Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 21)
– Спасибо. Кстати, меня зовут Зои.
– Хорошо. Я Стелла. Эм… – Стелла покосилась на дверь в печатный цех. – Ладно, пожалуй, я…
Она легонько постучала.
– Мэнни?
С другой стороны не было слышно ни звука.
Стелла нервно покусывала ноготь большого пальца.
– Возможно, он спит. Я просто…
Она забарабанила в дверь громче.
На этот раз в ответ раздался глухой удар и звук чего-то, упавшего на пол.
– Мэнни, – крикнула Стелла. – К тебе посетитель!
– У нас нет никаких посетителей, – донесся бодрый ответ.
– Теперь есть. – Стелла обернулась к Зои. – Погоди секунду. – Она снова повысила голос: – Я вхожу!
Ей хотелось добавить: “Ты одет?”, но это прозвучало бы неловко при свидетелях. Вместо этого она выдержала долгую паузу и медленно толкнула дверь. Мэнни стоял перед печатным станком – к счастью, полностью одетый – и пялился на нее.
– Привет, Мэнни, – сказала Стелла, открывая дверь пошире. – К тебе гостья. Она… я предоставлю ей самой все объяснить. – Стелла отошла в сторону, и Зои, нервно ступая, вошла в комнату следом за ней.
Они с Мэнни стояли и молча смотрели друг на друга; время словно растянулось. Возможно, это воображение играло со Стеллой злую шутку, но ей показалось, что она видит фамильное сходство. Что-то во взгляде.
– Ух ты! – тихо сказала Зои. – Это действительно… – Она глубоко вздохнула и снова вытащила фотографию из сумки. Она держала ее как удостоверение личности. – Здравствуйте. Меня зовут Зои, и я правнучка Дотти – вашей дочери. Я…
Она невольно вскрикнула, когда Мэнни повалился вперед. Но он не упал. Он просто повис в воздухе, как марионетка.
– О нет, – сказала Стелла, которая знала, что это значит.
– Он… – начала Зои.
– Тебе, наверное, лучше уйти, – перебила ее Стелла.
– Нет, мне нужно…
– Уходи. Серьезно, потому что…
Было поздно. Дым, который на самом деле дымом не был, начал валить из Мэнни; он возникал из ниоткуда, заполняя пространство над ним.
Зои застыла на месте. Белый дым клубился в воздухе, а затем, как и предполагала Стелла, начал сгущаться, принимая форму внушающей благоговейный трепет фигуры крылатой женщины – ангела. Почти сразу же после появления прекрасное лицо исказилось маской ярости, и фигура устремилась вниз. Голос, больше похожий на сотню пронзительных голосов, ревущих в унисон, пронзительно закричал, когда она устремилась к Зои.
– ОН. МОЙ!
Зои пошатнулась, метнулась к выходу и исчезла; дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной.
– Что за… – начала Стелла.
Ангел теперь вихрем носился по комнате в неистовом гневе, а Мэнни безжизненно висел под ним. Вслед за фигурой поднялся ветер, подхватывая листки бумаги и швыряя их в этот водоворот.
Когда Стелла, ошеломленная, повернулась, чтобы уйти, что-то маленькое и квадратное, подхваченное ветром, прилипло к ее груди. Она схватила это и с трудом распахнула дверь. Оказавшись в коридоре, она привалилась к захлопнувшейся двери, пытаясь отдышаться и осознать случившееся. Зои и след простыл.
Стелла посмотрела на то, что сжимала в руке. Это была фотография, которую ей показывала Зои: Мэнни, примерно восемьдесят шесть лет назад, стоит рядом со своей дочерью.
Глава 14
Сержант Тони Моррисон заглянул в глаза арестанту, сидевшему напротив него в задней части фургона, и по его спине пробежал холодок. Мужчина, закованный в максимально возможные наручники и кандалы, с защитой от плевков и укусов на голове, сидел совершенно неподвижно и спокойно смотрел на него в ответ. Он был буйным психом, его уложили электрошокерами и перцовым баллончиком, и работа была выполнена отлично, но было в нем что-то такое, что не давало покоя. Что-то неестественное. Моррисон видел людей под кайфом от всех известных человечеству наркотиков, но ничего подобного он не встречал.
Вооруженный отряд быстрого реагирования, которым командовал Моррисон, вызвали в спортзал “Нокаут Джо” в семь утра, как раз перед тем, как они собирались сдавать смену. Они просидели всю ночь, ожидая рейда, который так и не состоялся из-за изменившихся разведданных. К таким вещам на этой работе приходилось привыкать. После того кошмара на ферме в Сэдлворте пару месяцев назад, где двое из группы погибли, а еще двое ушли на долгосрочный больничный с травмами, это был совсем не тот отряд, который Моррисон так тщательно собирал. Он состоял из нескольких оставшихся бойцов, сведенных вместе с новичками или прикомандированными из других мест. Моррисон их не знал, и они не знали друг друга. Те, кто остался из прежнего состава, тоже по-своему изменились. Вопреки расхожему мнению, стрелять в человека тяжело для любого, кто не является полным психом, но куда тяжелее видеть, как эта тварь поднимается и продолжает идти на тебя. Это был сюжет для ночных кошмаров. Неизбежное заметание следов не дало никаких объяснений – по крайней мере, тех, что выдержали бы хоть какую-то критику. Официальная версия гласила: метамфетаминщики под воздействием плохой партии. Никто не стал задавать вопросов.
Моррисон согласился проглотить свои моральные возражения и подыграть, потому что какая была альтернатива? Выйти в YouTube с воплями о том, что зомби реальны? В лучшем случае ты посеешь панику, а в худшем, и почти неизбежно, тебя высмеют и проигнорируют. Сильные мира сего, кем бы они, черт возьми, ни были, мастерски умели выставить тебя сумасшедшим, если ты не шел в ногу со всеми. Тем не менее, когда в следующем месяце он получил в зарплатном конверте “бонус”, он в очень ясных выражениях объяснил им, куда именно они могут его себе засунуть. Он неохотно соглашался хранить молчание – но он не продавал его.
Заключенного – того, что сейчас не спускал с него глаз – звали Пол Баннер. Джо, тот самый владелец зала, пребывавший в состоянии шока и одетый в майку, залитую чужой кровью, послужил источником информации для предварительного инструктажа. Он объяснил, что Баннер ходил в его зал годами, потому что тот открывался раньше крупных сетевых клубов и находился по пути на работу. В зале занимались боксом и ММА, в основном восторженные любители и пара серьезных бойцов, но Баннер приходил только ради “железа”. Судя по его габаритам, железа было много. Рост метр девяносто пять, сложен как пресловутый кирпичный туалет. Джо говорил, что всегда считал Пола классическим случаем дисморфофобии – тот постоянно пытался стать все больше и больше, несмотря на и так внушительную мускулатуру. При всем при этом он был милым парнем, как сказал Джо. Тихий, настолько скромный, что Джо сам видел, как его прогоняли с тренажеров ребята вдвое меньше него. Все изменилось, когда он пришел в зал этим утром и залез на ринг прямо посреди спарринга.
– Он просто вошел, – объяснял Джо. – Прямо на ринг и сказал какую-то странную чушь, типа: “Кто бросит мне вызов?” Все называл себя каким-то странным именем. Джек – Джек Вудс, в настоящее время пятый по рейтингу тяжеловесов ММА в стране, рассмеялся, и тогда Пол… его просто сорвало с катушек! – Джо плакал, вспоминая ту сцену. – Он… Господи, он набросился на Джека, а когда мы попытались их растащить, он начал кромсать всех подряд. Я никогда ничего подобного не видел. До сих пор не могу поверить. Я имею в виду, Пол – чертов Пол? Он же графический дизайнер, ради всего святого! До сих пор с мамой живет.
Тони спросил о наркотиках, и Джо ответил, что, насколько это ему известно, Баннер был чист. Его ответ на вопрос сказал Тони достаточно. Ни один владелец спортзала, даже в самой стрессовой ситуации, не признается, что думает, будто кто-то из его постоянных клиентов употребляет. И все же, стероиды, кокаин, амфетамины – ничто не могло объяснить подобный приступ.
В конце концов, все, кто мог, смылись из спортзала, оставив Баннера внутри с теми, кто не мог. Учитывая крайнюю жестокость и то, что Баннер, по сути, держал заложников, заданием было усмирить его. Если это не срабатывало, разрешалось применить силу. С самого начала все это дело казалось Тони дурно пахнущим, и, несмотря на то что цель успешно нейтрализовали и связали, чувство неправильности никуда не делось. Эти глаза. Они не были дикими и налитыми кровью, как можно было бы ожидать. Совсем наоборот. Спокойные, почти насмешливые, словно он с интересом наблюдал за всеми. Этот парень убил человека голыми руками, еще трое находились в больнице в критическом состоянии, включая полицейского с обширными внутренними повреждениями, полученными в результате настоящего акта варварства, а этот тип, без судимостей, без истории насилия, который якобы сотворил все это за несколько минут, сидел в задней части фургона так, будто ехал на экскурсию в Батлинс. Тони перехватил пистолет. Чем скорее они запрут этого парня в камере предварительного заключения и он перестанет быть их ответственностью, тем лучше.
Он напрягся, когда заключенный пошевелился, и почувствовал, что трое других членов его команды в задней части автозака сделали то же самое.
– Кто вы? – спросил заключенный глубоким голосом.
– Не твое дело, – огрызнулась Джейкобс. Она была одной из ветеранов, работавших на ферме. Теперь она стала жестче. Появилась какая-то злая жилка. Словно она мечтала дать проблемам в зубы до того, как они успеют начаться.
– Вы солдаты?
– Нет, – сказал Дилан, один из новичков. – Мы не армия. Тебя забрала полиция, больной ублюдок.