Куив Макдоннелл – Странные времена: предвиденные происшествия с бессмертными (страница 69)

— Вы правы. Меня зовут Ханна. Я работаю совсем рядом. Знаете то здание, которое раньше церковью было?

Они стояли возле той самой памятной скамейки и урны, откуда началось приключение с наймом в «Странные времена», которое, казалось, происходило в прошлой жизни с кем-то другим.

— А, ты о той газете для психов?

— Точно! — с широкой ухмылкой подтвердила Ханна. — Именно о ней.

— Ну, совсем другое дело. Никто не будет врать о таком, — покачал головой бездомный. — Думаю, тебе можно верить.

— А вас как зовут?

— Да Двухглазым кличут.

— Мне кажется, не очень-то это лестное прозвище, — осторожно прокомментировала Ханна.

— Да не, ниче такого, — отмахнулся собеседник. — Все окей. Это из-за того, что очки приходится цеплять, как читать надумаю, понимаешь?

— Ага, теперь ясно. А ваше настоящее имя?

— Пол, но никто меня так не зовет.

— Ну, теперь один человек зовет. Приятно познакомиться, Пол.

— А ты ниче так, Ханна, — одобрительно кивнул бродяга. — Ты мне нравишься.

— Взаимно, Пол. А теперь возьмите пончик.

— Можно вон тот, розовый? — неуверенно спросил бездомный.

— Конечно. Отличный выбор!

В этот момент телефон Ханны зазвонил. Она принялась шарить по карманам свободной рукой.

— Эй, помощь нужна?

— Спасибо, — девушка с благодарностью отдала Двухглазому коробку с пончиками и уже второй рукой выудила из кармана телефон. На экране высвечивался неизвестный городской номер из Манчестера. — Алло, Ханна слушает.

— Добрый день, Ханна, — раздался на другом конце манерный женский голос. — Меня зовут Челси Даунс. Я звоню из местного отделения мебельного бутика «Сторн».

— О, конечно. Спасибо, что связались со мной, но я уже знаю, что не получила работу.

— Вовсе нет. Прежде всего, позвольте принести извинения за это небольшое недоразумение. На прошлой неделе я находилась в отъезде, и собеседование проводила моя заместительница. Она не сразу увидела электронное письмо от меня. О вас очень высоко отзывалась Джойс Карлсон, и, если честно, вы именно тот сотрудник, который нам нужен. Если вас все еще интересует наше предложение, то место ваше. Должна упомянуть, что зарплата и дополнительные бонусы вполне конкурентоспособны.

Ханна посмотрела на коробку с пончиками и на Двухглазого, который с благоговейным выражением лица вгрызался в глазированное угощение. Затем перевела взгляд на здание церкви чуть поодаль.

— Алло? Ханна? Вы меня слышите?

— Я принесла пончики! — Обитатели загона встретили это объявление одобрительными возгласами. — Но раздам их только перед началом совещания. — Послышалось уже менее довольное ворчание. — Просто подумайте, угощение может поднять настроение старому ворчуну. — Ханна заняла место рядом с Грейс. Та выглядела вполне жизнерадостной, несмотря на пластыри, которые закрывали царапины на лице, и забинтованное запястье. — Как самочувствие?

— Спасибо, отлично, дорогая. Вчера ко мне домой явился очень вежливый господин и сообщил, что страховая компания покроет стоимость ремонта.

— Великолепные новости, — воскликнула Ханна.

— Да уж, — согласилась Грейс. — Особенно если учитывать, что я не страховала дом.

— Ого.

— Пути Господни неисповедимы, — подняла глаза к потолку женщина.

— А как там… — понизив голос, осведомилась Ханна и метнула быстрый взгляд на Стеллу, которая сидела на обычном месте за компьютером, в одной руке держа телефон, а в другой — книгу.

— Все в порядке, хвала небесам. Но так просто все не закончится, помяни мое слово.

Ханна кивнула, соглашаясь с собеседницей. Несмотря на разговор возле больницы, Стелла явно не до конца успокоилась и переживала насчет своих способностей. Но они с этим обязательно справятся.

— ОКС! — донесся разъяренный крик Реджи с другого конца помещения.

— Ну че? — последовал ответ.

— Не нучекай мне, гнусный подлец! Я разрешил подписать мой гипс только при условии, что ты оставишь при себе обычные шуточки.

— Я нарисовал твое любимое блюдо: яичницу с сосиской.

— Это пенис!

— Реджинальд! — возмущенно воскликнула Грейс. — Здесь же дети!

— Если у Окса хозяйство так выглядит, ему лучше сходить на обследование, — прокомментировала Стелла, не поднимая головы от книги.

Ханна рассмеялась, услышав замечание девушки и увидев ярость Грейс. В этот момент дверь в кабинет Бэнкрофта с грохотом распахнулась, и он сам вывалился наружу без костыля, но с мушкетоном на плече, после чего проковылял к группе подчиненных и поинтересовался:

— Чему это вы тут смеетесь?

— Наслаждаемся компанией товарищей по работе, — ответила Ханна, украдкой взглянув на часы: было ровно девять утра.

— Какая прелесть, — ядовито бросил Бэнкрофт. — Поражаюсь, как это вы все считаете, что на подобные глупости есть время. Позвольте напомнить: вы все пропустили совещание в пятницу!

— Я сидел в тюрьме, — робко подняв руку, сообщил Окс.

— А я лежала в больнице.

— И я.

— А меня похитил маньяк-убийца.

— Ну да, ну да, — фыркнул Бэнкрофт. — Отговорки всегда найдутся. Но это не отменяет того факта, что этот оплот некомпетентности, по недоразумению именуемый газетой, в пятницу должен выпустить новый номер. Итак, пойдем по порядку. Справа налево.

Отовсюду послышались стоны.

Эпилог

Бэнкрофт резко проснулся.

Опять кошмар? В последнее время они участились. Днем было не то чтобы просто, но чуть проще держать мысли о Шарлотте на самых задворках сознания. Однако по ночам воспоминания о ней вырывались на свободу.

Сны всегда строились по одному принципу. Сначала шло воспроизведение счастливых моментов совместной жизни: свадьба, отпуск в Риме, выходные в Корнуолле. Либо же просто обыденных, но не менее драгоценных мгновений: как они вместе смотрят фильм, или завтракают на кухне, или любое другое воспоминание из длинной вереницы дней. Самое худшее заключалось в том, что Бэнкрофт испытывал настоящее счастье, отголосок тех чувств, которые наполняли его прежнюю жизнь. А затем все прекращалось и Шарлотта поворачивалась к мужу, задавая один и тот же вопрос из раза в раз:

— Почему ты не спас меня?

Он пробовал просить прощения. Умолял понять. Объяснял, что ни на секунду не оставлял попыток. Она же просто сидела и смотрела на Бэнкрофта, повторяя одну фразу снова и снова. Он много раз старался прикоснуться к любимой, но никак не мог дотянуться, так как просыпался с ощущением щемящей пустоты. Кошмары никогда не исчезали, но после недавних событий стали гораздо ярче, чем прежде, и напоминали скорее не реалистичный кошмар, а кошмарную реальность.

Бэнкрофт уже привычно потянулся к бутылке на столе, когда услышал шум. Кто-то проник в главное помещение газеты. На часах с трудом можно было различить время: почти полпятого утра. Никто из работавших здесь не проявил бы подобного рвения, чтобы прийти так рано. Конечно, Мэнни ночевал внизу, но он редко выбирался из цеха, да и то лишь в туалет или на кухню. Он бы точно не стал бродить по загону.

Когда Бэнкрофт уже хотел списать все на разыгравшееся воображение, то снова услышал шум и осторожно встал, подхватив мушкетон. В свете последних событий непрошеный гость мог оказаться кем угодно. Но прощать вторжения кому бы то ни было редактор не собирался. Эта газета принадлежала ему! Медленно, стараясь не наступать на все еще забинтованную левую ногу, Бэнкрофт похромал в сторону двери, на секунду застыл перед ней и сделал глубокий вдох, а затем распахнул одним слитным движением и шагнул за порог, вскидывая оружие.

— Стоять, гад!

Он замер. В дальнем углу помещения за одним из всегда пустовавших столов кто-то сидел и так внимательно читал газету, что даже не поднял головы на крик.

Бэнкрофт медленно проковылял к ссутуленной фигуре. Часть его мозга уже узнала ночного посетителя, но другая все еще отказывалась смириться с невозможным. Такого на самом деле не могло быть.

Первые утренние лучи робко просачивались из витражного окна и проходили сквозь полупрозрачный силуэт сидевшего. Бэнкрофт понял, что все еще направляет ружье в ту сторону, и опустил раструб, а потом и вовсе положил мушкетон на стол.

Только тогда увлеченный чтением взломщик поднял глаза и, похоже, впервые обратил внимание, что в помещении находился кто-то еще. Его лицо осветилось выражением едва сдерживаемого предвкушения, как у ребенка утром в канун Рождества.

— Ой, здравствуйте, мистер Бэнкрофт.

Редактор вздохнул и сел на соседний незанятый стол.