Ксюша Иванова – Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь! (страница 6)

-Трижды имитировала сердечный приступ, но в итоге... Сама видишь. Так. Сейчас заходим и сразу направо. В доме темно, значит, все спят.

Там, внутри, главное, преодолеть общую прихожую. А дальше дом разделяется на две условные части. Направо - моя. Без стука туда уже давно никто не входит. Налево - бабулина, где она обитает с хахалем. А прямо - общие помещения, куда обычно мы заселяем гостей.

Нео - не гость. Она - своя. И я хочу её поселить у себя.

Заходим, не дыша и не включая свет.

Переговариваясь шепотом, разуваемся возле двери.

Подсвечиваю ей фонариком на телефоне, чтобы не споткнулась ненароком - хахаль любит бросать свои многочисленные тапочки где попало.

И в это мгновение из глубины комнаты раздаётся характерный щелчок взводимого курка.

По спине идет холодок. Руки автоматически дергаются вверх, прочерчивая светом фонарика замысловатые светотени на стенах.

-Кто? - басит бабуля, пытаясь сымитировать мужской голос. - Наши все дома. Чужим здесь не рады.

-Ба, ты что? Это же я, Лев! - опускаю руки. Но осторожно. Мало ли, вдруг она забыла слуховой аппарат надеть? - Не бойся, Нео, в ружье нет патронов. Я давно уже вытащил.

-Ахаха! Ошибаешься! Дурошлëп купил. Вчера посылала, - загробным голосом сообщает бабуля.

-Анна Вениаминовна, здравствуйте! - вдруг вступает в разговор Нео.

-Кто это? - настораживается старушка. - Голос не узнаю. Надеюсь, Изку из санатория ещё не выперли за недостойное поведение?

О, бабуля! Вот только не надо про Изабеллу сейчас!

-Ба, я сейчас свет включу. Ты ружьё опустила?

-Изку, говорю, из санатория не выпустили? - повторяет она. - Если это она, я стрелять буду!

Глаза привыкли к темноте, и я вижу, как она одной рукой пытается поправить свой слуховой аппарат, видимо, в спешке как попало засунутый в ухо.

-Бабуль, повторяю второй раз... Можно я свет включу?

-Мне второй раз повторять не надо, - перебивает она, видимо, справившись с аппаратом. - Мне с первого по хрен!

Включаю свет.

Слышу, как рядом издаёт странный звук Нео. То ли смешок, то ли что другое.

Да, картина эпичная, я в курсе.

Бабуля стоит в дверном проёме, широко расставив ноги. В руках отцовское ружьё, направленное на нас.

Одета в длинную, до пят, кружевную ночную сорочку. На голове сетка, удерживающая несколько крупных красных бигуди, на которые намотаны пряди её сиреневатых волос.

На носу - огромные окуляры в роговой оправе, перемотанные скотчем посередине. Так-то, днём, она носит красивые новые очки, а по ночам, чтобы ненароком не разбить хорошие, надевает эти, если вдруг надо встать.

-Всем хрен, а нам два! - вдруг выдает бабуля свою любимую фразу. - Наконец-то, Лев бабу привел! А-то я уж думала, мой единственный внук гомосеком вырос! С женой не спит... Баб не водит...

Бля-я-ять! Я так надеялся, что удастся завести Нео по-тихому к себе и уложить спать. А утром, сменившись пораньше, успеть дать ЦУ хахалю и бабуле! А нет. План не удался...

-Заходи, сударыня, будем чай пить, - повернув голову в сторону своей спальни, бабуля кричит командирским громовым голосом. - Дурошлëп, вставай, к нам гости!

-Дурошлëп, это кто? - шепчет, улабаясь, Нео, практически прикасаясь к моему уху губами.

И вот тут, под дулом отцовского ружья, которое бабуля так и не удосужилась опустить, поздней ночью, после тяжкого дня и нашей неожиданной встречи, я вдруг понимаю, что да, оно все-таки есть! И электричество, и разряд, и мурашки...

И нет, я, конечно, не строю никаких планов, но... Просто так я её отсюда не отпущу!

7 глава

-Ба, ну, какой чай, в самом деле? Два часа ночи! Завтра кофе попьете утром, - отобрав у бабули ружьё, Лев вытаскивает из него патроны и рассовывает их по карманам.

В этот момент справа из-за старой, покрашенной белой краской, двери появляется некое создание... Господи, можно было и не спрашивать про дурошлепа - тут не ошибешься. Ох, и Анна Вениаминовна, не в бровь, а в глаз!

До колен у него натянуты полосатые гетры, как у Санта Клауса. Потом идут такие штанишки, типа панталон, потом почему-то обычная тельняшка с рукавами. Сам... извините, но тут по-другому не скажешь, дурошлеп - маленький, худенький, с ручками-веточками и невыразительными чертами лица.

Его лысую макушку венчает самый настоящий колпак! Полосатый, под гетры. Я думала, такие вот ночные колпаки уже лет двести имеются только в музеях, ан нет... Кое-кто ещё их носит.

Перед собой человечек несёт забинтованную руку, укачивая её, как младенца.

На входе в прихожую спотыкается о валяющийся в дверном проёме тапок и едва не падает вперёд лицом.

Лев успевает подхватить за плечи.

-Куда ты прешься, как лось по кукурузе? - кричит из кухни Анна Вениаминовна.

Человечек вздрагивает, делая испуганные глаза.

-О, Феофан Григорьевич, а что у вас с рукой? - спрашивает Лев.

-Э-эээ-эх, - вздыхает человечек, глазами показывая в сторону ушедшей на кухню и гремящей там чашками Анны Вениаминовны.

-Бабуль, ты что, Феофану Григорьевичу руку сломала? - с осуждением в голосе произносит Лев, забирая у меня одежду и вешая её на плечики в огромный встроенный шкаф.

Что интересно, в доме, ровно по центру прихожей как будто пролегла граница, разделяя его на два суверенных государства. Слева - современная такая страна с новой дорогой мебелью, свежими стильным обоями и шикарными дверями. Справа - всё почти такое, каким сохранилось в моей памяти, каким было 25 лет назад, ну, может, чуть облагороженное.

-Так а чо он пальцы в дверь сует? - без грамма вины отвечает Анна Вениаминовна. - Я тут, понимаешь, соседку провожаю, а он в щелку между дверью и стеной палец засунул! Как дитё неразумное. Я стала дверь закрывать, а он, видите ли, не ожидал! Вот дверь ему палец и того... Так он заорал так, что у меня приступ сердечный случился. Думала, лапти за печку двину.

-Охохо, - виновато вздыхает несчастный дурошлеп.

-Так, ладно, понял. У вас, что ни день, то новые приключения. Давай, Нео, заходи. Покажу, где тебе спать ложиться, да и поеду, а то Заяц там уже заждался.

Заходим. В современную часть здания. Здесь в центре - большая комната, типа собственной гостиной. И от нее, как лучи солнца, в разные стороны отходят двери.

-И часто у вас такое случается? - спрашиваю Льва.

-Да нет, только в полнолуние, - улыбается, взмахивая рукой в сторону каждой из дверей по порядку. - Спальня, ванная, туалет.

-Я тогда здесь, на диванчике, лягу? - робко киваю в сторону стоящего в центре гостиной дивана.

-Нет уж. Ложись в спальне. Диван беру на себя.

Он поворачивается ко мне. Замолкает.

Смотрит сверху-вниз.

Глаза улыбаются.

Становится так неловко-неловко, как будто я должна что-то сказать, а что, не знаю!

Смотрю в его глаза, судорожно придумывая какую-нибудь фразу.

Глаза у Маршала очень красивые. Теплые. Цвета расплавленного шоколада, обрамленные густыми чёрными ресницами.

Смотрим друг на друга, затаив дыхание. Я его, можно сказать, спокойно впервые разглядываю.

В памяти всплывает вдруг фраза его бабушки о том, что он не спит с женой. Да, я, несмотря на шок от увиденного, услышала и запомнила.

Надо сказать, что, естественно, это меня не касается. Позвал человек переночевать - и на том спасибо. А что там у него в личной жизни - захочет рассказать, расскажет. Не захочет... Ну, значит, нет.

Но одно дело правильно думать, а другое так же поступать!

И я, словно со стороны, слышу вдруг, как сама же произношу:

-А жена твоя где? В санатории?