Ксюша Иванова – Развод, Новый год и прочие неприятности (страница 12)
-Ну, да. Игнат говорил, что, раз мы ровестницы, легко найдём общий язык!
Они ровестницы! Ужас какой! Ей всего двадцать?
Чем он, почти пятидесятилетний мужик, мог заинтересовать её? Кроме денег? И анаконды? Риторические вопросы...
Господи, как же хочется сказать всего три коротких слова, указав Мариночке направление движения! Но не при Кристине же!
Разворачиваюсь и иду на кухню, предоставляя дочке самой договориться с этой...
Мне кажется, сейчас это - самое важное. Как поступит дочь, на чью сторону встанет. И я, конечно, могу и истерику закатить, и расписать ей все свои обиды, но...
Нет. Я хочу, чтобы решение было непредвзято. Чтобы потом никто не посмел меня упрекнуть.
Включаю кофемашину.
Упираюсь руками в столешницу и на секунду зажмуриваюсь.
Господи, этот цирк с конями когда-нибудь закончится?
Сзади за талию вдруг обнимает кто-то...
11 глава
-Мамочка, - Кристина кладёт подбородок на плечо. - Ты такая красивая у меня. Платье тебе очень идёт!
Девочка моя, как же я соскучилась!
Ну, теперь хоть понятно, почему в последние месяцы она домой ездить совсем перестала. У неё там - любовь...
-Крис, он - красавчик, - шепчу, поглаживая её руки на своей талии. - Высокий, плечи, кудряшки.
-Ой, ну, да! - смеётся, но в смехе слышна гордость. Видно,что нравится... Видно, что влюблена.
-А чего к нам сразу не привозила?
-Ну-у-у, помнишь Серёжу?
-Который на коньках, как Бог, катался?
-Ага. Папа говорил, что раз его мама нянечка в детском саду, а папа на заводе за станком работает, то Шаховым такой зять не нужен. А у Влада родители тоже простые. Совсем простые. Я боялась, что его здесь унизят этим. А если он меня бросит...
Её голос в конце проседает, и я разворачиваюсь и обнимаю.
-Папа со мной больше жить не будет! Ко мне с Владом приезжайте! Какая мне разница, кто его родители? Главное, чтобы он нравился тебе!
Последнюю фразу шепчу ей на ухо, потому что Герман и Влад идут из гостевой спальни к нам.
А куда это Шахов-младший свою брюнетку подевал? Что он вообще здесь делает в такое время?
-А где учишься? - интересуется у Влада Герман.
-В институте культуры. На актёрском. Подрабатываю в театре.
-Ого! Круто, - Герман на парня смотрит с восхищением, что, в принципе, странно для Шаховых. Игнат всегда считал, что всё, что к культуре и искусству относится, не профессия для мужчины. - Я тоже мечтал в детстве на сцене играть, но родители сильно против были. А я, дурак, не настоял. И вот... Всю жизнь со стройкой этой... Скукота.
Усаживаются за стол.
-Дана, чо ты нам кофе ставишь? Ты нам лучше налей чего-нить за знакомство! - Герман смотрит на меня с улыбкой снизу-вверх.
Идеальная причёска рассыпалась, чёлка растрепалась на лбу.
И он так молодо, так по-пацански, с такого ракурса выглядит, что я невольно улыбаюсь, забыв обо всех своих бедах.
А и правда! Кто кофе на ночь пьёт?
-А у меня только шампанское. На Новый год купила.
-А мы в Игнатов бар заглянем!
-Ой, да я оттуда ничего не беру! У него там всё ценное слишком - то от молдавских партнёров, то от китайских.
Достаю из холодильника нарезку, фрукты.
-Если что, вали на меня! Я сам с его партнёрами разберусь. Пойдём, поможешь выбрать.
Я? Да что я там соображаю?
Но он так играет бровями, как будто что-то сказать хочет наедине. Ну, мало ли.
-Кристин, ты тут раскладывай по тарелочкам пока.
Идём с Германом в кабинет Игната к бару.
Там Герман пропускает меня вперёд и закрывает дверь.
Оборачиваюсь.
-Ну? Что ты сказать хотел?
-Дан, - пытливо заглядывает в глаза. И молчит, как будто что-то случилось, и он не знает, как мне об этом сказать.
А что случиться могло?
Шагаю ближе. Дотрагиваюсь до его ладони. Просто на мгновение пальцами касаюсь тыльной стороны - типа, чтобы поддержать, чтобы он так сильно не переживал.
-Что случилось? В фирме что-то?
Перехватывает мою руку. Сжимает пальцы.
У него горячая, крепкая ладонь...
Мое сердце словно с места в галоп обрывается и начинает колотиться в груди, как сумасшедшее.
Я не понимаю, что это за приступ такой! Даже в жар бросает.
Да точно что-то страшное стряслось! Иначе бы Герман сюда в такое время разве приехал? И вид у него такой расстроенный.
Кладу вторую руку на наши сплетённые ладони.
Он заглядывает мне в глаза.
Господи, какой же он... красивый! Так, стоп! Что за мысли такие глупые? Это же брат Игната!
Впрочем, Игнат же мне изменяет...
Вырываю руку. С трудом. Потому что Герман пытается удержать.
Думать о братьях Шаховых с позиции "какой он красивый" - глупость несусветная. Красивые-то они, красивые, но неверные и вообще...