Купава Огинская – Прирученное бедствие (страница 18)

Ни у кого из нас не было достаточно свободы, чтобы справиться с надвигавшейся бедой. Мы нуждались в помощи…

ГЛАВА 6. Только чувство беспомощности

Утро в пекарне началось с привычного быстрого завтрака, бодрого рассказа Лиссы о ее невероятном сне и запыхавшегося мальчика в аккуратной форме помощника гвардейского полка.

Таких мальчиков было много, и все они были из небогатых семей. Их родители верили, что, работая с малых лет рядом с сильными магами и умелыми воинами, ребенок и сам сумеет пробудить магический дар. В крайнем случае, зарекомендует себя как подающий большие надежды юноша.

Этот ребенок принес мне записку. Обычный клочок бумаги, хранящий на себе всего несколько слов…

Чтобы понять смысл написанного, мне пришлось перечитать записку два раза. Из-за прилавка я выбежала, стягивая на ходу передник.

— Шана?! — позвала меня встревоженная Несса.

— Кел в лазарете, мне нужно идти!

Больше мне не пришлось ничего говорить. Лисса пообещала прикрыть и поймала брошенный мною передник, Несса велела поспешить.

От пекарни до казарм, раскинувшихся за высоким каменным забором позади императорского дворца, было около сорока минут пешком. Я справилась меньше чем за полчаса.

У ворот, на корточках, привалившись спиной к стене, сидел Грэм. Он низко опустил голову и казался спящим. Рыжие волосы находились в привычном беспорядке. По обыкновению забыв где-то китель, Грэм остался в рубашке с не по уставу подкатанными рукавами.

— Капитан? — позвала я, силясь отдышаться. Я была крепкой и выносливой, но бегать не любила.

Грэм вскинул голову и широко улыбнулся. Зеленые глаза засияли.

— Так и знал, что придешь.

Он был из тех, кого нельзя назвать красивым, но стоило ему только улыбнуться, как его лицо преображалось. Я не представляла, сколько девушек стали жертвами его очарования, но знала наверняка, что поклонниц у Грэма было куда больше, чем у самовлюбленного красавчика из соседнего полка. По какой-то причине об этом знали все.

— Я могу увидеть брата?

— Разумеется. Я провожу.

Келэн попал под командование Грэма сразу после обучения. Их отношения можно было назвать хорошими, даже дружескими.

Что именно Грэм думает о брате, сказать было сложно, на его лице редко появлялись какие-то эмоции — он предпочитал скрывать все за улыбкой. Но Кел его почти боготворил.

Грэм под свою ответственность провел меня в лазарет. Проводил до палаты и предупредительно оставил наедине с пострадавшим.

Кел лежал на узкой койке, под серым от частых стирок тонким покрывалом. Бледный и несчастный, с туго перебинтованной головой. В некоторых местах бинты позеленели от пропитавшей их заживляющей мази. Кое-где виднелись темные пятна засохшей крови.

Услышав шум, Кел приоткрыл глаза. Увидел меня. Слабо улыбнулся.

— Что случилось? — видеть его таким обессиленным и беспомощным было странно и страшно. Под посветлевшими, ставшими почти голубыми, глазами залегли глубокие тени.

— Шани, ты только не злись. — слабо попросил он.

Светлые, выгоревшие на солнце волосы над повязкой кое-где все еще были склеены запекшейся кровью. Смыть ее даже не попытались.

— На кого мне не нужно злиться? — спросила я, ощущая, как слабеют ноги. Медленно добрела до койки, тяжело опустилась на край, потеснив Кела.

В голову лезли только плохие мысли: он подрался? Его избили? Кто-то узнал про Йена и Кела пытали?

— На меня. Выбора не было. Меня вызвали на беседу к магу.

Я почувствовала, как внутри, на смену вихрю из беспокойства, страха и злости, пришла тихая, холодная пустота.

Как оказалось, узнав о том, что его вызывает маг, Кел запаниковал. Отказаться он не мог, но и идти, рискуя продемонстрировать не тем людям свои успехи в борьбе с внушением, было нельзя.

И Кел нашел единственный возможный выход из ситуации:

— Я подумал, вряд ли есть смысл внушать что-то человеку с сотрясением мозга, ну и… упал с лестницы, хорошенько приложившись головой обо все ступени.

— Ты же умереть мог!

Кел попытался вжать голову в плечи и зашипел от боли.

— Шани, я же просил не злиться, — с укором произнес он. — Что еще мне оставалось делать?

На ум приходил только один вариант, предложенный Йеном. Но как можно убить мага, жившего под защитой императорского дворца, я просто не представляла.

— Не подписывай договор.

Забывшись от удивления, Кел попытался приподняться на локтях и тут же зажмурился, пережидая головокружение.

— Чего это ты так внезапно?

С магическим потенциалом, что был у брата, он мог бы претендовать на любую должность лучше и безопаснее, с куда большим влиянием и жалованием, чем место в имперской гвардии, и с огромной вероятностью получил бы желаемое. Но Кел решил стать гвардейцем, ведь это значило, что ему придется сталкиваться с альсами. Сопровождая послов на мирных переговорах или участвуя в военных стычках. Это должно было дать ему возможность хоть что-то узнать о Йене. Раньше мы могли рассчитывать только на это.

Но сейчас Йен вернулся, а Кел подвергался огромному риску, продолжая свою службу. Через два месяца, когда новичков начнут распределять по полкам на постоянной основе, все, что ему нужно было сделать, — отказаться.

В том, что мы придумаем какое-нибудь не очень подозрительное оправдание, я даже не сомневалась.

— Давай остановимся на этом. Разберемся как можно скорее с забытыми богами и уедем из столицы. Втроем.

— Но разве это не вызовет подозрений? Разве то воздействие на меня не подразумевало моей верности имперской семье, а значит, и желания служить им верой и правдой?

— Какая разница? Мы просто убежим.

Дверь в палату резко распахнулась, прервав наш разговор.

— Как вы можете не пускать меня к моему спасителю? — громко негодовал Йен, легко вжившийся в образ наследника великого рода. — Кто позаботится о нем, если не я?

Совсем еще юный гвардеец пытался остановить Йена, умолял проявить благоразумие и навестить Кела в другой раз. Уверял, что пострадавшему нужен покой и вообще, скорее всего, он еще спит…

— Как же он может спать с открытыми глазами? — совсем распоясавшись, Йен затолкал в палату несчастного юношу и громко возмутился, обращаясь к Келэну:

— Можете ли поверить, ваше благородие? Я пришел, чтобы встретиться с вами и отблагодарить за спасение, но меня не хотели пускать!

Отыгрывал он просто мастерски. Раньше я за ним таких актерских талантов не замечала.

— Возмутительно. — слабо согласился Келэн.

Завершив представление, Йен вытолкал парнишку в коридор и мгновенно посерьезнел, всматриваясь в бледное лицо Кела.

— Так и знал, что неспроста мне с самого утра было неспокойно.

— Можно ли тебе сейчас здесь находиться? — спросила я. Лишний интерес никому из нас был не нужен. Как и лишние проблемы.

— Разумеется. Я ведь единственный наследник влиятельного рода. — беспечно пожал плечами Йен. — Уже давно принял бы титул, если бы не глупый старик. Все никак не может выбрать, как именно мне стоит отомстить за смерть его сына.

Заметив мой вопросительный взгляд, Йен перестал ворчать и отмахнулся.

— Потом расскажу. Сейчас не это важно. — он кивнул на Кела. — Что произошло?

Я скупо обрисовала ему ситуацию. Мы посидели несколько минут в мрачной тишине, осмысливая размеры проблемы.

Когда дверь в палату открылась еще раз, все мы были уверены, что юноша, которого Йен выставил в коридор, сходил за подмогой и теперь уже выдворять будут Йена…

Когда на пороге встал болезненно-бледный, худой мужчина в мантии профессора, атмосфера в палате неуловимо изменилась. Следом за мужчиной показался командор.

Его появление не было чем-то шокирующим. Я понимала, что стражники, следившие за пекарней, непременно проверят, куда я так неожиданно бросилась, и обязательно доложат обо всем командору.

— Магистр Дарнес… — Кел завозился, попытался сесть.

Мне силой пришлось заставить его лежать.

— Простите, мой брат ранен и не сможет приветствовать вас должным образом. — произнесла я, пытаясь справиться с непослушным сердцем. У человека, управляющего целой академией, едва ли нашлось бы время навестить простого гвардейца. Даже если он был выпускником его академии.