Куив Макдоннелл – День, который никогда не настанет (страница 55)
Оценив увиденное, Пол решил, что лучше пройти по О’Коннелл-стрит дальше и поискать возможность прорваться там.
Так он дошел до статуи О’Коннелла[81], чья голова, как обычно, была покрыта птичьим пометом. Подростки помогали друг другу забраться на постамент, чтобы наблюдать оттуда за событиями. В основании постамента кто-то баллончиком написал фразу: «Мы — П
«И это день, который никогда не настанет», — мысленно добавил Пол.
Глава сорок первая
Бернс подумала, что если голос помощника комиссара Майкла Шарпа поднимется еще на пол-октавы, то он станет слышен только собакам. Лично она с нетерпением ждала этого момента после того, как он стал натурально прикрываться ее сиськами. Судя по всему, Шарпу никогда еще не доводилось сидеть в здании, окруженном воющей толпой, которая жаждет его крови. Он расхаживал взад-вперед по комнате и орал по телефону на какого-то бедолагу в штаб-квартире «Гарда Шихана», которому не посчастливилось поднять трубку. Помощник комиссара, кажется, придерживался твердого убеждения, что его безопасная эвакуация из этого здания должна стать приоритетом номер один для всей ирландской полиции. Но заставить других думать так же оказалось непросто.
— Ради всего святого, Кормак, здесь подвергаются риску женщины!
На последней фразе он бросил взгляд в сторону Бернс, которая даже не попыталась скрыть отвращение.
«Господи, Майкл, — подумала она, — заткнись и сдохни уже к ебеням! Ты, ничтожество, пытаешься прикрыть свою трусость рыцарством? Знай, что с этой секунды — что бы ни случилось — я сделаю все от меня зависящее, чтобы уничтожить твою карьеру!»
Момент слабости и неуверенности в себе, который Бернс испытала несколько часов назад, рассеялся без следа. Теперь она снова чувствовала, что все под контролем. Не ситуация, конечно, которая выходила из-под контроля стремительнее, чем собрание анонимных алкоголиков на пивоварне. Нет, она чувствовала, что полностью держит себя в руках.
Бернс повернулась и посмотрела в окно. Беспорядки начались быстро и еще скорее приняли самые уродливые формы. Полиция не привыкла иметь дело с настолько крупными гражданскими волнениями, и ни один тренинг в мире не может подготовить вас к подобному. За тем, как все разворачивалось, она наблюдала прямо отсюда. Большинство ее коллег держались стойко, пытаясь восстановить порядок. Но некоторые впадали в панику, чем еще больше усугубляли ситуацию. Гардов и протестующих, с залитыми кровью головами, без разбора выдергивали из толпы.
В конце концов огромный численный перевес протестующих сыграл свою роль и полиция была вынуждена отступить. Вся площадь перед зданием теперь была заполнена людьми. У входа собралась большая группа, которая непрерывно скандировала:
— Нам нужен Фрэнкс! Нам нужен Фрэнкс!
В основном это была молодежь, но попадались и люди постарше. Ну и конечно, вокруг них тут же образовалось кольцо людей с камерами. Вот она, болезнь двадцать первого века: имеет значение только то, что снято на видео. Бернс нисколько не сомневалась, что большинство стоявших возле дверей, скорее всего, искренне и справедливо рассержены. Они видели надежду в том, что олицетворял собой Фрэнкс, и ее у них внезапно отняли. Вероятно, идиотский полицейский штурм лишь ускорил его кончину на пару дней, но все же, как ни крути, это чудовищный провал. Правда, Бернс беспокоили не эти люди, а совсем другие. Она прослужила в полиции достаточно долго, чтобы понимать, кого реально следует опасаться — фанатиков конфликта с бурлящим внутри гневом, которые ищут любой повод, чтобы его излить. Неважно что: футбольное хулиганство, терроризм, мирные протесты, переходящие в насилие, но вначале всегда появляются люди (99 процентов из которых мужчины), которые специально сеют страх и ненависть в окружающих, чтобы подпалить весь мир.
И вызванный ими пожар уже начал разгораться. Из тех обрывков информации, которые дошли до Бернс, было ясно: то, что началось здесь и, по сути, являлось политическим протестом, быстро распространилось по городу уже в совершенно иных формах. Поступали сообщения о широкомасштабных грабежах на О’Коннелл-стрит и в магазинах на Генри-стрит[82]. Такое бывает всегда. Единственное, что отваживает определенного сорта людей от попыток присвоить все, что не приколочено, — это страх быть пойманным. Полиция оказалась в ловушке «идеального шторма» — бунта, возникшего из ниоткуда, в разгар летнего сезона отпусков, в самый жаркий день года. Ах если бы только пошел дождь! Ничто не останавливает беспорядки быстрее, чем дождь.
Вдруг зазвонил телефон.
— Бернс.
— Сэр? Ой, извините, мэм…
— В чем дело, Уилсон?
— Как у вас дела?
— Супер. Прекрасный вид на хаос. Это что, звонок вежливости?
— Нет, мэм. Я по поводу Макгэрри, мэм.
— Его нашли?
— Нет, мхэм… Только что Хартиган и Мэлони объявили по национальному телевидению, что он является нашим главным подозреваемым и…
— Господь всемогущий!
— Так точно, мэм.
— Съезди к ним, сейчас же! Выясни, откуда, черт возьми, у них такая информация.
— А что, если они…
— Мне плевать, выполняйте приказ.
— Слушаюсь.
Глава сорок вторая
Пол и Мэгги перешли через улицу, чтобы обойти стороной «Клерис». Дорогой универмаг не работал уже пару лет, но объекты торговли вокруг него привлекали повышенное внимание. С одной стороны стоял ювелирный магазин с фасадным высокопрочным стеклом, которое, однако, не было рассчитано на близкое знакомство с экскаватором JCB[83], угнанным с ближайшей стройки. С противоположной стороны располагался магазин «Энн Саммерс»[84]. Забавно, что грабила его та же категория парней, которых в обычное время туда на аркане не затащишь.
Пол почувствовал, как в заднем кармане завибрировал телефон. Вытащив его, он увидел двенадцать пропущенных звонков от Фила. Пришлось отвечать на несчастливый тринадцатый.
— Как дела, Фил?
— Ты куда, черт возьми, пропал?
— Извини, — ответил Пол, — я был немного занят.
Разговаривая по телефону, Пол пробирался через толпу, состоявшую из зевак, наблюдавших за представлением, и мародеров, осматривавших свои трофеи. Две женщины ссорились из-за большой розовой коробки, содержимого которой Пол не видел, но о котором догадывался.
— Слушай, этот психопат Хартиган пытается навешать на Банни все убийства.
— Я знаю, Фил. Я тоже смотрел телевизор.
— В жопу телик. Я на месте.
— Погоди… ты что, сейчас у дома Хартигана?
— Да! — ответил Фил, начиная раздражаться. — Разве мы не должны выяснить, с кем этот мудак трахается?
О Филе можно было думать всякое, но он явно не был лентяем.
Мимо Пола пробежали два пацана возрастом не старше тринадцати лет, волоча вдвоем голый женский манекен. Пол даже не хотел гадать, что они собрались с ним делать.
— Честно говоря, Фил, я понятия не имею, что, черт возьми, происходит, но прямо сейчас я возвращаюсь в наш офис на встречу с клиенткой.
— Без доказательств?
— Меня это уже не волнует. Бриджит считает, что клиентка может знать о том, где находится Банни. Нужно попытаться ее разговорить.
— Значит ли это, что Бриджит снова главная?
Вопрос немного задел за живое Пола. В глубине души он сознавал, что самостоятельно ни на что не годен, но было обидно, что это понимает и Фил. Он стал думать, что ответить, когда Мэгги вдруг взвизгнула. Повернувшись, он увидел тощего парня с унылой прической типа «рыбий хвост», державшего полную охапку коричневых картонных коробочек и, видимо, наступившего собаке на лапу.
— Что за…
Услышав рычание Мэгги, Рыбий Хвост проявил похвальную реакцию, отскочив назад, но уронив при этом половину своей добычи.
— Эй, смотри куда идешь! — сказал ему Пол.
— Я? Пиздец наглость… Это твоя собака торчит на дороге.
Мэгги оскалила зубы.
— Хочешь поговорить с ней об этом?
Рыбий Хвост пробурчал что-то под нос и наклонился, чтобы подобрать коробки. Мэгги вновь зарычала. Парень сделался неподвижным, если не считать медленного движения головой, когда он перевел взгляд с Мэгги на Пола.
— Она не очень любит воров, — сказал Пол.
— Эй, ты кого назвал вором?
Лай Мэгги заставил парня отшатнуться назад, в результате чего он споткнулся об один из брошенных полицейских барьеров и шлепнулся на костлявую задницу.
— А, блин… моя жопа! Это нападение, я подам заявление!
— Серьезно? — изумился Пол. — Удачи в поисках полицейского.
Они с Мэгги двинулись дальше. Зеваки, остановившиеся поглазеть на скандал, тут же отодвинулись, освободив место для прохода собаки.
Пол снова поднес телефон к уху.
— Извини, Фил.
— Что, черт возьми, это было?
— Так, небольшая дискуссия об этике бунта.