Куив Макдоннелл – Последние поручения (страница 34)
— В смысле, Мэгги поте… Ой!
Фил подпрыгнул от неожиданности, когда глянул в зеркало и увидел немецкую овчарку, улыбавшуюся ему с заднего сиденья.
— Как она туда попала?
Пол бросил на него недоуменный взгляд:
— Что значит «как»? Я открыл заднюю дверь примерно три секунды назад, и она прыгнула внутрь.
— Понятно. Ага. Извини. Я сосредоточился на наблюдении.
Эта странная способность сосредоточиваться была одной из пугающих особенностей Фила: попросив его следить за дверью, вы могли быть полностью уверены, что он будет заниматься именно этим, даже если вокруг двери обрушится все здание.
— Слушай, серьезно, тебя не должно быть здесь. Бриджит сказала, что тебя не должно быть здесь. Почему ты здесь?
— Я же сказал. Собака по тебе скучала, а еще я принес чай. — Пол протянул картонный лоток с двумя стаканчиками чая. — Он еще относительно горячий. Чувак передо мной спорил о правильной температуре кофе. А парень за прилавком сказал, что на самом деле его нельзя кипятить по соображениям здоровья и безопасности, и тогда чувак ответил, что «на этой политкорректности уже все с катушек послетали». И добавил, что это логичное завершение того, что наш тишек[50] — гей. После этого какая-то женщина плеснула на него чаем из стакана. К счастью для чувака, чай оказался негорячим. До чего же звереют люди в очередях, правда?
— Ага, это оттого, что… — Фил осекся. — О, нет, ты опять проделал эту штуку? Когда ты долго говоришь о чем-то, я забываю, о чем хотел сказать сам. Что ты тут делаешь? Только не начинай очередную долгую историю о чае.
Пол достал один стаканчик из картонного лотка для переноски и осторожно поставил его на приборную панель. Фил очень заботился о том, чтобы машина тети Линн оставалась чистой.
— Ладно, слушай, я пришел, чтобы извиниться.
— Я так и знал! — воскликнул Фил. — У кошек и собак
— Что? Нет… Мы же обсуждали это несколько месяцев назад. Ты до сих пор об этом думаешь?
Помимо собственной неллисианской логики, Фил Неллис обладал еще и причудливой памятью. Казалось, он запоминал все — просто не очень удобным способом.
— Ты мне не веришь, а я видел такое в интернете.
Пол снял крышечку со стакана и с чувством подул на чай, чтобы рвавшийся изнутри раздраженный вздох не показался грубым.
— Нет, речь не о кошке и собаке. Помнишь, мы кое-что гуглили?
— Пфуф! Ты не доверяешь интернету.
— Но ты же именно там видел это самое, про…
— Щетёнка. Помесь котенка и щенка. Я сам придумал название.
— Ты до сих пор не придумал имя собственному ребенку, но уже выдумал название несуществующего животного?
— Это твое мнение.
— А у тебя мнение «Гугла».
— Ах да, ты же ему не доверяешь. Там теперь всем заправляет русская мафия!
Пола посетило то самое чувство, которое он, к сожалению, слишком хорошо знал: ощущение падения в бездонную пропасть филнеллисовой пустоты. Пора менять вектор беседы.
— Нет, я здесь не для того, чтобы извиняться за кошку и собаку. Ты по-прежнему не прав.
— Что, и панды на Луне не было?
— Еще раз: нет абсолютно никаких доказательств.
— Я видел фотографию.
Пол сделал большой глоток довольно горячего чая. Фил подозрительно посмотрел на него и проделал то же самое.
— Хорошо, давай попробуем еще раз. Я здесь, чтобы извиниться за то, что втянул тебя в историю с братьями Келлехерами, а также за то, что увиливал от своих обязанностей и послал Банни позаботиться о деле Харрисона…
— Ага. И эта твоя долбаная ошибка, похоже, скоро уничтожит компанию и лишит меня заработка прямо перед тем, как я стану отцом ребенка, который, я уверен, меня ненавидит!
— Примерно так, — ответил Пол. — Кроме последних слов. Ребенок не ненавидит тебя. Младенцы вообще не умеют ненавидеть, поскольку они — младенцы!
— Она пинается всякий раз, когда слышит мой голос. Придется покупать шлем, если она продолжит в том же духе, когда оттуда вылезет.
— Фил, говорю тебе, твой ребенок тебя
— Господи! — испуганно пробормотал Фил, уставившись на потолок машины.
— Что?
— Думаешь, она захочет еще одного? Нам придется продолжать это снова и снова, пока не получим лучший вариант?
— Фил, ты сегодня достаточно спал?
— Не совсем. Я о том, что последние трое суток слежу за этим парнем Харрисоном по восемнадцать часов в день, а потом, когда мы ложимся в постель, я довольно долго не сплю, глядя на живот Да Синь. Я пытаюсь придумать, что сказать ребенку хорошего, чтобы он перестал меня ненавидеть.
Теперь, когда Пол внимательнее посмотрел на Фила, тот действительно показался ему довольно «развинченным».
— Как ты ухитряешься не заснуть?
Фил вынул из кармана двери банку с ядовитой желто-зеленой раскраской.
— Я взял запас этого восточногерманского энергетического напитка у Одноглазого Барри. Очень помогает сосредоточиться.
Пол посмотрел на банку. Продукт, вероятно, назывался Yackbac, но все остальные надписи были непонятные. В школе Пол не особо увлекался иностранными языками.
— Хм-м, Фил… Восточной Германии больше не существует.
— Ну да, конечно! Где ты это узнал? Из «Гугла»?
— Сколько ты выпил банок?
— Примерно дюжину.
— Ясно.
— Сегодня.
— Сегодня?! Ну ни хера себе, Фил!
— Они нормальные. В смысле, моча после них немного пахнет бензином, но в остальном нормальные. А ко вкусу быстро привыкаешь.
— Ну и на что похож этот вкус?
Фил бросил на Пола озадаченный взгляд:
— На бензин, видимо.
— Понятно, — сказал Пол. — Ладно, придется разделить с тобой обязанность следить за Харрисоном.
— Нет, Бриджит сказала, что тебя нельзя привлекать ни при каких обстоятельствах!
— Слушай, я же извинился, верно? И тебе на самом деле нужна помощь.
Фил, казалось, решил это обдумать.
— С другой стороны, Да Синь сегодня надо к врачу. Тетя Линн сказала, что заберет ее, но…
— Иди, — ответил Пол. — Возьму наблюдение на себя. Рассказывай, чем занимался Харрисон.
— Ничем особенным, если честно. Он живет вон в той квартире с тех пор, как его выпнула жена.
— Как ты его нашел?