Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 23)

Повзрослев, он все равно пытался ходить к Санта-Клаусу. Сначала люди смеялись, а потом перестали и начали твердо выговаривать ему, что это уже не для него. Нилу приходилось довольствоваться тем, что он сидел в торговом центре “Арндэйл” и издалека наблюдал за восторженной детворой, выстроившейся в очередь к гроту вместе с родителями. Через пару лет инспектор по делам несовершеннолетних уже точно знал, где его искать. Питер Мамбу – славный был человек, насколько это вообще применимо к таким людям. Рори, один из мальчишек, с которыми Нил постоянно пересекался во время своих странствий по приютам, как-то раз поставил Питеру фингал, но тот оказался достаточно порядочным, чтобы не затаить на него обиду. Когда Нилу исполнилось пятнадцать, Питер, в обмен на обещание не бросать школу (даже если он там ничему не научится), пристроил его по выходным помогать в гроте торгового центра “Траффорд”. Он нашел кого-то, кто знал кого-то, и попросил об услуге. Денег Нилу не платили, но он приходил туда каждую субботу и воскресенье к самому открытию и оставался до победного, нацепив маленькую эльфийскую шапочку и хватаясь за любую работу. В конце того первого года он был поражен, когда ему вручили конверт с тремя сотнями фунтов – менеджер сказал, что было бы просто преступно не заплатить лучшему помощнику Санты. А вот когда Нил вернулся домой и Рори отобрал у него все до копейки, это его удивило значительно меньше. И все же, это были лучшие три недели в его жизни. Более того, на следующий год его позвали снова, а так как школу он наконец закончил, то мог работать там каждый день. То, что он заглянул за кулисы, должно было убить магию, но нет, не убило.

В свои двадцать с небольшим он одиннадцать месяцев в году перебивался с одной бесперспективной работы на другую, ожидая декабря. Впервые роль Санты досталась ему потому, что штатного исполнителя жена застукала с одной из “помощниц”, которая в своем рвении явно вышла за рамки должностных обязанностей. Судя по всему, Санта со сломанным носом – это не по канону. Странно, но Нилу никогда и в голову не приходило, что он сам может быть Санта-Клаусом. Он всегда полагал, что для этого нужны какие-то специальные курсы или, возможно, существует тайная организация вроде “Священного Ордена Клауса” со своими секретными рукопожатиями. Нельзя же просто натянуть костюм, у такой священной миссии должен быть куда более серьезный порог вхождения. Оказалось, что никакого торжественного похлопывания по плечу не существует, а есть лишь задерганный менеджер магазина, велящий тебе “просто надеть этот чертов костюм и выметаться к людям, пока не начался бунт”. Тем не менее, стоило Нилу облачиться, как магия случилась. Это был величайший день в его жизни.

Поначалу нервничая, он быстро вжился в роль. В течение следующих нескольких лет он пытался вжиться в нее буквально, но, как ни старался, ему никак не удавалось набрать вес. Однажды он обратился к своему терапевту, чтобы узнать, можно ли ему набрать вес и поседеть. Ему дали номер, который, когда он позвонил, оказался телефоном службы помощи наркозависимым. Вместо этого он покрасил волосы и купил подкладку.

За эти годы он заработал репутацию эталонного Санта-Клауса. И все же, как бы он ни любил свою работу, она всегда немного раздражала его. Что бы ни говорили, каждый торговый центр или большой магазин в конечном итоге был озабочен тем, чтобы как можно быстрее обслужить как можно больше детей. Нил был убежден, что этот опыт должен быть особенным для каждого ребенка – он не был так хорош в рассказах, как его мать, но ему нравилось стараться. По крайней мере, ему нравилось слушать детей. Удивительно, как много детей проживают жизнь, и никто их не слушает. Нила даже просили навязать детям или родителям определенные товары, но он наотрез отказывался, считая это нарушением священного кодекса, который он не мог сформулировать и который, возможно, существовал только для него. Тем не менее, когда появилась возможность стать частью совершенно иного опыта, он за нее ухватился.

Клэрмонт Дибнер было необычным именем для необычного человека. Он говорил с аристократичным акцентом, как ученик частной школы, но с той же скороговоркой, которую можно услышать от торговца на рынке. У него были широко раскрытые глаза, которые обычно ассоциируются с людьми, готовыми вручить вам брошюру и рассказать об Иисусе. Его улыбка была такой широкой, что казалось, в ней было больше зубов, чем обычно бывает во рту, и, говоря, он так размахивал руками, что казалось, будто он вот-вот выпустит голубя из рукава. Когда он пришел к Нилу с идеей первоклассной, элитной, “рождественской сказки”, где не будут экономить ни на чем, а сам Нил станет главным героем, тот ухватился за эту возможность. Они были родственными душами, или, по крайней мере, так ему сказал Клэрмонт. Так Нил появился во всех видеороликах в социальных сетях, приглашая семьи посетить его волшебное рождественское представление на северо-западе – Страну чудес. Площадка неофициально открылась за два дня до полноценного запуска в субботу, и люди действительно лишились дара речи – вот только совсем не так, как надеялся Нил.

В животе у него образовался тугой узел напряжения, когда он стоял перед дверью кабинета Клэрмонта Дибнера. Помощница Клэрмонта, Кларисса, отсутствовала за столом – вероятно, ушла на заслуженный перерыв от пролистывания Инстаграма. Обычно она смотрела на любого, кто имел наглость задать ей вопрос, так, словно этот человек стоял перед ней без штанов и нес околесицу на иностранном языке. Рождество, возможно, и было для Нила самой любимой штукой на свете, но вот чего он всю жизнь избегал, так это конфликтов. Теперь же у него не было выбора. Он мог бы сделать это до того, как переоделся в костюм, но облачение было для него щитом и придавало уверенности, которой в обычных обстоятельствах он не обладал. Из-за двери слышалось, как Клэрмонт разговаривает по телефону, или, по крайней мере, Нил так предположил. Мужчина не давал никому возможности вставить слово, так что разговором это можно было назвать лишь формально.

Нил собрался с духом и постучал в дверь.

– Войдите!

Улыбка Клэрмонта на долю секунды померкла, когда он увидел, кто это, а потом снова засияла на полную мощность. Он сидел за столом, заваленным нераспечатанной почтой и пустыми банками из-под различных энергетиков, прижимая телефонную трубку плечом к подбородку.

– Нил, рад тебя видеть! Прости, думал, это Кларисса с моим завтраком. Мы можем обсудить дела попозже?

Нил был к этому готов.

– Вы сказали позже во вторник, в среду и вчера.

– Правда? Ну, ты же знаешь, как это бывает. Дела, дела, дела! После столь тщательного планирования мы, наконец, почти у цели, завтра большой день. Я на взводе, и уверен, ты тоже. Может, внесем встречу в график на следующую неделю?

– Но к тому времени мы уже закроемся. Через два дня Сочельник.

– Именно! Разбор полетов. – Он замахал руками в сторону Нила. – Интервью после матча с неизменным героем игры.

Нил собрался с духом:

– Нет, я думаю, нам нужно поговорить сейчас.

Улыбка не померкла.

– Абсолютно, полностью согласен. – Клэрмонт отодвинул телефон от уха и посмотрел на него. – Кажется, они бросили трубку. Хамы. – Он положил трубку на рычаг и повысил голос. – Кларисса, не соединяй меня ни с кем!

– На самом деле ее нет…

Клэрмонт жестом пригласил его на стул для посетителей.

– Сядь. Сядь. Сядь! Или мне подойти и сесть тебе на колени? – Он громко рассмеялся собственной шутке. – А если серьезно, мы должны беречь твои колени! – Он снова крикнул в закрытую дверь: – Кларисса, найди мне лучшего физиотерапевта в Манчестере – пусть будет наготове! Этот человек – сезонный атлет высшего разряда, и нам нужно держать его в идеальной форме! – Он снова повернулся к Нилу. – Итак, чем я могу тебе помочь?

– Все дело в парке.

– Безусловно. Безусловно! Послушай, мы сейчас всего лишь на этапе технического открытия перед завтрашним великим днем, но я уже могу сказать: отзывы просто сенсационные. Родители тебя обожают. Дети тебя обожают. Мы тебя обожаем. – Он замолчал и ткнул пальцем в потолок, выдержав крошечную паузу. – Слышишь? Этот восторженный гул – это любовь к тебе!

– Кажется, это из соседней канализации.

Рождественский парк развлечений “Страна Чудес” располагался на складе на окраине города, зажатом между стадионом для регби и очистными сооружениями.

– Это не канализация, – плавно поправил Клэрмонт. – Это комплекс по очистке водных ресурсов.

Когда ветер менял направление, запах этих “водных ресурсов” был настолько сильным, что оставлял неприятный привкус во рту.

– Суть в том, – продолжал Клэрмонт, – что люди тебя любят.

– Приятно слышать, но боюсь, те отзывы, что доходят до вас, отличаются от того, что слышу я.

– Это из-за того ребенка, который, – Клэрмонт осекся, – якобы отравился рождественскими начос? Во-первых, дети постоянно что-то облизывают, едят с пола, грызут мебель…

– Мне кажется, вы путаете детей с собаками?

– Я клоню к тому, что, абсолютно не признавая за собой никакой вины, мы убираем эту позицию из меню. То, что мне выдали за гуакамоле с праздничной присыпкой из съедобного снега, возможно, оказалось просто гуакамоле, которое “созрело” слишком рано. Своеобразный вкус, конечно, но во многих культурах это считается деликатесом.