Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 14)

– Ладно, – раздраженно сказал он, направляясь обратно в свой кабинет и пробормотав что-то, чего Грейс предпочла не разобрать.

Надин умоляюще посмотрела на нее, и Грейс попыталась выглядеть ободряюще в ответ.

– Все в порядке. Пойдем со мной. – Она повернулась к Оксу. – Окс, пожалуйста, развлеки Клинта.

Окс без особого энтузиазма подошел к мальчику. Клинт взглянул на него.

– Ты че, педофил?

Окс покачал головой.

– Не пойми меня неправильно, но ты ужасен. Просто ужасен.

О панике Надин красноречиво говорило то, что она почти не заметила ту атаку на все органы чувств, которой являлся кабинет Бэнкрофта. Грейс часто спорила сама с собой: пахнет ли там хуже, чем это выглядит, или выглядит хуже, чем пахнет. И все же прикосновение оказалось явным победителем. Все вокруг было каким-то липким, и от одной мысли об этом ей хотелось принять душ.

Бэнкрофт сгорбился за столом, на котором стояли две бутылки безалкогольного вина, которое он, ничего не подозревая, пил. Грейс надеялась, что через несколько дней сможет использовать это как доказательство того, что алкоголь ему не нужен. Будучи оптимисткой по натуре, даже она понимала, что это притянуто за уши, но Господь любит тех, кто старается.

– Это почтенное издание подверглось безжалостному нападению, и мой работодатель ожидает, что я потребую обрушить на виновника всю тяжесть закона.

Даже по высоким меркам Бенкрофта это был сильный ход для начала беседы.

– Он же еще ребенок, – вставила Грейс, опередив Надин.

– Почему все продолжают это повторять? Знаете, все худшие люди в истории тоже когда-то были детьми. Нам нужно перестать использовать это как оправдание, чтобы давать детям полную свободу действий.

– Никто не говорит, что его не следует наказывать, – сказала Грейс, – но нет необходимости привлекать полицию. Он хороший мальчик.

– Нет, – сказала Надин, – это не так.

Грейс посмотрела на нее с удивлением.

– Это не так, – настаивала она. – В конце концов, он мой внук, и я его люблю, но ты же его видела – он тот еще засранец.

Грейс неловко улыбнулась.

– Не уверена, что это помогает моим аргументам.

– Это правда. Он был славным малым в свое время, и я надеюсь, что он станет порядочным человеком, когда вырастет, но я присматриваю за ним уже полгода, и могу сказать, что сейчас он – полное дерьмо.

Даже Бэнкрофт выглядел растерянным. Он не привык, чтобы с ним соглашались, и по выражению его лица было видно, что ему трудно это осознать.

– Послушайте, – продолжила Надин, – после смерти Кэролайн Клинт жил с отцом. Его отец, как уже упоминалось, эталонный, стопроцентный, дипломированный мудак. Из всех вещей, в которых он плох, воспитание детей, пожалуй, самое главное. Клинт вырос на фастфуде, приставке и роликах на YouTube, где злые лысые миллионеры курят сигары, объясняя, что им больше нельзя ничего говорить, что женщины – это собственность, наука – чушь и прочую ересь, на которой эти идиоты богатеют. Поместите любого ребенка в такую среду и посмотрите, что получится. Я стараюсь как могу, но ему очень не помешал бы достойный пример мужчины перед глазами.

Как только Надин замолчала, повисла странная пауза. Наконец, Грейс и Бэнкрофт одновременно поняли, к чему она клонит. Трудно было сказать, кто был больше удивлен.

– Я? – спросил Бэнкрофт.

– Он? – воскликнула Грейс.

– Почему бы и нет? – спросила Надин, обращаясь к Грейс. – Ты же сама говорила, что он хороший человек.

– Это так, но…

– Но что?

– Но, – вмешался Бейнкрофт, – с какой стати мне вообще иметь дело с этим демоническим отродьем?

– Потому что вы хороший человек. Грейс не кажется мне лгуньей.

– Она не лгунья, но ее мнение о людях гораздо выше, чем позволяют имеющиеся доказательства. Все дело в Библии – она разъедает мозги.

– Клинта нужно наказать, – возразила Надин. – Мы все с этим согласны. У вас тут, должно быть, много дел, которые нужно сделать. Без обид, но… – Она оглядела комнату, и ее аргумент стал более чем очевиден.

– Я не верю, что кто-то совершил нечто настолько ужасное, чтобы в наказание убирать этот кабинет, – заметила Грейс.

– Тогда все остальное здание.

Грейс кивнула.

– Мы как раз обсуждали, что старушку нужно немного подкрасить.

– Хотя я во многом придерживаюсь старой школы, – сказал Бэнкрофт, – но детский труд – это уже чересчур.

– Это не будет трудом, – сказала Надин. – Вы же не станете ему платить.

– Для этого есть слово еще похуже.

– Это будет похоже на летний лагерь, куда ездят богатые дети, только бесплатно и в самый разгар этой чертовски холодной зимы.

– Нет, – сказал Бэнкрофт.

– Надин, – сказала Грейс, – я бы хотела поговорить с Винсентом наедине. Не могла бы ты выйти?

Они дождались, пока та покинет комнату.

– Винсент…

– Не начинай с меня, Грейс. Решение принято. Высечено в камне. Конец истории.

– Ты редактор, а не Всевышний.

– Этот ребенок пытается нас уничтожить, а теперь ты хочешь, чтобы я превратил это в какой-то сопливый фильм для друзей?

– Ты помнишь, что я подарила тебе на Рождество?

– Нет, не знаю, но если это не была лоботомия, я не вижу здесь никакой связи.

– Носки, – сказала она. – Носки. Нижнее белье. Новый кошелек. Ничего особенного, просто вещи, которые были тебе нужны.

– Ладно…

– Ты помнишь, что ты мне подарил?

– Эмм…

– Все верно. То же самое, что и в прошлом году – ничего.

– Мне не нужны рождественские подарки, – возразил Бэнкрофт. – Я говорю это каждый год.

– Это так. И каждый год я все равно тебе их дарю, потому что, хоть ты и отказываешься в это верить, я знаю, что ты хороший человек.

– Опять это?

– И если ты сделаешь это, я дам тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете.

Бэнкрофт прищурился.

– Хотя я ценю твое чувство, я не очень верю, что ты собираешься выследить и убить Рассела Брэнда.

– Нет, – сказала Грейс, – не это, но я дам тебе то, чего ты действительно хочешь.

Глаза Бэнкрофта расширились.

– Мне снова разрешат ругаться в офисе?

– На один день.

– Месяц.