Ксюша Иванова – Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (страница 8)

И я снова зачем-то додумываю за неё продолжение фразы: "Тогда мне нечего бояться, потому что я тебя никогда не захочу".

Хммм.

Нет, я не малолетний пацан. Я умею держать в узде своих демонов. Как бы дико они меня не донимали. Но да, бывало... Случалось, что они меня пересиливали...

Но это немного цепляет. Совсем немного.

Впрочем... Так ведь даже интереснее, правда? Заставить ее себя захотеть...

Поднимается до моей ступеньки. Становится рядом.

На каблуках она достаточно высока. И это мне тоже нравится в ней...

— Я надолго вас не стесню. Завтра же съеду к подруге.

Распахиваю шире перед ней дверь, впуская в дом.

Проходит мимо. Я чувствую аромат её духов.

Тело подбирается, напрягается, и я с удивлением отмечаю про себя, что мне оказывается достаточно такой вот мелочи, как запах, чтобы прийти в полную боевую готовность!

Впрочем, в этой женщине тебя, Руслан, заводит не только запах! Всё — походка, волосы, испуганные глаза, и тот факт, что она в отличие от большинства женщин не теряет чувства юмора и присутствия духа при разговоре с тобой...

Вот она проходит вперёд... В мой дом. И от осознания того, что этой ночью она будет спать в соседней комнате, мне просто на хрен рвёт крышу!

Она входит. Я запираю дверь.

Ну, что же, птичка, клетка захлопнулась...

9 глава. Правда

В этом большом доме, оказывается, живут не только мужчины.

Когда мы с Алиевым входим в огромный холл, плавно переходящий в гостиную с кожаными креслами и большим диваном, над раненным Суреном уже вовсю суетится достаточно молодая длинноволосая женщина в плотной ночной рубахе до пят.

По возрасту она точно не годится Темнейшеству в матери. Да и на сестру не похожа — Алиев совсем даже не жгучий брюнет с чёрными глазами, он, скорее, шатен. Но это не точно — его волосы сильно тронуты сединой, да и при естественном освещении я его толком-то и не видела никогда.

А вот она — ярко выраженная восточная женщина, с чёрными густыми бровями, длинным носом и смоляными волосами до колен.

— Анаит, врача вызывать? — спрашивает по-хозяйски Алиев.

— Руслан, рана неглубокая, — начинает она мягким, едва слышным, ласковым голоском, потом оборачивается к нам и... видит меня!

Смотрит долгим оценивающим взглядом, чуть прищурившись. И продолжает тоном, в котором мне почему-то вдруг слышится упрёк:

— Впрочем, ты — хозяин, тебе и решать!

— Руслан Усманович, ну, какой врач! — подаёт голос с дивана Сурен. — Там царапина! Не нужно мне никакого врача!

— Тогда так. Сегодня Анаит тебя обработает, а завтра сам съездишь к доктору.

— Но...

Алиев больше ничего не говорит. Но, видимо, его парни умеют читать взгляды своего хозяина. Потому что взглянув на Темнейшество, Сурен тут же прекращает всякие возражения и согласно кивает.

— Руслан Усманович, — спрашивает Ваха. — Может, нам сегодня в вашем доме остаться и усилить охрану?

— Да, Ваха. Делай. Сегодня ты за главного.

Мне кажется, Ваха бросается выполнять полученное поручение прямо даже с радостью! Как будто ему доверили нечто жутко приятное.

Смотрю в спину удаляющемуся парню — сколько ему, лет двадцать? А вон за своего хозяина на всё готов. Преданность какая...

Темнейшество вдруг берёт меня за локоть.

— Пошли.

Нет, я не ханжа какая-то там. И да, ничего такого, прямо вот ужасного, он не делает! Просто обычная вежливость — желание показать, в каком направлении мне нужно идти! Но... Я себе уже такого успела напридумать, что неожиданно даже для себя самой в ужасе дергаюсь от него в сторону, цепляясь каблуком за край тонкого светлого паласа.

Как в любовном романе оказываюсь поймана Темнейшеством.

Наверное, со стороны это жутко нелепо выглядит — я такая, с перепуганным лицом, ожидавшая встречи с твёрдым полом, встречаюсь всем телом с твёрдым мужским телом.

И замираю, упираясь руками в его грудь.

Господи, только бы он не расценил это, как приглашение к какому-то сближению! Нет-нет, мы же договорились! Или он не понял?

— Аккуратнее, — тихо говорит Темнейшество, отпуская меня. — А то будете жаловаться потом, что мой дом вас обидел.

Это шутка?

Надо же! Темнейшество умеет шутить! Вот новости!

Ну, это уже легче.

Я вообще считаю, что люди, умеющие шутить и любящие посмеяться, — они не такие опасные, как хмурые и вечно недовольные жизнью...

— Давайте куртку, — стягивает с меня свою одежду.

А я уже как-то свыклась с нею — тепло и пахнет очень приятно. Особенно жаль отдавать, учитывая тот факт, что у меня своего ничего не осталось! Бедна, как церковная мышь...

— Пойдёмте за мной.

— Руслан, — у лестницы нас догоняет голос Анаит. — Давай, я покажу твоей... гостье её комнату.

— Занимайся раненым, Анаит, — мягко отвечает он. — Я сам.

Специально с интересом слежу за её реакцией — любопытно, что за отношения у этих людей... Но Анаит резко опускает глаза в пол, разворачивается и возвращается к Сурену.

Мысленно обрываю себя — Ксюша, ты завтра уедешь отсюда, зачем тебе вникать в отношения живущих в этом доме людей?!

Пропускает меня вперёд.

И я, поднимаясь по лестнице, зачем-то думаю о том, куда именно он сейчас смотрит.

Ну, если бы я была мужчиной, то куда бы смотрела я...

Ну, вот в таком положении на задницу, конечно!

Осторожно оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться в правоте своей догадки.

Он быстро поднимает взгляд, встречаясь с моим.

Ну, точно! Вот мужики, гады! У них только одно на уме!

Ну, ты теперь в этом убедилась, Ефимова, и что будешь делать с новыми знаниями? Как применишь? Может, устроишь ему скандал? Прямо вот в его доме? Или просто спросишь: "А вы, случайно, там не на мою задницу пялитесь?"

Ход моих совершенно неуместных мыслей прерывает сам Алиев.

Остановившись на верхней ступеньке, указывает мне на две соседние одинаковые двери.

— Налево — моя спальня, направо — твоя. Ванная и туалет имеются в комнате. Халат и все принадлежности в шкафах. Чувствуй себя, как дома.

Начинает спускаться.

А я всё также растерянно стою, не решаясь идти туда, куда мне велено.

Видимо, он мою растерянность замечает.