Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 53)

Куинни падает, и, хотя Мэнни знает, что друг мертв, он все равно пытается его поднять. Оттащить. Затем чьи-то руки хватают уже самого Мэнни, и его уволакивают прочь, пока он отбивается, пытаясь вернуться. Нужно помочь Куинни.

*

Они бредут через поле под дождем. Льет как из ведра, грязь засасывает сапоги. Это уже нельзя назвать маршем. От их подразделения осталась половина, плюс пара отставших из других частей. Двое парней хромают. Остальные по очереди помогают им идти. Сверху доносится низкий вой, и внезапно все срываются на бег, бросаются на землю, когда самолет пролетает совсем низко. Сердце Мэнни бешено стучит, и во рту снова этот привкус. Пули шпигуют землю вокруг, вырывая куски дерна. Самолет заходит на второй круг, солдаты разбегаются еще дальше.

Когда он улетает, еще двое мертвы, и Маршалла приходится буквально оттаскивать от Ричардса. Маршалл кричит, что тот не знает, что делает, ведя их по открытой местности. Ричардс орет в ответ. Он командир, и это мятеж. Обещает отдать Маршалла под трибунал.

Мэнни успокаивает Маршалла как может, а потом говорит Ричардсу, чтоб тот об этом забыл. С этого момента они делают то, что все считают разумным, а Ричардс угрюмо наблюдает, молчит и лишь изредка бросает высокомерные взгляды.

Кларк в оцепенении указывает на дерево и клянется, что узнал его. Могила Бейкера где-то здесь, но земля так изрыта, что они не нашли бы ее, даже если б захотели.

*

Они вернулись в ту первую деревню, через которую проходили. Больше нет машущих детей. Теперь все движутся в одном направлении. Назад, к пляжам.

Они ныряют в укрытие: воздух снова наполняется свистом снарядов. А потом самолеты – так много самолетов – пикируют на них. Остановить их нечем. Это как расстреливать рыбу в бочке, и они – эта рыба. Где, черт возьми, Королевские ВВС? Нигде не видно. Нацисты владеют этим проклятым небом. Отряд изредка отстреливается, но патронов мало, а силы слишком неравны; это скорее жест отчаяния, чем оборона.

Когда самолеты наконец улетают, Мэнни встает. В ушах так звенит, что он не слышит очередного залпа артиллерии, пока не становится слишком поздно. Снаряд падает прямо перед ним, и его отбрасывает назад. Он летит. Потом падает, и мир погружается в тишину.

Он приходит в себя, встает на ноги. Ничего не слышит, кроме глухого стука собственного сердца в ушах. Снова этот привкус. Повсюду что-то горит. Вокруг густой едкий бурый дым. Он идет. Не знает куда. Просто идет.

Он поворачивает за угол, и там стоит маленький мальчик. Совсем малыш. Он плачет, пытаясь утащить за собой чье-то тело. Тело – это еще мягко сказано, от него почти ничего не осталось. Мэнни замечает среди всего этого месива клочок желтого платья. Мать мальчика, скорее всего. Или сестра. Тетя. Бабушка. Не разобрать. Все еще не слыша ни звука, Мэнни смотрит в лицо плачущему ребенку, подхватывает его на руки и идет дальше.

В следующий миг рядом оказывается Ричардс. Он что-то кричит Мэнни, чего тот не слышит, и пытается вырвать мальчика из рук. Мэнни сопротивляется. Он не отдаст ребенка. Ричардс впадает в ярость. Мэнни не отпускает. Куинни. Он не бросит его. Затем его хватают чьи-то еще руки, его прижимают к земле. Мальчика вырывают из хватки. Мэнни ставят на ноги и толкают прочь. Он оглядывается в последний раз и видит малыша: тот стоит с застывшим лицом и смотрит, как они уходят.

*

Берег. Он стоит на берегу моря. Слух вернулся, но сердце все еще грохочет в ушах. Он не может совладать с собой. Руки и ноги дергаются, дрожат. Вокруг изможденные лица; кого-то он узнает, большинство – нет. Его пытаются успокоить.

*

Он на лодке, его все еще трясет. Не может остановиться. Теперь он еще и кричит. Кто-то злится. Требует, чтобы он заткнулся, а Маршалл стоит над ним, готовый защищать. Мэнни лежит на палубе, свернувшись калачиком, Маршалл сжал кулаки над ним. Сердцебиение громом отдается в ушах, и этот проклятый вкус снова во рту.

Стелла обнаружила, что лежит на полу в своей спальне, обливаясь потом и задыхаясь. И у нее во рту был этот проклятый привкус.

Она приподнялась и вытерла лицо, мокрое от слез. Ей удалось сделать несколько шагов, прежде чем ледяной шип боли снова вонзился в череп, и она рухнула на кровать.

*

Она на лодке. На той же самой лодке. Солдаты передают по кругу сигарету. Смеются и шутят. Куинни улыбается ему. В своей форме они выглядят весьма щегольски…

Глава 35

У инспектора Тома Стерджесса был вполне конкретный мысленный образ идеального снайпера. Он подозревал, что такой образ у большинства: хладнокровный, сверхъестественно терпеливый субъект, способный часами, а то и днями сидеть неподвижно, как статуя, в ожидании идеального момента для выстрела. Этакий сфинкс в стиле “Дня Шакала” с точностью хирурга.

Тот, кто выдумал этот архетип, явно никогда не встречал Дэйва Динсдейла. Стерджесс познакомился с парнем всего тридцать минут назад, но бесконечный монолог Дэйва уже успел протащить их через дебри его отношений с отцом; отношений отца с онлайн-покером; отношений матери с бывшим соседом (что привело к весьма необычной ситуации, когда разведенные родители жили теперь в соседних домах); того факта, что в Рождество Дэйву придется носиться между этими двумя домами, поедая закуску в одном, основное блюдо во втором и десерт в первом, лишь бы все были довольны; и теперь они плавно перешли к отношениям Дэйва с его девушкой, Амандой. Стерджесс не совсем понимал, как они до этого докатились, возможно, он на пару минут отключился.

– И я скажу только вот что, – сказал Дэйв, и это было самой большой ложью, которую Стерджесс когда-либо слышал за время своей службы в правоохранительных органах, – что бы тебе ни говорили, сколько бы раз это ни повторяли и как бы ни клялись, что говорят серьезно: никогда, слышишь, никогда, никогда, никогда не дари ей на Рождество “Дайсон”.

Дэйв Динсдейл был членом вооруженного отряда реагирования полиции Манчестера, и, честно говоря, Стерджесс поражался, как тот умудрился продержаться почти десять лет на работе, где люди по долгу службы носят оружие, и до сих пор не попал под дружественный огонь.

Тот факт, что на часах было 7:38 утра в канун Рождества, тоже не добавлял ситуации оптимизма. Мужчины находились на четырнадцатом этаже восемнадцатиэтажного жилого комплекса под названием “Скайлайн Централ 2”. Причиной их присутствия здесь был готовящийся рейд на здание в сорока пяти метрах от них – с не менее креативным названием “Скайлайн Централ 1”. Стерджессу позволили наблюдать за процессом с позиции снайперской поддержки и командного пункта.

Многоэтажка позиционировалась как элитное жилье в центре города, в комплекте с двадцатиметровым бассейном на крыше и спортзалом. Брошюры с описанием объекта веером лежали на кофейном столике неподалеку, и Стерджесс, в безуспешной попытке заставить Дэйва замолчать, взял одну и принялся листать. Хотя слова “бассейн на крыше” рисовали в воображении отдых под открытым небом, Стерджесс увидел, что, к счастью, это не так. Высотное плавание под открытым небом в Манчестере добрую половину года можно было приравнять к членовредительству. Бассейн закрывала массивная стеклянная конструкция, там же располагались сауна и парная. Возможно, это было только его мнение, но Стерджессу не нравилась идея сидеть полуголым в окружении соседей. С другой стороны, недавно ему пришлось объясняться с собственным соседом по поводу его привычки разгуливать по саду в чем мать родила. Сосед в ответ перевел разговор на то, почему Стерджесс так редко косит газон.

Стерджесс и Дэйв, снайпер с потоком сознания, сидели прямо за стеклянными двустворчатыми дверями, ведущими на балкон квартиры. В бинокль они наблюдали за квартирой 1007 в здании напротив, где в тот момент не происходило абсолютно ничего. Стерджесс взглянул на часы. Все изменится примерно через пять минут.

Целью рейда был человек, которого они временно называли Ксандром, ожидая подтверждения личности. В документах на аренду помещения 1007 он значился, ей-богу, мистером Смитом. Стерджессу не хотелось в этом признаваться, но они нашли Ксандера, следуя плану Джона Мора. После того, как Стерджесс проинструктировал команду инспектора Кларка (которая была предоставлена ему из-за полного провала “охоты на библиотекаря” и последующего желания Кларка предъявить хоть какой-то результат), они отправились обшаривать все элитные гастрономы, которые только могли найти. И тут младший детектив по имени Граймс довольно робко предложила идею. Во время расследования дела об ограблении, которое она вела в первый год работы, она наткнулась на шеф-повара, который зарабатывал на жизнь поставками запрещенных продуктов для избранной клиентуры – любителей острых ощущений. Охраняемые виды, ядовитая при неправильном приготовлении рыба, всевозможные нелегальные сыры – по сути, необходимые деликатесы для идиота, у которого больше денег, чем здравого смысла, и который хочет поразить своих друзей вполне реальной возможностью пищевого отравления или смерти.

В то время офицерам, работавшим над делом, было приказано не предпринимать никаких действий, кроме как приказать шеф-повару прекратить все подобные операции. Граймс предположила, что он, вероятно, проигнорировал предупреждение, и она оказалась права. Им даже не пришлось его арестовывать, чтобы добиться сотрудничества. Как оказалось, суббота перед Рождеством была напряженным вечером в дорогом ресторане, и повар был готов предоставить любую необходимую информацию как можно быстрее, только чтобы от него отстали. Он дал им адрес “странного парня” еще до того, как они закончили описывать этого Ксандра. По правде говоря, шеф-повар, казалось, был даже рад перспективе потерять его как клиента.