Купава Огинская – Прирученное бедствие I (страница 37)

Я сидела на краю постели, кутаясь в одеяло и собираясь с силами, чтобы подняться, вырываясь из тепла и уюта, добрести до ванной и набрать воды для умывания. Амелия сегодня не пришла, и некому было сделать это за меня.

Я и не представляла, что способна так быстро привыкнуть к комфорту. Теперь я могла с самого утра пользоваться горячей водой, и начинала даже лениться самостоятельно набирать тазик для умывания.

Хотя в пекарне по утрам нам приходилось обходиться только холодной водой морозя руки под обжигающей струей. Водогрей на нашей улице расходился медленно, поэтому почти до самого обеда из обоих кранов текла одинаково холодная вода.

Йен перестал напевать, остановившись у стола. Потянул руку к бумажному цветку – помятому из-за испытаний, выпавших на его долю, и утратившему былую красоту, но все так же ценному для меня.

Сонливость как рукой сняло.

Я порывисто поднялась и скинув с плеч одеяло, рванулась к нему.

Под цветком лежала газета, с фотографией Йена, и я не хотела, чтобы он ее заметил, увидел, и что-то понял.

– Надо же, ты все еще хранишь его. – улыбаясь, Йен разглаживал помятые, бумажные лепестки. И вздрогнул, когда я, оказавшись рядом, с силой впечатала ладонь в газету, прижимая ее к столу. – Шани?

– Это же твой подарок. Почему я должна была от него избавиться? – произнесла я, не поднимая головы, чтобы Йен мог видеть только мою макушку.

– Это всего лишь записка. Я хотел тебя немного развлечь.

– Не имеет значения.

Я взяла газету и отобрала у него цветок, намереваясь спрятать их обратно в саквояж, и ругая себя за то, что вообще достала. В газету было вложено письмо для Кела, в котором его принимали в гвардейцы, и ленточка с его выпуска из академии. Это были единственные воспоминания о прошлом. Все, что связывало меня с тем городом, родителями, и даже госпожой Джазе, научившей меня многому, я безжалостно выбросила во время переезда в столицу. Часто об этом жалела, но изменить ничего уже не могла.

– Нужна помощь со сборами? – веселый голос Йена ударил в спину, стоило мне только защелкнуть саквояж, скрыв от посторонних глаз свои сокровища.

– Сама справлюсь. – отмахнулась я, не сразу сообразив, что спросил он об этом не потому что собирался позвать Амелию.

– Тогда буду ждать тебя внизу.

Я без восторга кивнула.

После завтрака меня ждала первая в жизни поездка по магазинам готовых платьев для аристократов и зажиточных дельцов. Заставив Йена сделать меня частью плана, я не учла одну деталь – мне придется ему соответствовать.

Готовые платья среди аристократов стали набирать популярность лишь несколько лет назад. До этого они считались уделом среднего класса. Но, со временем, леди оценили простое удобство таких нарядов, и по всей столице в кратчайшие сроки открылось множество бутиков с готовыми платьями, сшитыми из качественной и дорогой ткани, модных или классических образов. Позволить которые могли лишь аристократы, или те, кто стремились попасть в их общество и имел для этого средства.

От одной мысли о том, что мне придется заниматься вещами, не соответствующими моему статусу, становилось дурно. Мистрис не экономила на своих работниках, жалование у нас было приличное, и все же, покупать одежду мы предпочитали на ежегодных ярмарках. Качественная и удобная, она стоила совсем недорого. Как и услуги местных швей, готовых за несколько монет ушить любой наряд.

Но Йен отверг все имеющиеся у меня платья, заявив, что не одно из них не подойдет его спутнице.

Все происходило поздним вечером. Вся моя одежда валялась на кровати и кресле, а сама я, уставшая и злая, наряженная в свое праздничное, синее платье, которое взыскательному альсу тоже показалось слишком бедным, подумывала о том, чтобы немного придушить Йена валявшимся на полу, шерстяным чулком.

– Все эти дни тебя не смущало, что я сопровождала тебя в таких нарядах.

Устроившийся на краю постели, Йен тяжело вздохнул.

– Пойми, Шани, в моих глазах ты прекрасна всегда. Что бы ни надела. Но Борк может не разделять моего мнения. Вероятнее всего, у него плохой вкус…

Мне нечего было на это ответить. Пришлось соглашаться с ним, обрекая себя на новые испытания.

❂❂❂

Обессиленная, я привалилась к стенке кареты. Размеренные покачивания больше не убаюкивали, как это было после второго или третьего магазина одежды. Теперь я ощущала постоянную тошноту.

Мы посетили уже шесть бутиков, я перемеряла бесчисленное количество готовых платьев… и Йен даже великодушно выбрал два, которые должны были подогнать под мои размеры до вечера.

Но мы все равно ехали в следующий бутик, потому что двух нарядов оказалось недостаточно.

– Ну же, Шани, не упрямься, – ласково просил Йен, заталкивая меня в карету.

– Почему мы не можем остановиться? Платье ведь уже найдено? – я вяло сопротивлялась. Если бы он проявил большую настойчивость и не был так осторожен, мы бы уже были внутри.

Мои силы давно кончились.

В животе было пусто и холодно. Во время завтрака я почти ничего не съела – не было аппетита, обед мы провели в одном из магазинов готового платья и сейчас я не могла думать ни о чем кроме горячего супа.

Низкие, тяжелые тучи и пронизывавший до костей ветер не способствовали бодрости и хорошему настроению, а пустой желудок только усугублял мой упаднический настрой.

– Когда ты станешь моей женой, тебе все равно придется сменить гардероб.

– Если я стану твоей женой, – поправила я мрачно. Уже и позабыв, когда начала допускать такую возможность, вместо того, чтобы решительно ее отвергать. – тогда и буду этим заниматься.

– Это последнее место. – пообещал он, сдерживая улыбку. Эту мою уступку Йен тоже заметил.

Я неохотно поддалась и мы забрались в карету.

– Ты пообещал.

Еще один магазин готовых платьев я была в состоянии выдержать.

На этот раз мы поехали не в один из маленьких бутиков, втиснутый в ряд таких же аккуратных магазинчиков с симпатичной вывеской, большими витринами, и цветными стенами.

Карета остановилась на площади перед высоким и арочным проходом в торговую галерею. Йен быстро выбрался на мостовую и протянул руку мне, предлагая помощь.

Я этого не заметила, во все глаза любуясь основательным и величественным видом галереи. Слышать о ней мне доводилось часто, видеть – еще ни разу. Не случалось надобности забредать в центральные районы с восточной стороны от императорского дворца.

– Шани? – позвал Йен, когда ожидание затянулось. Ему было неудобно стоять с протянутой рукой, но убрать ее он даже не подумал.

– Прости. – я поспешно выбралась из кареты и послушно побрела следом, не обратив внимания на то, что Йен так и не отпустил мою руку. Так было даже удобнее: мне не нужно было смотреть вперед, я могла отдать все свое внимание галерее.

Внутри она была похожа на широкую улицу, с рядами магазинчиков похожих друг на друга как отражения. Все эти улицы укрывал от любой непогоды стеклянный купол, находившийся невообразимо высоко и будто заменявший собой небо.

Йен растерялся лишь на мгновение, притормозив на пересечении сразу пяти улиц. Нахмурился, что-то припоминая, и уверенно свернул вправо.

Путь наш лежал к бутику с вычурным названием «Изобилие».

Йен с такой уверенностью стремился к сияющим в искусственном свете витринам, что очень скоро я начала отставать.

Посещения бутиков, все эти примерки, душные комнатки, в которых вокруг меня крутились работницы, их голоса, запахи парфюма, касавшиеся меня руки… Отработать смену в пекарне было не так утомительно, как пройтись по магазинам.

Я выдохлась. У меня почти не осталось сил.

– Помедленнее, – попросила я, когда Йен обернулся, почувствовав, что почти тащит меня вперед.

– Прости. – он остановился, давая мне время, чтобы перевести дыхание. В ровном гуле чужих голосов, я едва расслышала его негромкое предложение. – Хочешь, я тебя понесу?

Я представила, как он понесет меня сейчас на глазах у всех этих людей, бродивших мимо сияющих витрин. Представила, какие заголовки будут в завтрашних газетах…

– Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

Мне понадобилось не больше минуты, чтобы перевести дыхание. Становилось легче, когда я напоминала себе, что это последний бутик.

«Изобилие» отличался, и одновременно во многом походил на другие магазины готового платья, в которых мне уже довелось бывать. В помещении пахло цветочным парфюмом, но ненавязчиво и приятно, работницы были так же улыбчивы, как и везде, но куда бережнее и нежнее, помогали мне примерять наряды. И свет низких светильников почти не слепил.

Я не знала, правда ли здесь комфортнее, чем в других магазинах, или мне так казалось, потому что мои мучения вот-вот должны были закончиться…

А быть может, дело было в хозяйке магазина. Немолодой, но очень красивой и доброжелательной госпоже. Она встретила нас лично.

В ее присутствии я не ловила на себе снисходительные взгляды и не чувствовала себя лишней. И, показывая каталог своего магазина, она больше интересовалась моим мнением. Хотя работницы других бутиков предпочитали обращаться к Йену, воспринимая меня частью интерьера.

Впервые за все утро мне было по-настоящему комфортно.

Только счастье длилось недолго.

Неладное я заподозрила, когда вместе с нарядами для выхода, мне предложили просмотреть и домашние платья. Но не придала значения, уверенная, что это часть плана Йена.