Ксенофонт – Сократические сочинения (страница 48)
ДОМОСТРОЙ
Введение
«Домострой» по содержанию делится на две части: в первой речь идет о домашнем хозяйстве, во второй — о земледелии.
По форме это диалог: в первой части Сократ разговаривает с Критобулом, во второй Сократ рассказывает Критобулу о своей беседе с Исхомахом, который, в свою очередь, передает Сократу свой разговор с собственной женой. Личность Сократа едва ли была подходяща для поучения о хозяйственных делах, так как Сократ ни домашним хозяйством, ни земледелием не занимался; но она уже была традиционной для такого рода философских диалогов. Мысли о хозяйстве и земледелии, вероятно, принадлежат самому Ксенофонту; возможно даже, что Исхомах — не кто иной, как сам Ксенофонт, так что изображение счастливой брачной жизни Исхомаха на самом деле показывает нам домашнюю жизнь самого Ксенофонта.
«Домострой» начинается словами: «Однажды я слышал, как он вел разговор и о домашнем хозяйстве». Получается впечатление, что это сочинение служит продолжением какого-то другого. Вследствие этого еще в древности была высказана гипотеза, что «Домострой» есть продолжение «Воспоминаний о Сократе», есть как бы пятая книга их. Из числа новых критиков одни согласны с этим мнением, другие возражают против него, указывая на то, что в таком случае и «Пир» надо считать продолжением какого-то сочинения, так как и в нем подобное начало.
«Домострой» Ксенофонта является, может быть, первым опытом литературной обработки теории домоводства. Само собою разумеется, что домоводству и прежде учились, но знание достигалось практическим путем, без теории. Первыми теоретиками домоводства были софисты, избиравшие предметом своего преподавания именно практические, житейские вопросы. Мы имеем прямое свидетельство Платона о том, что софист Протагор учил, «как лучше всего управлять своим домом и как сделаться способным государственным деятелем и оратором» («Протагор» 318e). В другом месте у Платона Сократ рассказывает, что Менон «желает обладать такими знаниями и качествами, при помощи которых люди хорошо управляют домами и городами, ухаживают за родителями и умеют принимать и провожать сограждан и чужеземцев, как следует порядочному человеку» («Менон» 91a). Ту же мысль — о том, что домашнее хозяйство, как и управление государством, входит в программу философского образования и преподавания, — высказывает Сократ и в «Воспоминаниях» (IV 1, 2 и IV 2, 11). По-видимому, и в трагедиях Эврипида, близкого к софистам по воззрениям, попадались какие-то замечания по поводу домашнего хозяйства: у Аристофана одна женщина винит Эврипида, что он научил мужей запирать особыми замками и даже запечатывать кладовые, чтобы жены не могли распоряжаться припасами по своему произволу («Женщины на празднике Фесмофории», ст. 418 и след.). В первой половине IV века было уже много сочинений по разным практическим вопросам, как сельское хозяйство, коневодство, военное дело, даже кулинарное искусство. Таким образом, Ксенофонт в этом отношении не был единичным явлением.
В каком году или даже в какой период жизни Ксенофонт написал «Домострой», нельзя сказать, как и вообще хронология его сочинений неизвестна: мнения специалистов об этом часто расходятся до крайности. Видно только, что «Домострой» написан после «Анабасиса» (дата которого тоже неизвестна), т. е. после похода Кира, судя по упоминанию в главе IV Кира, Ариэя и забот персидского царя о земледелии. Всего вероятнее, что «Домострой» написан в Скиллунте, когда Ксенофонт приобрел достаточную опытность в сельском хозяйстве.
В последующие времена «Домострой» пользовался известностью: Цицерон перевел его на латинский язык; Теофраст (философ IV века до н. э.) в сочинении о домашнем хозяйстве (сохранившемся в числе сочинений Аристотеля) хвалит «Домострой»; Филодем (философ I века до н. э.) полемизирует с ним; Вергилий в своих «Георгиках» пользуется им. В новые времена он был любимым чтением (во французском переводе) у сельских хозяев во Франции.
Действующие лица в «Домострое» — Сократ и Критобул; Исхомах сам не участвует в беседе, а Сократ передает его разговор с женой. При разговоре Сократа с Критобулом присутствуют в качестве немых лиц еще «друзья» (3, 1).
Критобул, сын Критона, близкого друга Сократа, — еще молодой человек, богатый, но небрежно относящийся к своему состоянию, преданный любовным наслаждениям.
Исхомах, по-видимому, вымышленное лицо: правда, у Лисия (XIX 46) упоминается какой-то богатый человек, носящий это имя; но нельзя с уверенностью сказать, что он тождествен с нашим Исхомахом.
К какому времени Ксенофонт приурочивает этот разговор, видно из того, что в нем участвует Сократ: следовательно, разговор происходит раньше 399 года; с другой стороны, упоминается поход Кира, погибшего в 401 году. Таким образом, сценировку этого сочинения можно отнести только ко времени между этими двумя годами.
Глава 1
[Определение понятия о хозяйстве]
(1) Однажды я слышал, как Сократ вел разговор и о домашнем хозяйстве — приблизительно такой.
—Скажи мне, Критобул, не правда ли, домоводство — это название какой-то науки, так же, как медицина, кузнечное дело, плотничье дело?
—Думаю, что так, — отвечал Критобул.
(2) — Можем ли мы сказать, в чем состоит предмет домоводства, подобно тому, как мы могли бы сказать, в чем состоит предмет каждой из тех наук?
—Мне кажется, — отвечал Критобул, — дело хорошего хозяина состоит в хорошем управлении хозяйством.
(3) — А если бы мы ему поручили управлять чужим хозяйством, смог бы он так же хорошо управлять им, как своим, если бы захотел? — спросил Сократ. — Ведь плотник, хорошо знающий свое дело, так же мог бы и для другого делать то, что делает для себя; подобным же образом мог бы и хороший хозяин.
—Думаю, что так, Сократ.
(4) — В таком случае, может ли человек, знающий это дело, хотя бы он сам не имел состояния, получать плату за управление чужим хозяйством подобно строителю? — спросил Сократ.
—Да, клянусь Зевсом, и большую плату будет получать, если сможет, взяв в свои руки хозяйство, не только исполнять все что следует, но еще на излишки обогащать хозяйство, — отвечал Критобул.
(5) — А как мы определим хозяйство? То же ли это, что дом, или же и все, что человек имеет вне дома, тоже составляет часть хозяйства?
—Мне кажется, — отвечал Критобул, — все, что человек имеет, хотя бы оно находилось даже не в одном городе с владельцем, составляет часть хозяйства.
(6) — Но ведь и врагов люди имеют?
—Да, клянусь Зевсом, некоторые даже многих.
—Неужели и врагов мы назовем их имуществом?
—Это было бы смешно, — отвечал Критобул, — если бы человек, увеличивающий число врагов, сверх того еще получал бы плату за это.
(7) — Ведь мы решили, что хозяйство человека есть то же, что имущество.
—Клянусь Зевсом, — отвечал Критобул, — имущество — это то, что у человека есть хорошего; но если он имеет что дурное, того я не называю имуществом.
—По-видимому, ты называешь имуществом каждого вещи, полезные ему.
—Конечно, — отвечал он, — а то, что вредит, я считаю скорее убытком, чем приобретением.
(8) — Значит, если человек, купив лошадь, не умеет ею пользоваться, а падает с нее и получает вред, то лошадь для него бесполезна?
—Да, коль скоро приобретение есть нечто хорошее.
—Значит, и земля бесполезна для человека, который так возделывает ее, что получает убыток?
—Да, конечно, и земля бесполезна, коль скоро она его не кормит, а заставляет голодать.
(9) — Но ведь и овцы тоже, если бы кто от неумения пользоваться овцами получал убыток, и овцы для того не были бы полезны?
—Мне кажется, нет.
—Значит, ты, по-видимому, полезные вещи считаешь приобретением, а вредные — нет.
—Верно.
(10) — Итак, эти вещи, хоть они одни и те же, для умеющего пользоваться ими — приобретение, а для неумеющего — нет: например, флейта для того, кто умеет искусно играть, — приобретение, а для того, кто не умеет, она ничем не лучше бесполезных камней, разве только он ее продаст.
—Да, если он ее не продаст.
(11) — Вот именно: для того, кто не умеет пользоваться флейтой, она — приобретение, если он ее продает; а если не продает, а владеет ею — нет.
—Мы рассуждаем последовательно, Сократ, раз уже признано, что полезные предметы — приобретение. И в самом деле, если не продавать флейту, то она — не приобретение, потому что она совершенно бесполезна; а если продавать, то приобретение.
(12) На это Сократ заметил:
—Да, если умеешь продавать. А если продавать ее в обмен на вещь, которой не умеешь пользоваться, то и продаваемая флейта не есть приобретение, по твоему рассуждению.
—Видно, ты хочешь сказать, Сократ, что и деньги ничего не значат, если не умеешь пользоваться ими.
(13) — Да и ты, мне кажется, согласен с тем, что приобретение есть то, от чего можно получать пользу. Вот, например, если кто станет использует деньги на то, что купит себе гетеру и из-за нее повредит телу, повредит душе, повредит хозяйству, разве уж будут ему деньги полезны?
—Никоим образом, разве только мы будем утверждать, что приобретением являются и так называемые свиные бобы[396], от которых люди, поевшие их, сходят с ума.
(14) — Так если не умеешь пользоваться деньгами, надо отложить их подальше, Критобул, — чтобы даже и не считать их имуществом. А друзья, если умеешь ими пользоваться так, чтобы получать от них пользу, что скажем мы про них?