себя окрестности, но Трефалкир их остановил и сказал, что они останутся здесь только на короткий сон, и что драконышам не стоит разгуливать по незнакомому лесу. Они понурились, так как за день не особо устали, хоть впечатления и переполняли их, и не хотели спать. Насуплено наблюдали, как отец накладывает на поляну чары, призванные скрыть их присутствие и защитить от внезапной атаки.

Впрочем, смирившись с ограничениями, они принялись играть друг с другом, пытаясь выиграть в шутливой борьбе. Через какое-то время им это наскучило, и отец позволил им играть со своим чешуйчатым, ровным хвостом, небрежным движением заваливая детей на землю, обвивая их и смеясь с того, как они пытаются выбраться из захвата потенциального врага. Скоро они подрастут ещё больше, и такие игры превратятся в более серьёзные и болезненные для их родителя. Роулсанэ, с лёгкой улыбкой наблюдавшая за этой вознёй, подумала о своей семье, в которой такого не было. Её отец никогда не играл с ней. Мать обучала её всему, но такой тёплой заботы не ощущалось. Она не собиралась никому говорить, что попросту сбежала из дома, стоило только нахлынуть первому зову путешественника. Без спроса и предупреждения.

Юная самка почувствовала на себе тяжёлый взгляд Трефалкира, ощутившего некую перемену в мыслях вынужденной спутницы. Она стушевалась и, стараясь избежать неприятного, возможного вопроса, задала на упреждение свои:

— Ты бывал в Долине? Какая она?

— Несколько раз, — он, не прекращая водить хвостом, стаскивая драконят в сторону от себя, то ли хмыкнул, то ли фыркнул, — удивительное место, хотелось бы там бывать чаще.

Заметив мечтательность, с которой самец, вероятно, повидавший достаточно в своей жизни, произнёс последние слова, она и сама задумалась над тем, что могло её там ждать. Что можно там увидеть?

Роулсанэ слышала много хорошего об этом месте. Много благоговейного. Там рано или поздно хотя бы раз в жизни бывал каждый родич.

— Эх, надо было направиться туда в первую очередь, — она потянулась лапами вперед, вытягивая усталую спину.

— Не вышло бы, — Трефалкир возразил со взрослой наставительностью, — после войны в Долину сложно попасть. Тебя должен провести тот, кто бывал там, или тот, кто знает слово.

— М-м-м, — протянула Роулсанэ, слегка возмущённая таким отношением к себе, как к глупому несмышлёнышу.

— Завтра мы будем на месте, сможешь сама всё увидеть, — чуть безразличней добавил дракон, — а пока стоит поспать.

И за неимением лучшего самка свернулась клубком, стараясь уснуть и не думать ни о чём, что тревожило её. Вскоре уснули и драконыши, устроившиеся прямо на хвосте своего отца, а чернокнижник провёл ночь в полудрёме, охраняя своих детей и следя за скользящими меж стволов тенями, не желая быть застигнутым врасплох, если что-то случится.

Ещё не встало солнце, когда все проснулись. Трефалкир потягивался и разминал крылья, пока его дети сонно принюхивались к холодному предутреннему ветерку и запаху рос. Детёнышам отдых прямо под открытым небом был пока мало знаком, поэтому выспаться им не удалось. Роулсанэ тоже не ощущала особого прилива сил. Так долго летать она не привыкла — крылья совсем не отдохнули, а впереди ещё такой же день полёта. Трефалкир осмотрел своих спутников, прекрасно зная, что они с непривычки вымотаны, однако менять свой первоначальный план он не собирался. Дети выглядели слегка потерянными, но зелёный самец полагал, что правильней научить их сейчас преодолевать такие, пока ещё маленькие, трудности в жизни. Чем раньше они доберутся до Долины, тем будет лучше. Оттуда он может поскорее попробовать отследить свою Азайлас, и Нивервир сможет быстрее принять самое лучшее решение по поводу того, что видела Роулсанэ.