Куив Макдоннелл – Странные времена: предвиденные происшествия с бессмертными (страница 3)
— Э-э… Я… — даже слова, которые слетали с языка, звучали как чужие. — Вы не подскажете, где находится редакция газеты «Странные времена»?
— На собеседование, что ли? — рассмеялся Окс и крикнул через плечо: — Эй, Грейс, ты ждешь кого-то на место Тины? — Донесся женский голос, но Ханна не сумела разобрать слов. — Ага, — продолжил диалог с невидимой собеседницей странный мужчина. — Стоит тут одна, прямо там, где Реджи должен хряпнуться. — Тон второй участницы разговора стал громче и настойчивее. — Да ладно те, я-то тут при чем? — Послышался недовольный возглас. — Ну лады, не кипишуй, — недовольно отозвался Окс и снова повернулся к Ханне. Впервые на его лице отразилось подобие озабоченности. — Ты по адресу, красотка. Вход прям за углом. — Он кивнул на Реджи. — У нас как раз скоро новая вакансия освободится.
— Ах ты подонок! — возмущенно возопил полнотелый мужчина на крыше.
— А что? Может, я так справляюсь с горем. Вечно ты мне лекции читаешь.
— Неправда, я всего лишь указывал…
— Может, куда-то позвонить? — выпалила Ханна, взглянув на зажатый в руках телефон.
— Зафиг? — удивился Окс, а когда она кивнула на потенциального самоубийцу, только отмахнулся. — Не парься, все под контролем.
— Это ты так считаешь, — фыркнул Реджи, после чего обратился к Ханне: — Ступайте же, милочка. Да пусть сопутствует удача вам во всех деяниях. — И уже менее пафосно добавил: — Видит бог, она вам скоро понадобится.
— Ясно, — пролепетала вконец сбитая с толку девушка, переводя взгляд с одного странного собеседника на другого.
Оба смотрели на нее сверху вниз с абсолютно бесстрастными выражениями лиц.
Засунув телефон обратно в карман, Ханна поспешила обойти здание, хотя несколько раз оборачивалась, чтобы удостовериться: недавно произошедшее ей не почудилось. За углом находился вход с крыльцом. Видимо, он остался с прежних времен, потому над выложенной кирпичами надписью «Церковь заблудших душ» под опасным углом висела табличка со словами «Странные времена». Чуть ниже виднелось нацарапанное небрежным почерком дополнение: «Это больше не церковь. Идите доставать Бога в другое место».
Рядом с крыльцом на раскладном стуле сидел парень лет восемнадцати с дорогой фотокамерой на шее. Мешковатые джинсы и футболка особенно подчеркивали длинные худощавые руки, хотя такой промозглый день, как сегодня, требовал минимум трехслойного наряда.
— Привет! — воскликнул одетый не по погоде незнакомец при виде Ханны и так поспешно вскочил со своего места, что очки с толстыми стеклами тут же слетели. — Ой, — совершенно неогорченно посетовал парень и принялся шарить по земле, попутно уронив термос и стопку книг, после чего заверил девушку: — Я найду их, найду!
Заметив, что очкам угрожает опасность оказаться растоптанными, Ханна подошла, подняла их и протянула владельцу:
— Вот, возьми.
— Спасибо огромное, — широко улыбнулся парень и начал слепо водить рукой в воздухе, пока не наткнулся на Ханну, затем забрал очки, без которых, похоже, почти ничего не видел, нацепил их и выпрямился, предусмотрительно придерживая оправу кончиками пальцев. — Еще раз привет!
— Привет, — машинально отозвалась девушка и поморщилась, когда собеседник сфотографировал ее. — Там, сразу за углом, мужчина собирается спрыгнуть с крыши.
— А, да, я видел, — кивнул парень. — Подмечать все детали — важная часть работы журналиста. Кстати… — Он взял блокнот со складного столика, который стоял рядом со стулом, и принялся торопливо делать пометки. — Назови имя и возраст.
— Ханна. Ханна Дринквотер… То есть Уиллис. Ханна Уиллис.
— Ясно, — пробормотал парень, ожесточенно строча в блокноте. — А возраст?
— Ну… Немного невежливо задавать подобный вопрос незнакомой девушке, тебе так не кажется? — ответила она, отчаянно стараясь, чтобы слова прозвучали игриво.
— Правда? О боже, пожалуй, так и есть, прости, — собеседник выпрямился во весь немалый рост, смущенно улыбнулся и протянул руку. — Позволь представиться, меня зовут Саймон Браш. Приятно познакомиться.
— Взаимно, — отозвалась Ханна, пожимая ладонь юноши, чья кожа, несмотря на то что он уже вышел из подросткового возраста, вблизи оказалась наглядным свидетельством жестокости взросления.
— Теперь, — продолжил Саймон, — можешь сказать, сколько тебе лет?
— О, так ты сотрудник газеты? — поинтересовалась Ханна, наконец заметив надпись на футболке парня: «Я работаю в “Странных временах”».
— Пока нет, — покачал он головой. — Просто стараюсь мыслить позитивно. Ну, знаешь, говорят, нужно одеваться так, словно ты уже получил желаемое…
— А, теперь все понятно. Я тоже пришла на собеседование.
— О нет, — замахал руками Саймон и немного погрустнел. — Мне запретили входить внутрь. По словам мистера Бэнкрофта, — он прервался, схватил со стола еще один блокнот, быстро перелистал страницы и зачитал: — «Ни при каких обстоятельствах этому четырехглазому чахоточному чудику не разрешается хоть одной ногой ступать в это здание», — потом добавил: — Неплохое использование аллитерации[3], правда?
— Пожалуй, но все равно очень грубо. И жестоко — держать тебя здесь.
— Не переживай, все нормально. Я следую примеру Доктора Кто. Помнишь серию, где он хотел рассмотреть изнутри храм, а после запрета на посещение просто уселся снаружи? Думаю, мистер Бэнкрофт всего лишь проверяет мою решимость, настойчивость и приверженность делу. Я уже сделал выбор, чем хочу заниматься в жизни, и теперь буду стремиться к цели, пока ее не достигну. Вот, уже отрабатываю навыки стенографирования.
— Понятно, — проговорила Ханна, запоздало припомнив объявление: «Просьба не беспокоить идиотам, оптимистам и Саймонам». Какой кошмар. — Молодец.
— Делаю все, чтобы быть готовым схватить удачу за хвост при первой же возможности, — просиял собеседник и с энтузиазмом оттянул ворот футболки, чтобы продемонстрировать надпись. — Стремись к цели. Будь целью.
Заметив выражение лица Ханны, когда она перечитала слоган, Саймон спросил:
— В чем дело?
— Просто… — Она замялась, не зная, что сказать. При первом взгляде глаза часто подводят, подсовывая разуму не настоящий текст, а то, что ожидаешь увидеть. — Там говорится…
— Что же? — поторопил парень.
— Ну, пропущена буква «т».
— Не может быть, — усомнился Саймон и попробовал рассмотреть надпись вверх ногами.
Ханна смущенно улыбалась, уже жалея, что вообще упомянула об ошибке.
— «Я работаю в “Сранных временах”», — убитым голосом прочитал он. — Сранных? Это все моя чертова дислексия[4]. Я ношу эту футболку уже несколько недель! Почему мне раньше никто не сказал?
— Ты сидишь перед зданием уже несколько недель? — переспросила Ханна.
— Ага. Сегодня хотя бы снег не идет, а то вчера жуткий холод стоял.
— Согласна. Прости, что упомянула об ошибке.
— Ты не виновата, — отмахнулся Саймон и улыбнулся так же широко, как и раньше. — Каждая неудача — это возможность преуспеть в следующий раз.
— Мой опыт подсказывает обратное, — пробормотала Ханна.
— Что, прости?
— Не бери в голову. Мне пора.
— Удачи на собеседовании!
Ханна благодарно улыбнулась Саймону, который стоял возле крыльца, показывая ей большой палец и напоминая дрожащее воплощение неуместного оптимизма.
Большие деревянные двери открывались в просторное помещение, видимо раньше принадлежавшее церкви. Теперь оно было перегорожено, зато на второй этаж вела шаткая лестница. Стены отсырели от времени, а штукатурка выцвела и облупилась. Четвертая ступенька сверху проломилась, поэтому Ханна перешагнула через нее, одолела оставшийся путь и оказалась в приемной печатного издания «Странные времена»: длинном узком помещении, в дальнем конце которого виднелась стойка.
За ней сидела пышнотелая невысокая женщина с коричнево-черной кожей и ожесточенно печатала что-то на клавиатуре древнего компьютера со старым, еще не плоским монитором, какие были в ходу лет десять-пятнадцать назад. В одном углу громоздились сложенные стулья, справа от стойки к стене жался потрепанный кожаный диван, явно переживший нелегкие времена.
— Добрый день, вы на собеседование? — с теплой улыбкой поинтересовалась женщина, заметив посетительницу.
— Здравствуйте. Да. Моя фамилия Дринк… Э-э, в смысле Уиллис. — Ханна мельком бросила взгляд на часы и поняла, что задержалась: стрелки приближались к пятнадцати минутам первого. — Прошу прощения за опоздание.
— Ничего страшного, — отмахнулась собеседница. — Начальник еще не показывался. Меня зовут Грейс, я заместитель руководителя по общим вопросам.
Она протянула ладонь. Когда Ханна подошла пожать ее, то заметила, что на столе стоят две фотографии: одна с изображением Иисуса, а на другой красовался телеведущий Филип Скофилд. На руках Грейс с безупречным маникюром позвякивали многочисленные браслеты с подвесками, которые служили своеобразным музыкальным аккомпанементом каждому движению.
— Присаживайтесь, — предложила заместитель руководителя и доброжелательно улыбнулась, а затем повернулась и оглушительно выкрикнула: — СТЕЛЛА!
Ханна невольно подпрыгнула от неожиданности. Заметив ее реакцию, Грейс покаянно сказала:
— Простите. Вы пока присаживайтесь, сейчас моя помощница подойдет.
С этими словами она снова принялась стучать по клавиатуре.
Ханна кивнула и осторожно опустилась на диван. Он относился к тому типу мебели, в которую проваливаешься вне зависимости от желания и затем никак не можешь сесть удобно. Попытки девушки найти компромисс и принять хоть сколько-нибудь достойную позу только привели к еще большему конфузу: кожаная обивка издавала непристойные звуки, а юбка задралась. Из нескольких дыр наружу стремился выбраться поролон.