Купава Огинская – Прирученное бедствие I (страница 14)

– Мне очень жаль, но вам лучше уйти. Мой брат серьезно пострадал, ему нужны тишина и покой. – я подтолкнула Йена к дверям, потому что только к нему мне было не страшно прикасаться. – Надеюсь на ваше понимание.

Йен отступал пока не налетел на магистра, после чего теснить к дверям я стала сразу троих.

– Даже мне нужно уйти? – жалобно спросил Йен, послушно уступая мне шаг за шагом.

– Вы сможете поговорить с моим братом в другое время. Уверена, его очень тронул ваш визит.

Каким-то чудом, мне удалось выпроводить всех и беспрепятственно закрыть дверь, отрезая внимательный, чуть насмешливый взгляд магистра, от которого по спине бежали холодные мурашки.

Командор, несмотря на весь свой угрюмый вид и явную враждебность, не вызывал у меня такого беспокойства, как этот дружелюбный маг.

– Шани, – слабо позвал брат, и я поспешила к нему.

– Все хорошо я от них избавилась.

Кел слабо улыбнулся.

– Не говори что-то настолько двусмысленное с таким зверским выражением лица. Мне становится не по себе.

– Так хорошо себя чувствуешь, что уже можешь острить? – огрызнулась я. Но злиться на него не получалось. Да, он заставил меня поволноваться и сознательно довел себя до столь плачевного состояния, но правда заключалась в том, что у него действительно не было иного выбора.

Только по-настоящему серьезная травма могла избавить его от посещения кабинета магистра. Недавние события заставили всех нас вспомнить, что в столице за серьезными магическими воздействиями строго следят. И менталист не сможет безнаказанно воздействовать на сознание когда ему заблагорассудится. И уж точно, он не сможет сделать что-то настолько опасное на территории гвардейского полка. Здесь защита должна быть особенно надежной. Чтобы никто не посмел что-то сделать с уже внушенными гвардейцам установками.

– Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо. – Кел протянул мне руку и я привычно сжала его ладонь. Сколько бы лет не прошло, каким бы взрослым он не стал, но до сих пор нуждался в том, чтобы его держали за руку, когда он плохо себя чувствует.

Я присела на край койки.

– Неправильный ответ. Тебе сейчас очень плохо. И будет плохо пока мы не решим, как тебя спасти от встречи с этим магом. Понял? Симулируй как в детстве, когда не хотел идти в школу.

– Но у меня же плохо получалось. Ты всегда понимала, если я обманывал.

– Я твоя сестра. – самодовольно фыркнула я. – И хорошо тебя знаю. Но, скажу по секрету, больного ты изображал очень даже правдоподобно…

Настолько правдоподобно, что Йен первое время искренне верил его притворству, всегда очень переживал и бежал ко мне. В двенадцать лет Йен был очень наивным и искренним ребенком.

– Если бы не видела, как ты болеешь на самом деле, никогда не заметила бы подвоха.

Кел слабо хохотнул.

– Я хорош.

Посидев с ним еще с полчаса, я засобиралась, когда в палату заглянул Грэм.

Пора было возвращаться в пекарню. К работе и моим надсмотрщикам.

❂❂❂

– Шана! – Несса перехватила мою руку, не позволив прикоснуться в заслонке печи. – С ума сошла? Она же раскаленная.

– Прости…

Погруженная в свои мысли, я стала слишком беспечной. Успела позабыть, что печью пользовались недавно – мистрис, выпекала бисквит, чтобы приготовить торт для какой-то леди.

– На больничный вздумала уйти? – сурово спросила Несса. – Даже не мечтай. Я больше ни дня не согласна работать неполным составом.

– Шана переживает за брата, – напомнила Эмили устало. Она всегда так разговаривала – негромко и будто утомленно, из-за чего мистрис не выпускала ее к покупателям.

– Да что с ним будет? – возмутилась Несс, мечтательно прикрывая глаза. – Келэн крепкий и сильный. Он со всем справится.

Лисса тихо фыркнула, отвернувшись, чтобы Несс не заметила. Все в пекарне уже давно знали, про ее влюбленность в моего брата. Кел покорил ее с первого взгляда. Еще в те времена, когда он был простым студентом и, сбежав с занятий, пришел навестить меня на новом месте работы.

Уборка кухни после рабочего дня ненадолго приостановилась, как-то незаметно превратившись в перечень достоинств моего брата. Больше всех старалась, как ни странно, Лисса, с восторгом следя за все сильнее красневшей Нессой.

– Ты бы с таким же энтузиазмом покупателям нашу выпечку нахваливала, – проворчала я, испугавшись за Несс. Она так раскраснелась, что, казалось, вот-вот лишится чувств.

Этот несерьезный разговор о брате немного успокоил меня. Кел уже давно перестал быть маленьким мальчиком, о котором мне нужно было заботиться. Он вырос и мог защитить себя куда лучше, чем это сделала бы я.

Давно пора было это признать.

Мне показалось, что я смогла взять себя в руки и за весь вечер больше ни разу не выпадала из реальности, заставляя девочек обо мне переживать. Но ночью, лежа в своей кровати, слыша размеренное, ставшее уже таким привычным, сопение Нессы, я не могла уснуть. Промучившись больше часа, я сдалась и выбралась из постели, решив опробовать любимый, и как она утверждала, самый действенный способ борьбы с бессонницей, которым пользовалась сама мистрис – стакан теплого молока с медом.

Пока возилась на кухне, раскаляя плиту и подогревая молоко, прошло не меньше четверти часа. Прихватив с собой глиняный стакан с молоком, тонко пахнущим терпким, гречишным медом, я поднялась в спальню. И чуть не уронила стакан на пороге комнаты. На моей кровати кто-то лежал, закинув руки за голову.

Не сразу я узнала Йена.

Виновато покосилась на Нессу, отвернувшуюся к стене и сладко посапывавшую. Стараниями одного наглого альса, ей предстоит пережить еще одно сонное и сложное утро.

– Наконец-то вернулась. – с укором произнес Йен, резко садясь. Протестующе заскрипели пружины.

– Будь тише.

Он извинился шепотом и потянулся к стакану, принюхиваясь, когда я села рядом. Я протянула молоко ему.

– Будешь?

В городе, где мы жили раньше, достать мед было не так-то просто, особенно для кого-то вроде меня. Поэтому я даже не знала любит ли его Йен.

– Ох, Шани. – он перехватил мою руку, поднес к лицу, чудом не расплескав молоко и на мгновение прижался губами к пальцам. От неожиданности я едва не уронила стакан. – Тебе пора прекращать отдавать все, что у тебя есть. Мне от этого плохо.

Отпустил руку он раньше, чем я начала вырываться.

– Это не последнее молоко, и не последний мед в доме. И я не лишаю себя чего-то… – я попыталась оправдаться, но под грустным взглядом светящихся глаз смешалась и затихла, чувствуя себя очень глупой. – В любом случае, сейчас тебя должно заботить не это. Что будем делать? Магистр определенно не оставит Кела в покое.

Йен помрачнел.

– Все куда хуже, Шани. Этот тип – альс. Я почувствовал это, когда он вошел. Ты ведь знаешь, что это значит?

Я похолодела.

Альсы обладали многими талантами, о которых люди могли только мечтать. В том числе, они могли почувствовать собрата, если тот находился поблизости и был настроен агрессивно. Это помогало выживать слабым, раненым или не готовым драться альсам спрятаться или отступить, чтобы избежать столкновения.

И если Йен почувствовал магистра, значить это могло только одно – в палату он шел совсем не с добрыми намерениями.

– Послушай, а если рассказать о готовящемся магистру? – встрепенулась я. – Он же альс, значит поверит нам. И, мне кажется, что ему неплохо живется в статусе магистра и директора столичной академии, вряд ли он захочет всего этого лишиться.

Йен покачал головой.

– Всю его корреспонденцию вероятнее всего проверяет секретарь, а он вряд ли воспримет в серьез наше письмо.

Йен был абсолютно прав. Кто знает, насколько безумные послания порой отправляют люди магистру? Наше будет похоже на одно из них.

– Если же мы попытаемся все рассказать при встрече, этот тип, конечно, узнает о том, что готовится, но нам будет уже все равно. – добавил Йен.

– Почему?

– Ни люди, ни альсы не смогут жить с кашей, вместо мозгов. А этот магистр на слово нам не поверит… я бы на его месте точно не поверил. Он будет копаться в наших головах, чтобы получить всю информацию. Поверь, Шани, я видел чем заканчиваются такие допросы.

– Но в одиночку мы ничего не сможем сделать. – я понимала это и раньше, а сегодня, в палате, осознала особенно остро. Мы абсолютно беспомощны и бессильны.

Йену не нравился мой упаднический настрой. Приобняв меня за плечи, он заговорщицки произнес:

– Завтра ночью я совершу месть и герцог, наконец, объявит о новом наследнике… то есть, обо мне. Тогда у нас появятся деньги.

Это должно было облегчить наше положение и открыть некоторые двери, но, все же, этого было недостаточно…

– Йен, а ты можешь внушить что-нибудь человеку? Как это сделали с Келом?