Ксенофонт – Сократические сочинения (страница 49)

—Они — приобретение, клянусь Зевсом, — отвечал Критобул, — и гораздо большее, чем волы, если верно, что они полезнее волов.

(15) — Значит, и враги, по твоему рассуждению, — приобретение для того, кто может получать пользу от врагов.

—Мне кажется, так.

—Значит, дело хорошего хозяина — уметь и врагами пользоваться, чтобы получать пользу от врагов.

—Да, и как можно бо́льшую.

—И в самом деле, ты видишь, Критобул, сколько хозяйств и у частных лиц и у тиранов[397] обогащается от войны, — сказал Сократ.

(16) — Все это рассуждение наше, мне кажется, правильно, Сократ, — отвечал Критобул. — Но какое мы выскажем мнение по поводу того, что у некоторых, как мы видим, есть и знания и средства, при помощи которых они могут, работая, обогащать свое хозяйство, а между тем они не хотят этого делать, и потому, как мы видим, знания для них бесполезны? Не правда ли, для них тоже ни знания, ни имущество — не приобретение?

(17) — Ты хочешь, Критобул, говорить со мною о рабах? — спросил Сократ.

—Нет, клянусь Зевсом, нет, — отвечал Критобул, — а о некоторых особах очень даже хорошего рода: как я вижу, одни из них обладают знаниями, пригодными на войне, другие — знаниями, пригодными в мирное время, но они не хотят применять их на деле по той именно причине, думается мне, что у них нет господ.

(18) — Да разве возможно, — отвечал Сократ, — чтоб у них не было господ? Они мечтают о счастье, хотят делать то, от чего могли бы нажить состояние, но им мешают это делать их властители.

—Кто же они, — спросил Критобул, — эти невидимые господа, которые властвуют над ними?

(19) — Клянусь Зевсом, — отвечал Сократ, — они не невидимые, но даже очень видимые. И что они очень скверные, это и для тебя не тайна, раз ты считаешь пороком ничегонеделание, душевную дряблость, нерадивость. (20) Да есть и другие госпожи, обманщицы, носящие личину радостей: азартные игры, вредные знакомства; с течением времени и самим жертвам обмана становится ясно, что это — печали, лишь окруженные корочкой радости, которые подчинили их своей власти и мешают им заниматься полезным делом.

(21) — Однако, Сократ, — сказал Критобул, — другим эти госпожи не мешают работать: напротив, они выказывают много энергии в работе, много изобретательности по части доходов; и тем не менее они доводят до разорения свое хозяйство и попадают в безысходную нужду.

(22) — Да ведь и они — рабы, — возразил Сократ, — и притом рабы очень суровых господ: у одних это — любовь вкусно поесть, у других — сладострастие, у иных — пьянство, у других — какое-нибудь глупое и разорительное тщеславие; эти господа властвуют над людьми, которыми овладеют, очень сурово: пока люди молоды и в силах работать, они заставляют их платить дань и расходовать весь заработок на свои страсти; когда же заметят, что они не в силах работать от старости, то оставляют их в жертву лихой старости и стараются еще других сделать своими рабами. (23) Нет, Критобул, с этими врагами надо вести не менее решительную борьбу за свободу, чем с теми, которые стараются поработить нас силой оружия. Но неприятели, если они — люди благородные, поработив какой-нибудь народ, многих образумят, принудят исправиться и дадут им возможность остальную жизнь прожить легче; а такие госпожи, пока властвуют над людьми, никогда не перестают мучить тело и душу и разорять их хозяйство.

Глава 2

[Важность науки о хозяйстве. Богатство Сократа и бедность Критобула. Желание Критобула изучить эту науку]

(1) После этого Критобул сказал приблизительно так:

—Твоих рассуждений на эту тему, пожалуй, я вполне достаточно слышал; но, обращаясь к самому себе, я нахожу, что довольно сильно могу противиться подобным порокам. Поэтому, если бы ты посоветовал мне, что делать, чтобы обогатить свой дом, то эти госпожи, как ты их называешь, кажется, не помешали бы мне в этом. Нет, не бойся, подай мне добрый совет, какой можешь. Или ты решил, Сократ, что мы достаточно богаты и в увеличении состояния, по-твоему, нисколько не нуждаемся?

(2) — Что касается меня, — отвечал Сократ, — если ты и меня при этом разумеешь, то, мне кажется, я нисколько не нуждаюсь в увеличении состояния: я достаточно богат. А ты, Критобул, думается мне, очень беден, и, клянусь Зевсом, иногда бывает очень даже жаль тебя.

(3) Тут Критобул засмеялся и сказал:

—Ради богов скажи, Сократ, сколько можно было бы выручить, по-твоему, от продажи твоего имущества и сколько — от продажи моего.

—Я думаю, — отвечал Сократ, — если бы мне попался хороший покупатель, то за мой дом со всем, что у меня есть, вполне свободно можно бы было выручить пять мин[398]; а за твое имущество, это я наверно знаю, можно бы было выручить с лишком в сто раз больше этого.

(4) — И ты, зная это, думаешь, что тебе нет надобности в увеличении состояния, а меня тебе жаль, что я беден?

—Да, — отвечал Сократ, — потому что моего состояния хватает на то, чтобы у меня было все в достаточном для меня количестве. А для того образа жизни, который ты ведешь, и для поддержания твоего имени тебе не хватит, хоть бы втрое больше прибавилось у тебя к тому, что ты теперь имеешь.

(5) — Почему же? — спросил Критобул.

—Потому что, во-первых, тебе приходится приносить много жертв, и больших: иначе, пожалуй, ни боги, ни люди не стали бы терпеть тебя; затем, по своему положению ты должен принимать много чужестранцев, да еще роскошно; затем, угощать сограждан и оказывать им одолжения: иначе лишишься их поддержки. (6) Кроме того, как я вижу, и государство уже теперь налагает на тебя большие повинности[399] — на содержание лошадей, на постановку хоров, на устройство гимнастических игр, на покровительство метекам; а если уж война случится, то, наверное, тебя заставят еще столько снаряжать судов и платить военных налогов, что тебе нелегко будет нести это бремя. А если афиняне найдут, что ты исполняешь что-нибудь из этого неудовлетворительно, то, без сомнения, накажут тебя ничуть не меньше, чем если бы они уличили тебя в краже их собственных денег. (7) Сверх того, я вижу, ты воображаешь, что ты богат, и не думаешь о добывании денег, а всецело занят любовными делами[400], как будто это тебе позволительно. Вот почему мне жаль тебя, как бы с тобою не случилась какая непоправимая беда, — не попасть бы тебе в крайнюю нужду. (8) У меня, если бы даже мне и понадобилось что-нибудь, — наверно, и ты это знаешь, — есть люди, способные мне помочь, так что даже совсем ничтожные пожертвования с их стороны переполнили бы меня богатством; а твои друзья, хоть имеют гораздо больше средств для своего образа жизни, чем ты для своего, все-таки смотрят, как бы от тебя поживиться.

(9) Тогда Критобул сказал:

—Против этого, Сократ, я не могу ничего возразить. Однако пора тебе приняться за руководство мною, чтобы мне на самом деле не стать жалким.

Выслушав это, Сократ сказал:

—Ты не находишь странными свои слова, Критобул? Немного раньше, когда я говорил, что я богат, ты посмеялся надо мной, что, дескать, я даже и не знаю, что такое богатство, и в конце концов уличил меня в ошибке и заставил сознаться, что у меня нет даже сотой доли твоего состояния; а теперь просишь меня руководить тобой и заботиться, чтобы и в самом деле тебе не стать совсем бедным.

(10) — Да, я вижу, Сократ, — сказал Критобул, — ты знаешь одно средство к обогащению: ты умеешь жить так, чтоб оставался излишек. Поэтому я надеюсь, что человек, у которого остается излишек от немногого, еще легче может сделать так, чтобы оставался большой излишек от многого.

(11) — Разве ты не помнишь, как сейчас в нашем разговоре ты не давал мне даже пикнуть, утверждая, что для неумеющего пользоваться лошадьми лошади не приобретение, точно так же, как земля, овцы, деньги, — словом, все то, чем не умеешь пользоваться? Конечно, получается доход от таких вещей; но я-то как, по-твоему, мог бы дойти до уменья пользоваться чем-нибудь подобным, когда у меня решительно ничего из этого никогда не бывало?

(12) — Однако мы решили, что хоть бы у кого и не было имущества, все-таки возможно какое-то знание хозяйства. Так что же мешает и тебе его знать?

—Клянусь Зевсом, то именно, что помешало бы человеку также уметь играть на флейте, если бы ни сам он никогда не владел флейтой, ни другой не доставил бы ему случая учиться играть на своей. (13) Так вот, и я нахожусь в таком положении относительно хозяйства: и сам я никогда не владел состоянием, на котором я мог бы изучить хозяйство, и другой никто не давал мне управлять своим имуществом; только ты хочешь теперь дать. А конечно, кто в первый раз учится играть, портит и лиру; и я, если бы вздумал на твоем хозяйстве учиться хозяйничать, пожалуй, вконец разорил бы твое хозяйство.

(14) На это Критобул заметил:

—Как хочется тебе, Сократ, увернуться и не помочь мне нести легче бремя неизбежных трудов моих!

—Нет, клянусь Зевсом, — возразил Сократ, — вовсе нет: что могу, я очень охотно сообщу тебе. (15) Если бы ты пришел ко мне за огнем, а у меня его не было бы, думаю, ты не стал бы укорять меня, когда бы я повел тебя в другое место, где ты мог бы достать его. Точно так же, если бы ты просил у меня воды и я, не имея ее сам, повел бы тебя в другое место за нею, и этого, наверно, ты не поставил бы мне в укор. Равным образом, если бы ты хотел научиться музыке у меня, а я указал бы тебе людей, гораздо более меня искусных в музыке, которые к тому же были бы благодарны тебе за то, что ты желаешь у них учиться, в чем ты стал бы укорять меня в таком случае?