Ксюша Иванова – Измену гордым не прощают (страница 38)

- Почему так темно?

"Или это я ослеп?" - меня вдруг накрывает ужасом! Если ослеп, то как я выберусь отсюда? Как я Дани отсюда заберу? Дани!

- Где Дани? - реву, рывком поднимая в сидячее положение неплохо отделанное сектантами тело. - Где она? Кузнецов здесь? Я слышал его! Где ты, сука? Я тебя своими руками, тварь...

Болит, кажется, всё - от опухших костяшек пальцев до разбитого лица. Но это не пугает - всё рано или поздно заживет, как на собаке! Главное, чтобы Дани была рядом!

- Они забрали ее, - объясняет Сэм. - А этого... к нам сюда бросили. Мы в подвале. Заперты. Дани увели.

Темнота странным образом действует на мозг. Она - кромешная. То есть источника света нет нигде, поэтому я не могу, как ни силюсь, разглядеть ни очертаний предметов, которые должны были бы находиться здесь, ни Сэма с Кузнецовым!

Но мне хочется встать, нашарить последнего здесь и постараться (хоть я и понимаю, конечно, что сейчас нахожусь явно не в лучшей своей форме!) врезать ему хоть разочек за то, что натворил с нами! Но разве это поможет теперь, когда мы все здесь, а она, одна, там?

- А-а-а-а! - кричу от бессилия, обхватив обеими руками голову. - Что они там с нею.... Отвечай, тварь! Что они с нею там делают?

- Я не знаю, - тихо отвечает Мир. - Теперь уже не знаю. Он обещал мне, что вечером, на великом празднике объявит нас супругами. Потом Дани пройдет обряд очищения, и мы сможем вместе жить.

Слышу, как Самойлов сдавленно матерится в ответ на услышанное. В моей голове, кроме матов, еще и картинки возникают. Очень яркие такие картинки, что я сейчас с этим козлом сделаю! И я высчитываю, где он может сидеть! И, кажется, понимаю это!

Осторожно встаю, нащупав стену рядом и цепляясь за нее.

- Давай, сука, расскажи еще мне о своих планах на мою жену!

Расскажи, чтобы у меня уж точно выбора оставить тебя в живых или прибить не оставалось!

Иду к нему, нелепо выставляя в темноте руки.

- Вы не жили вместе три года, - спокойно отвечает он.

Спокойно! Словно он прав, а я так, идиот последний!

- По чьей, интересно, вине не жили? Ты снимал ее на камеру! И меня снимал! Ты ролик ей смонтировал и показал! А там видео было не измены! Признавайся, ублюдок конченый, что это снято было до того, как я на Дани женился!

- Знаешь, как говорится, на войне все средства хороши...

- Что? Вот сука! Повтори! Что ты сказал?

Но слышать это второй раз мне уже необязательно. Потому что по последней фразе, а точнее, по голосу, определяю, наконец, где он находится! И бросаюсь на него, стараясь сразу с размаху впечатать кулаком в морду!

И куда-то попадаю...

Потом еще раз.

А потом они вдвоем с Сэмом скручивают меня на полу.

- Суки! - ору, выворачиваясь! - Оба! И ты, Сэм? И ты с ним?

- Да, блядь! Да успокойся ты! - стонет Сэм, которому прилетело от меня куда-то по ногам. - Ну, смысл сейчас отношения выяснять? Здесь? Нам выбраться нужно! Дани забрать! А морду мы ему потом, дома набьем! Пусть лучше поможет выйти! Все-таки столько лет другом считался...

- Я помогу...

Он, пошарив вокруг, неожиданно включает телефон! Набирает что-то там и говорит в трубку:

- Брат Семён, по старой дружбе выручай, а! Выпусти меня отсюда! - слушает возмущенный голос в трубке. - Да. Знаю. Понимаю. Скажешь, что я оглушил тебя, когда ты... ну, допустим, воды мне принес! В машине моей. В бардачке возьмешь себе... Всё бери. Там тебе на операцию хватит... Да, я осторожно буду. Да. Да они оба в отключке еще!

Когда "брат Семён" открывает дверь, Сэм оглушает его ударом какой-то деревянной кадушки по голове, а Мир, подхватив на руки, осторожно укладывает на пол. Я едва успеваю поймать выпавший из рук сектанта фонарик и первым выскакиваю из подвала...

61 глава. Жена да очистится силой веры мужа. Дани

Пока я вожусь с запором на воротах, Гордей опрокидывает на землю того брата, с которым дрался. Мужчина стонет и катается по земле, а сам Гордей встает и бросается на помощь Сэму.

Деревянный брус так тесно прилегает к металлическим скобам, в которые засунут, что у меня получается передвигать его очень медленно и с огромными усилиями. Но все-таки я вытаскиваю его и бросаю на землю...

Правда, оказывается, что это уже ни к чему. Сзади раздается звук выстрела, и над нашими головами с жутким свистом в ворота врезается пуля!

Ну, это я так потом понимаю, что это пуля была, когда, меня, орущую и брыкающуюся двое братьев утаскивают в дом и бросают в ту же самую, ставшую уже привычной, комнату.

В памяти остаются страшные звуки, которые я слышала, когда меня уводили... Я слышала, как их начали бить всей толпой!

Рыдаю, сидя у стены на полу.

Да их там убили, наверное... И Сэма, и... Гордея! Их убили из-за меня!

Лучше бы я с этим... переспала! Лучше бы... Да что угодно лучше бы! Умерла! Пусть бы умерла, только бы он... они были живы!

А когда ко мне заходят, я даже не смотрю в сторону вошедших. Я просто вою, обхватив голову и покачиваясь из стороны в сторону, как умалишенная.

- Успокойся, глупая! - узнаю испуганный голос Авдотьи. - Не понимаю просто, чего ты так убиваешься, вообще! Тебе такая честь предоставилась! Такая честь! Брату Михаилу видение про тебя было! Вот, возьми-ка! Попей настойки! Успокойся! Тебе нужно сейчас!

И я пью! Захлебываюсь и обливаюсь. Пью, даже когда она уже пытается отобрать большой глиняный кувшин. Пью, судорожно глотая. Отталкиваю Авдотью с непонятно откуда взявшейся силой и пью...

Хоть бы это только была та самая отрава! Пусть я засну, и весь этот кошмар забудется!

Но я не засыпаю...

Я даже осознаю и понимаю, что делаю. Я осознаю, как комната заполняется женщинами. И сегодня они какие-то странные - длинные волосы каждой распущены, вместо платьев и фартуков все одеты в белые рубахи до самых пят, хотя ведь уже ночь и вечерняя молитва давно завершилась. Они радостно и возбужденно напевают что-то, подхватывая друг за другом отдельные фразы, но слов я не разбираю совсем. Да мне они и неинтересны...

Я тупо и безразлично слежу за тем, как посередине комнаты устанавливают большое железное корыто, как его наполняют водой.

Тупо встаю, когда меня тянут за руки. Тупо их поднимаю, когда меня раздевают. Без вопросов и смущения переступаю край ванны, не обращаю внимания ни на моющие меня руки, ни на воду, ни на платье, которое на меня натягивают через голову, ни на то, как меня расчесывают...

Где-то на краешке сознания пойманной в силки птичкой бьется тревожная мысль о том, что меня к чему-то готовят, но ей не удается прорваться сквозь плотную пелену моей заторможенности и безразличия.

И потом послушно иду босиком вслед за женщинами. И, кажется, губы мои повторяют вслед за ними слова их непонятной песни...

В молельном зале снова море людей. И это покачивающееся море кажется мне одним единым существом, которое, как водоросли в море, извивается всеми своими стебельками-щупальцами, касаясь меня, пока женщины ведут, взяв за руки к помосту, на котором вещает брат Михаил:

- Сказано: "Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?"

- Ничего, - отвечает толпа.

- Сказано: Не заблуждайтесь. Ни блудники, ни идолопоклонники, ни прелюбодеи, ни мужчины, которых используют для противоестественных сношений, ни мужчины, которые ложатся с мужчинами не наследуют царства Бога. И такими были некоторые из вас. Но духом нашего Бога вы были омыты, освящены и объявлены праведными во имя нашего Господа Иисуса Христа. Нераскаявшимся прелюбодеям не будет места в Царстве Бога. Однако люди, которые когда-то совершили прелюбодеяние и, возможно, даже вступили в новый брак, не имея на то права, все же могут получить прощение Бога и стать чистыми в его глазах, если они искренне раскаются и будут проявлять веру в искупающую грех жертву Иисуса. Веруете ли вы в возможность искупления?

- Веруем, - отвечают со всех концов помещения.

- Сказано: Жена да очистится силою веры мужа своего.

И все повторяют за ним:

- Жена да очистится силою веры мужа своего!

Это вдруг звучит очень громко, и я невольно шарахаюсь в сторону помоста, подальше от голосов. Михаил машет рукой, как бы зовя к себе, и женщины, подхватив меня снова под руки с обеих сторон, легко, словно я невесомая, как перышко, заносят на помост...

62 глава. Развязка

- Да они все в молельном зале сейчас, - Кузнецов спокойно идет по двору, в котором, и правда, нет ни души. - Расклад такой. Только, Трофимов, без глупостей...

Херовый, видимо, расклад, раз решил предупредить. Боится, что, узнав всю правду о том, что собираются с делать с Дани, я разнесу его морду в хлам? Значит, реально, ситуация швах...

- Это ты, тварь, ее сюда притащил, - завожусь снова.

- Гордей! - говорит Никита. - Психами своими ты сейчас Дани не поможешь! Давай уже как-то без этого всего...

И прав. Абсолютно прав. Но ничего не отвечаю. Просто молча иду последним, стараясь не пропустить ни единого движения в темноте двора.

- Она, скорее всего, сейчас там же. Потому что, я так понял, брату Михаилу, он главный здесь, было видение, которой было истолковано, как знак, что Дани - жена мессии.

Ну, бред же! Она же моя жена! Я даже возмутиться не успеваю, как Никита спрашивает: