Купава Огинская – Прирученное бедствие I (страница 17)

Мой план заключался в том, чтобы забраться в кабинет командора вечером, после долгого рабочего дня, через окно. Как это любил делать Йен, пробираясь ко мне в комнату.

Когда командор допрашивал меня в своем кабинете, я заметила, что створка одного из окон приоткрыта. Командор, как и все жители столицы, изнывал от жары. Лето раскаляло город с каждым днем все сильнее.

Горожане с нетерпением ждали спасительный, пусть и короткий, сезон дождей, приносивший с собой прохладу.

Мой план нельзя было назвать идеальным, но Йен передвигался бесшумно, и как профессиональный вор, умел пробираться в дома, не потревожив защитные плетения. Он бы точно справился, и успел вырубить командора раньше, чем тот заметит вторжение.

После чего, сбросил бы мне веревку, чтобы я смогла забраться в кабинет следом. Руки у меня были сильные, и я не сомневалась, что справлюсь.

Но Йен предложил другой вариант.

– Сделаем все в карете.

Его план был так же безумен, как и мой, но Йен упорно настаивал, что так будет безопаснее. Он был столь убедителен, что в какой-то момент в это поверила и я…

Что не помешало мне пребывать весь день в нервном ожидании.

К вечеру с сочувствием и беспокойством на меня косились все сотрудники пекарни. Они почему-то списали мое состояние на новости из лазарета, о Келэне. Но никто не решался задавать вопросы, опасаясь усугубить мое и без того нервное состояние.

Даже бесцеремонная Лисса. Хотя ее безучастность объяснялась просто – ее ко мне не подпускали.

После ужина, когда вместо того, чтобы подняться на второй этаж, для традиционной чашки чая перед сном, я начала куда-то собираться, Несса не выдержала и заплакала.

Только тогда, глядя на ее бледное лицо и покрасневшие глаза я осознала, как тяжело ей было выносить ту тревожную неопределенность. Ее влюбленность в Кела была очевидной и очень трогательной, пусть сама она все отрицала.

Именно из-за этого нежелания признаваться в своих чувствах, Несс так и не решилась узнать, все ли с Келом в порядке. И, пребывая в неизвестности, очень страдала.

Притихшая и потерянная, она поднялась следом за мной в спальню, застала меня в самый разгар переодевания, и ничего не сказала, увидев, как я на рабочие штаны, в которые облачалась только во время генеральных уборок, пытаюсь натянуть темно-серую юбку, в тон скромной блузке.

Прервавшись на мгновение, я осмотрела ее поникшую фигуру и вздохнула.

– С Келом все нормально. Он быстро идет на поправку. Этот парень здоровее многих.

Несса встрепенулась и подняла на меня смущенный взгляд. Она не любила рассказывать о своей семье и я не знала, что у них там происходило, но начинала тревожиться. Ведь не просто так Несса столь отчаянно скрывала свою привязанность.

– Но куда же ты тогда собираешься? Неужели на свидание?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответила я.

– Правда! – воодушевилась Несса – ее больше других было невыносимо мое звание старой девы. Хотя разговора об этом она никогда не заводила, признавая мое право самой выбирать свое будущее. И все же, даже намек на возможное изменение моего статуса ее безгранично радовало. Было лишь одно «но», заставившее Нессу нахмуриться, – мадам вновь вынудила тебя с кем-то встретиться?

– На этот раз инициативу проявила я.

В конце концов, это я предложила Йену покопаться в голове командора.

– А этот молодой человек… – Несса шагнула ко мне, желая продолжить разговор, но я ее перебила:

– Прости, опаздываю! Поговорим завтра. – выпалила я уже на ходу, с трудом застегнув юбку.

– Но Шана, зачем ты надела штаны? – она бросилась за мной в коридор. – И кто в таком виде отправляется на свидание?

– Свидание? – из гостиной тут же показалась голова Лиссы. – У кого свидание?

Стараниями навязчивой Нессы, утром меня теперь ждал допрос с пристрастием, но сейчас я об этом почти не думала.

Йен обещал ждать меня вечером в переулке недалеко от пекарни. Между зданием с цветочными двустворчатыми дверьми – «Цветочного дома», как называла его Лисса, и обувной мастерской.

Переулок этот как выходил на соседнюю улицу, так и петлял между домов, протянувшись вдоль обеих улиц и упираясь в набережную. Лучшего места, чтобы оторваться от преследования законников, невозможно было и желать.

Солнце едва зашло – на горизонте еще горела тонкая, красная линия, и фонари только начали зажигать. Поэтому улица утопала в мягком, уютном полумраке, рассеивал который теплый свет от витрин и окон.

Вечер выдался тихий и приятно прохладный. После изматывающей дневной жары, ощущать на коже легкий ветерок было настоящим блаженством. Вокруг царила атмосфера расслабленности и неги.

Сейчас следовало неторопливо прогуливаться под руку с кем-нибудь, беседуя о всяких незначительных, но приятных мелочах, а не отправляться на противозаконное дело.

Я завернула в неосвещенный переулок и увязла в густой темноте. Слабый свет с улицы не проникал в узкий проход между двумя зданиями. Цветочный дом имел три этажа и надежно скрывал от меня истончавшийся серп луны.

– Шани, – раздалось совсем рядом и плеча коснулась рука, – готова?

– Да. – сказала я, уверенная, что Йен спрашивает, готова ли я нарушить закон.

И едва подавила крик, когда он подхватил меня на руки и одним сильным толчком оторвался от земли. На мгновение сердце остановилось, чтобы забиться как ошалелое.

На крыше было куда светлее. Я смогла разглядеть самодовольную улыбку Йена, когда он легко приземлился.

– Ты… ты летать умеешь? – сипло спросила я, поняв о себе важное – кажется, я немного боялась полетов.

– Летать? – переспросил Йен, с недоумением глядя на меня. – Я всего лишь прыгнул. Это магия, Шани, ею можно усилить некоторые части тела…

Он осекся глядя на мое удивленное лицо.

– Ты правда не знала? У тебя же есть дар.

– Я не обучалась. – мне не хотелось говорить об этом сейчас. Время, место, да и настроение было неподходящим. – Но что важнее, тебе не кажется, что меня можно уже отпустить?

Мы находились на плоской крыше цветочного дома – самого высокого здания на улице.

Йен на мгновение задумался над моими словами и качнул головой:

– Не хочу. Когда еще мне выпадет такая возможность?

– Что?

Я хотела возмутиться, но его широкая, веселая и не обещавшая мне покоя улыбка, на мгновение лишила меня дара речи. А потом возмущаться стало уже бессмысленно.

По какой-то причине Йену нравилось перемещаться по крышам. Опасно балансировать на скатах или замирать на самом краю плоских крыш, рассматривая улицу внизу.

Мне были чужды такие развлечения. Я отчаянно цеплялась за Йена, молясь богине, чтобы его руки не устали раньше, чем мы окажемся на земле.

На мое счастье, дорога до управления выдалась неожиданно быстрой.

Когда Йен спрыгнул с крыши двухэтажного здания в короткий тупик, я, наконец, смогла выдохнуть с облегчением. А рук разжать не смогла. Пальцы свело судорогой.

Я определенно очень боялась летать, а теперь немного боялась еще и высоты.

Йен опустил меня на землю и удивленно замер, когда я не отпустила его, продолжая обнимать за шею.

– Шани, это все так волнительно… но давай сначала закончим с делами. – он погладил меня по плечу. – А после я с удовольствием упаду в твои объятья.

Я медленно разжала руки. Хотелось ответить ему что-нибудь колкое и обидное, но в словесных баталиях я была не сильна. Мне проще было приласкать нахала скалкой, чем унизить словами.

Впрочем, отмщенной я почувствовала себя через несколько мгновений. Когда потянулась к застежкам юбки. Йен переместился в лице и перехватил мои руки, едва я расстегнула верхнюю пуговицу из трех.

– Ты что делаешь? – ужаснулся он, озабоченно оглядывая пустой тупик. Будто бы за нами кто-то мог сейчас подглядывать.

– Хочу снять юбку. – озвучила очевидное. Я стряхнула его руки и решительно расстегнула следующую пуговицу.

Йен закрыл глаза ладонью.

– Но зачем здесь?!

– Я же не знала, что ты решишь по крышам путешествовать. А горожане все еще слишком остро реагируют на женщин в штанах.

– В штанах? – растерянно переспросил он и, услышав шуршание упавшей на землю юбки, осторожно, сквозь пальцы глянул на меня.

Его протяжный выдох и облегчение на лице, изрядно меня повеселили.

– Какого же ты обо мне мнения, если решил, что я пошла бы нарушать закон в одном белье?