Kuras Ratonar – Драконовы земли (страница 13)

— Ты хотел сказать детёныш, — резко заметил король, поворачиваясь к вышедшей вперед самке.

Видеть правителя так близко ей ещё не доводилось. Несмотря на не впечатляющие габариты, его фигура источала подавляющую силу. Инстинкты подсказывали, что следует быть почтительной и слушаться его голоса. Чувствовалось естественное волнение перед превосходящим родичем, которое в любой момент могло перерасти в страх.

Эта порода занимала своё место по праву крови, дававшей ко всему прочему ещё и такую внутреннюю мощь духа. Она, справившись с эмоциями, чинно представилась, дабы не упасть в грязь мордой.

— Меня зовут Текущая Песня Течений, о король.

— Роулсанэ, — Нивервир же официоза не разделил, строго проговорив, — твоя мать выказывала беспокойство по поводу твоего исчезновения.

Эта фраза мигом выбила у неё взятый настрой, появился предательский детский страх. На секунду она не веря смотрела на пернатого самца. Как он узнал? Да ещё счёл нужным начать разговор с ней именно с этого. При всех. Но отводить глаза она не смела. Вместо этого заставила себя подумать, чем ей это может грозить.

— Она здесь? — удивлённо спросила самка, переминаясь на белой плите с лапы на лапу.

— Нет, — пернатый насмешливо фыркнул, — но для любого сведущего в магическом искусстве не составляет труда связаться мыслями с драконами возле Долины. Она предвидела, что ты рано или поздно окажешься здесь. Думаю, что тебе стоит вернуться в море.

Роулсанэ пристыженно опустила голову, чувствуя, как обида на мать растёт и крепнет в душе. Как она могла так с ней поступить?

Ей не хотелось домой, и совсем недавно она ещё надеялась, что родительница поймет её, ведь та сама знала, что такое зов путника, примет право своей дочери пройти свой путь. Видимо, это было не так.

— Но, — Нивервир щёлкнул клювом, показывая, что хватит об этом, — сейчас речь пойдет о другом, более важном деле. Пройдёмте в мою башню.

Он хитро глянул на Трефалкира, незаметно подбодрив его, и направился внутрь по высоким ступенькам, запрыгивая на них как птица. Тёмно-зелёный дракон помог своим детям вскарабкаться на плиты: ему пришлось приподнимать их за холки. Последней понуро плелась молодая драконица.

8. Око

Когда Трефалкир помог своим детям забраться на плац, то им открылся вид на вход в башню. Когда-то, очень давно, здесь стояли ворота, но теперь об их существовании можно было только догадываться по подобию петель и болтов на белых стенах. Проход был достаточно большим, чтобы дракон мог влететь туда и не задеть его края кончиками крыльев. Но сейчас Нивервир миновал его на лапах, пружинящей походкой, ведя за собой земляного дракона. А молодняк нерешительно следовал за старшими, не решаясь их обгонять, несмотря на любопытство: аура, окружавшая и заполняющая само сооружение, была немного иной, чем в самой долине. Последней в башню зашла Роулсанэ, всё ещё расстроенная и размышляющая над новостями из дома. Если родители оповестили драконов в Долине, значит, они переживали за неё. Она надеялась, что, несмотря на сказанные слова, её не заставят отправляться назад к морю, как этого могли хотеть родители.

Но она переживала напрасно: старшим драконам было совершенно не до того. Это, если уж на то пошло, не представляло какой-либо проблемы. И Трефалкира, и Нивервира занимало то, что увидела юная драконица в землях Равнин. Они собирались посмотреть на это её глазами, используя магическое Око, артефакт хранившийся в башне короля. Весьма надёжный способ увидеть воспоминания и многое другое. И главное, в отличие от грубого проникновения в мысли, как умел делать это чернокнижник, он был безвредным. Нивервир собирал подобные артефакты, хотя сам скорее полагал, что просто возвращает их со всех уголков света домой. Он ревностно считал любую старую вещицу, наделённую магией, собственностью драконов. И после войны его коллекция щедро пополнилась ими. В том числе и Оком.

Оно открывало прошлое, настоящее, и, совсем редко, будущее. Не всегда удавалось понять, какое видение оно показывало. С прошлым было несколько проще, Роулсанэ просто должна будет вспомнить ту злополучную встречу, а Око всё отобразит. Трефалкир так же надеялся, что его друг разрешит ему с помощью волшебного артефакта предпринять попытку отыскать Азайлас в бесконечной белой пелене снежных гор. «Во всяком случае, ты дал мне надежду на такую возможность», подумал про себя дракон, смотря как Нивервир останавливается посреди зала. Башня была многоуровневой, и по её периметру ввысь стремилась винтовая лестница. На первом этаже совсем ничего не бросалось в глаза, если не считать причудливых рельефных узоров на белых камнях.

На полу же встречались перья, обломки веточек, небольшие охапки ещё золотой соломы, взявшейся непонятно откуда. Как королевский дракон, Нивервир даже будучи взрослым продолжал вить себе гнёзда для хорошего сна и большего комфорта. Сон на голых камнях или земле его категорически не устраивал. Такая «необходимость», как и две пары крыльев, перья, загнутые когти, частичная невосприимчивость к враждебной магии, долгая, по меркам драконов, жизнь — всё это можно называть даром от древних предков — фениксов. Нивервир любил высоту, поэтому гнёзда вил на самом последнем этаже, а внизу встречались остатки: сверху падали веточки, мелкие обрывки и прочий сор.

Король повернулся к гостям, сложив одну пару крыльев, а вторую держа пока раскрытой.

— Трефалкир и Роулсанэ поднимутся на второй этаж, я уже достал Око. А вы, — он наклонил голову набок, обращаясь к драконышам, — останетесь здесь и постарайтесь не шуметь.

Детёныши, заслышав серьёзность, с которой он произнёс эти слова, лишь молча закивали. Это было распоряжение их короля, и они, как маленькие подданные, собирались чётко его исполнить. Даже обида от того, что такую же как они, по их мнению, драконицу наверх пустили, а их нет, не успев толком набрать силу, исчезла. Раз для них нашлось поручение, то они собирались проявить себя достойно. Ведь совсем необязательно шуметь или что-то трогать, чтобы иметь возможность тихо перешептываться, осматривать первый этаж башни, в разы большей, чем их пещера. Конечно, драконятам больше хотелось выйти наружу, чем быть внутри здания, но прогулка могла и подождать.

Нивервир взмахнул парой крыльев и оторвался от пола, вскакивая сразу на середину лестницы, ведущей на следующий ярус. Трефалкир повёл за собой молчащую самку, погладив детей носом напоследок. Они так старались выглядеть старше и серьёзней, но на их мордашках всё равно прекрасно читалось потрясение, смешанное с любопытством. По крутым, местами сколотым ступенькам отец семейства взбирался спокойно, перешагивая их, а Роулсанэ пришлось постараться, так как она была просто меньше взрослых. Король уже ждал наверху, нетерпеливо поправляя двухцветные перья клювом. Наподобие пьедестала из балок и обломков камней лежала светящаяся и переливающаяся сфера, искусная работа древних мастеров. Трефалкир сел рядом с Нивервиром, а он, как только молодая драконица забралась наверх, нетерпеливо начал ей объяснять.

— Подойди к Оку и просто думай о том, что тогда случилось. Сосредоточься. Так мы сможем увидеть твои воспоминания.

Роулсанэ поёжилась, но послушно приблизилась к магическому артефакту, излучавшему холодную силу.

Возвращаться в прошлое не хотелось, да и не была она уверена в том, что сможет вспомнить всё столь чётко и ясно, как от неё требовалось. Драконица оглянулась на спокойного Трефалкира, ожидающего видений, на короля, чей хвост слишком резко ходил из стороны в сторону. Выбора у неё не было, поэтому она перевела взгляд алых глаз на сферу и попыталась погрузиться в собственную память. По началу не выходило ничего, но потом её вроде стало затягивать в Око, которое сплетало своё мерцание с обрывками её воспоминаний. Оно словно восстанавливало их, возвращало им краски и ясность. Роулсанэ как будто призраком вернулась назад в недавние дни, но при этом она продолжала находиться в башне. Морская самка словно медленно проваливалась внутрь, как в долгожданный сон, мысли о настоящем теряли свою силу, теперь она могла думать только о том дне. Когда всё началось? Да, пожалуй всё началось…

***

Когда она добралась до пределов Западной Равнины. Большую часть пути она проплывала по рекам, но последнюю летела. Ей периодически попадались то ли выжженные, то ли истлевшие леса с почерневшей землей, и на подступах к равнине не встретилось ни одной речушки. Но в целом после войны природа уже начала своё медленное восстановление. Тут и там на проплешинах желтела новая трава, которая ценой своей жизни вытягивала из этого места всё плохое. На некоторых мёртвых деревьях виднелись новые, тонкие ветки, выросшие определённо после развернувшейся здесь баталии. Но к своей грусти и тоске Роулсанэ заметила, что не слышит птиц и не видит никакой другой живности.

Пока только царство растений возвращалось в это место. Драконица печально осматривала просторные окрестности равнины, с болью обнаружила несколько балок высохших рек. «Журчание воды ещё долго не вернётся в эти русла», думала она, трогая бывшее дно, теперь совсем сухое и пыльное. Вдали вырисовывался разрушенный замок, ныне больше напоминавший бесформенную груду чёрных камней. Приближаться к развалинам не хотелось, от них веяло чем-то страшным и омерзительным. Именно здесь и произошло финальное сражение, закончившее войну.