Ксюша Иванова – Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь! (страница 7)
На мгновение зажмуривается, словно я сказала что-то неприятное. Потом вздыхает. Потом только отвечает.
-Слушай, мне, правда, пора уже. Я завтра сменюсь, приеду и всё тебе расскажу. Ладно?
Киваю.
Собственно, мы столько лет не виделись. Человек ведь и не обязан мне душу изливать!
-Ты в шкафу в спальне бери любые вещи, белье постельное, полотенца. В общем, можешь чувствовать себя, как дома. И я скажу им, что ты устала и легла, чтобы не доставали. Сюда никто без стука не войдет. Надрессировал.
-Ладно, - киваю.
-Я пошел? - спрашивает ровно также, как это делал Родион возле больницы час назад.
Сам же, наверное, понимает, что звучит фраза знакомо. И тут же исправляется:
-Я пошел. До завтра.
-До завтра...
Слышу, как он что-то там объясняет на кухне. За массивной дверью слов не разобрать, но его хрипловатый бас уютно гудит вдалеке.
Осматриваюсь. Хорошо здесь. Всё просто, но добротно - и ремонт, и мебель, и даже шторы. По-мужски. Как будто бы и нет никакой жены...
Едва только за Львом закрывается дверь входная, в дверь, ведущую в гостиную Льва, тут же стучат:
-Сударыня, милости просим отведать чаю!
Не очень-то здесь слушают приказы Маршала...
Нет, я, конечно, могла бы извиниться и не выходить, но... Эта парочка действует на меня как-то... Умиротворяюще, что ли. Да и рядом с ними вообще не думается о том треше, который случился в моей жизни.
Поэтому я, конечно, выхожу.
8 глава. Чаепитие
Я помню эту гостиную! И этот круглый стол, накрытый белой вязаной скатертью помню. И даже эту вазочку, сдвинутую к краю.
В вазочке лежат печенье-курабье, пара пряников и несколько розовых зефирок.
Рядом стоит тарелка с нарезкой из сыра и колбасы.
В центре стола красуется бутылка вина!
Два часа ночи.
Стол. Двое странноватого вида стариков в потрясающих воображение нарядах.
Бутылка вина.
Что ты здесь делаешь, Нила?
-Дурошлеп, убирай чашки, Лев уже уехал, значит, можно не шифроваться. Доставай стаканы.
Феофан Григорьевич тут же срывается к высокому буфету и по одному достаёт оттуда три красивых бокала на длинных ножках.
-Погляди-ка не него, сударыня, он таблетки ест и хочет их а' лкоголем запивать! С головой человек совсем не дружит.
С тоской посмотрев в сторону бутылки вина, дурошлеп молча ставит один бокал обратно.
Подает два других Анне Вениаминовне.
Она сама с видом генерала, собирающегося сказать войскам напутственное слово перед битвой, разливает вино и поднимает бокал:
-В общем-то не важно, как устроен мир, если нам хватает на вино и сыр, - произносит с очень серьёзным видом. - За это и выпьем.
Как за такое не выпить?
Особенно в половину третьего ночи?
Чокаемся. Делаю несколько глотков. Ставлю бокал на стол.
Анна Вениаминовна, выпив своё вино до дна, внимательно наблюдает за мной.
С явным неодобрением.
Беру бокал и допиваю вслед за ней тоже всё, что налито. Не хочется её обижать.
-Наш человек, - кивает Феофану Григорьевичу в мою сторону. - Изка бы уже сказала, что Кагор с поминок пить не будет.
-Угу, - с готовностью соглашается Дурошлеп, откусывая кусочек зефирки.
-А кто это - Изка? - нет, я, если честно, уже догадываюсь, что это и есть та самая жена Маршала, но... Каюсь, в голове созревает не очень благородная идея, пока нет Льва, выяснить о ней хоть что-то.
Зачем? Для чего?
Сказал же человек, что приедет и сам все расскажет!
Наверное, после трудного дня и случившегося в роддоме, у меня самую малость едет крыша...
-Бери-бери колбаску, Феофанушка, - бабуля профессионально делает вид, что оглохла сразу на оба уха и не слышит мой вопрос.
Понятно. Видимо, на этот счет Лев дал им очень чёткие инструкции...
-Расскажи, сударыня, где живешь, чем дышишь, - смотрит на меня через очки умными маленькими глазками.
Неужели не узнала меня? Хотя... Что удивительного-то, столько лет прошло!
-Анна Вениаминовна, я - Неонила, Неонила Смирнова, помните, мы тут, на соседней улице жили. Мы со Львом дружили, я к вам в гости ходила.
-Помню, как же не помнить, - тут же отзывается Анна Вениаминовна.
Но я по глазам вижу, что не помнит, только вид делает. А вид делает потому, что боится не помнить. Потому что в таком возрасте, наверное, нет для человека страшнее, чем потерять память. Это как... себя потерять.
Не хочу, чтобы она расстраивалась, поэтому, естественно, не акцентирую внимание. Рассказываю дальше.
-Сейчас живу на другом конце города. Работаю медсестрой в перинатальном центре...
-Замужем? - бесцеремонно спрашивает бабуля, наливая ещё вина в оба бокала.
Мне очень хочется сейчас, повторив за Анной Вениаминовной, сделать вид, что я не расслышала и перевести тему. Но не могу! Они оба с такой явной надеждой смотрят на меня, как будто от моего ответа чья-то жизнь зависит!
-Да. Замужем. Детей нет. Сегодня узнала, что у мужа имеется беременная любовница...
Вот к чему эта последняя фраза, Нила? К чему? Зачем вываливать пожилым посторонним людям такое? Ты еще расскажи, что твой Бедаев написал Ржевскому на твой счёт в сообщениях!
Феофан Григорьевич и Анна Вениаминовна переглядываются. Мне кажется, оба имеют такой вид сейчас, как будто я сказала им, что являюсь дочерью дубайского миллиардера и привезла им в подарок немного своих миллионов.
-Мужик у тебя, значит, из породы кобелиных, - деланно вздыхает, как будто очень сочувствует данному прискорбному факту, бабуля. - Такой всенепременно рано или поздно оставит говна на крыльце. Лучше рано. Пока ты ещё не совсем состарилась. Не горюй, найдем мы тебе нормального мужика!
Отчего-то мне думается, что она сейчас намекает на своего внука.
Поднимает бокал, делает глазами знак, чтобы я тоже взяла свой.
Беру. Что уж теперь отказываться...
-Пусть тоску и геморрой унесет пчелиный рой! - произносит торжественно, как будто толкает тост где-нибудь в высшем обществе.
Выпиваем.