Ксюша Левина – Сосед будет сверху (страница 14)
— М-м, — тяну я сквозь зубы, — хорошо.
— Это да?
— Да.
— Наконец-то!
Все происходит очень быстро, я не успеваю сделать даже вдох. Губы Дантеса сминают мои, и это еще не поцелуй, но уже столкновение.
Его рот очень сладкий, губы твердые. Они уверенно впиваются в мои, и это чертовски приятно. Все в груди беснуется от восторга. Все, что было против, и все, что было за, теперь танцуют ритуальный танец на костях моей самообороны.
— Охренительно, — шепчет Дантес, оторвавшись на секунду.
Он давит рукой на мою поясницу, потом берет под коленки и тянет к себе. Я невольно вскрикиваю, когда его возбужденный член прижимается ко мне как раз в том месте, где нужно, и обхватываю Дантеса ногами, притягиваю еще ближе — если это вообще возможно.
Кровь бурлит в венах, все звенит — в ушах, в груди.
Звенит...
— Это звонок? — я с трудом отрываюсь от губ Дантеса, а тот растерянно смотрит на меня, как только что проснувшийся ребенок, который не вполне понимает, где он.
— Что?
— В дверь звонят.
— Черт. Я забыл.
— Что?
— У меня встреча.
— Встреча?
— Да.
— С кем? — искренне не понимаю я.
— Ну, скажем, ужин.
— Ужин?
Это ведь не то, что я думаю?
— Да, ты же готовила ужин.
— Для встречи?
— Ну конечно, я один столько не съем.
Ну конечно! Боже, как я раньше не догадалась! И почему я вообще решила, что ужин для
Блять.
— Я давно договаривался. Сейчас я ее выставлю.
— Ее?
Это финиш.
Схватив со стола первое, что попадается под руку, я толкаю Дантеса в грудь, и он отступает, испуганно шарахается будто я его ударю. Я спрыгиваю со столешницы и почти бегу на выход.
— Эй, а ты ничего не забыла? — летит вдогонку.
Я сглатываю горечь и стискиваю кулаки, чтобы ответить.
— Обязанности уборщицы, если я не ошибаюсь, в мой контракт не входят, — бросаю через плечо, даже не оборачиваясь.
— Алекс!
— О, уже Алекс? Не «эй», не Кончита? Вот, что похоть с людьми творит. Шурик, мое уважение, — я кланяюсь псу, игнорируя его хозяина, и несусь к двери с... а что я там схватила? О, рыбный соус!
Я двигаюсь на выход с рыбным соусом наперевес. Просто прекрасно. В случае чего это можно использовать как оружие массового поражения.
— Стой, я сказал!
— Надеюсь, твоя Иришка не будет против небольшой, — я даже спотыкаюсь на этом слове, вспомнив, какой погром оставила, — уборки. Ну и креветки в бульон уж поди закинет, не обломится.
Меня заносит, но я это уже не контролирую.
— Мы не договорили, — пытается еще сдерживаться Дантес, но я вижу, что он тоже на грани. Скоро дым из ушей пойдет. Или он перекусит мне горло.
— Что-то еще?
Мы оказываемся нос к носу прямо перед дверью, в которую трезвонят. Он молча тянется ко мне, пытается снова поцеловать, но я уворачиваюсь.
— Я не разрешала.
— Сука, — рычит под нос с таким ярким и колючим «с-с». — Как ты меня достала! Хочешь? Да проваливай!
Он больно хлопает меня по заднице, подталкивая на выход, а мне от его угрожающих интонаций хочется сжаться в комок и расплакаться. И уж точно никуда не уходить.
— Выноси мозг кому-нибудь другому, — говорит уже чуть спокойнее, но все равно раздувая ноздри, и распахивает дверь, на пороге которой стоит очередная…
— Ирочка, здрасьте! — улыбаюсь я Дантесовой проститутке сводящей скулы улыбкой. Надеюсь, она похожа на оскал.
— Я... Кто такая Ирина? — косится сучка, выпячивая дутые сиськи вперед.
— Заткнись и проходи, — четко и без сантиментов указывает девице Дантес.
— Да-да, мне уже пора, я закончила. Вы следующая, — я подмигиваю ей, доигрывая свою роль сквозь боль и почти-слезы.
Иришка округляет глаза и обнимает сумку в защитном жесте.
— Ты кто такая? — борзо шипит она.
Ох, от растерянности не остается и следа.
— Она уже уходит, — выставляет меня Дантес, обозвав так грубо.
Она-уже-уходит. Это звучит хуже шлюхи, с которой он ведет себя гораздо вежливее. И я не хочу думать о том, что сама напросилась. Он не имеет права!
Козлина.
Я огибаю девицу и почти лечу к лифту. Быстрее, дальше — только бы не видеть и не слышать его. Но когда захожу в кабинку, все-таки пересекаюсь с ним взглядом и поджимаю губы: красные шлюшьи когти миндалевидной формы, как у Круэллы, разминают этому мудаку область паха. Ну ладно, не паха, а живота, но там спуститься всего чуть и…
— Завтра в девять поедем забирать тачки, — произносит тот, а я не сразу понимаю, что мне.
Даже его шлюшка оборачивается с возмущенным лицом, мол, она еще здесь?
Да, я все еще здесь и способна на месть.
— Ой, да, простите, я совсем забыла! — вытягиваю руку с бутылочкой вперед. — Лови!
И прямо за мгновение до того как створки лифта съезжаются, я кидаю его подружке рыбный соус. Поймав, она невольно сжимает его, и тот брызгает в разные стороны. Раздается визг, и удовлетворение заполняет меня.
О, да! Это самая вонючая жижа на всей планете.