Ксенофонт – Греческая история (страница 72)

{33} Как Атарней попал в руки изгнанных из Хиоса демократов, рассказывает также Диодор (XVIII. 65. 4). Сообщив о том, как демократы были изгнаны из Хиоса (XVIII. 3; см. коммент. к кн. I, гл. 1, § 32), он прибавляет: «Они заняли Атарней, расположенный на материке против Хиоса, очень сильную природную крепость, и с этого времени стали выступать отсюда против хиосцев, делая вылазки». О том же Исократ (Панегирик. 144). Как указывает Эд. Мейер (Theopomps Hellenika. 113, прим. 2), «Атарней был занят при содействии персов, ставших в это время ревностными защитниками греческих демократий».

{34} Драконта — ср. Исократ (Панегирик. 40): «Драконт занял Атарней и, собрав войско из 3000 пельтастов, принудил к отпадению Мисийскую равнину».

{35} До этого времени — до 397 г.

{36} В мире — таким образом Тиссаферн считал себя обязанным соблюдать мир, заключенный Фарнабазом (выше, гл. 2, §§ 1 и 9).

{37} Об этом — т. е. о том, как бы выгнать греков из владений царя.

{38} Оба полководца — Тиссаферн и Фарнабаз.

{39} Что все эллины похожи на наемников Кира. Ксенофонт при всяком удобном случае рекламирует себя и своих бывших подчиненных.

{40} В то же время — неточное выражение, поставленное исключительно для того, чтобы придать изложению связность. Диодор (XIV. 17. 1) относит начало этого похода к архонтату Микона, т. е. к 402 г. По выкладкам нынешних ученых (Ed. Meyer. Gesch. d. Alt. V. 52; Forschungen zur alten Geschichte. II. 506 и сл.) эта война началась в 401 г. На те же причины этой войны указывает Павсаний (III. 17. 4); но у последнего при описании этой войны вместо Агиса всюду ошибочно назван Павсаний. Союз этот был заключен в 420 г. и носил враждебный лакедемонянам характер.

{41} Штрафа: вооруженные силы лакедемонян вторглись во время олимпийских торжеств в Элиду; за это они были присуждены элейцами к штрафу в 2000 мин. Лакедемоняне отказались уплатить этот штраф, и за это в 420 г. не были допущены к участию в олимпийских состязаниях.

{42} Вышел, чтобы венчать возницу — «чтобы показать, что он является действительным владельцем колесницы» (Фукидид. V. 50) и что фиванцы — только подставное лицо. О том же Павсаний в указ. месте.

{43} Отправив послов в Элиду и т. д. Диодор (XIV. 17. 5) передает еще следующие маловероятные подробности: «Они отправили десять послов с требованием, во-первых, даровать автономию подчиненным городам, а, во-вторых, взять на себя соответственную часть расходов по войне с афинянами». На это, по Диодору, элейцы ответили, что «лакедемоняне хотят поработить себе всех эллинов», и отказались выполнить их требования; по Павсанию (III. 8. 3), «элейцы ответили, что они не замедлят даровать автономию этим городам, как только они узнают об освобождении городов, подчиненных Спарте». Но это просто переделка заявления Эпаминонда на конгрессе 371 г. в Спарте (Павсаний. IX. 13. 2).

{44} Сбор войска — термин этот, выражаясь нынешним языком, означает и «объявление мобилизации» и «открытие военных действий».

{45} Отправили послов — см. ниже прим. на стр. 269. Об этом первом, неудачном походе рассказывает и Павсаний (III. 8. 4): «В этот раз войско, пройдя до Олимпии и Алфея, отошло назад, так как случилось землетрясение».

{46} Когда Агис вторгся в Элиду через Авлон. Рассказ Диодора (XIV. 17. 6—9) об этом вторжении почти ни в чем не совпадает с изложением нашего автора: «Они послали второго из царей, Павсания, против элейцев с войском из 4000 человек. С ним вместе выступили также значительные отряды, посланные почти всеми союзниками, исключая беотийцев и коринфян (последние были недовольны действиями лакедемонян и поэтому не участвовали в походе на Элиду). Павсаний вторгся в Элиду из Аркадии, одним ударом взял крепость Ласион, а затем повел войско по Акрорее и присоединил к себе четыре города: Фрест, Алий, Эпиталий и Опунт. Затем он пошел приступом на Пилос и овладел и этим пунктом, отстоящим приблизительно на семьдесят стадий от Элиды». Этот рассказ Диодора возбуждает недоумение; Павсаний, конечно, указан по ошибке вместо Агиса, но нельзя допустить, чтобы весь этот рассказ был позднейшим домыслом. Мне кажется правильной догадка Эд. Мейера (Theopomps Hellenika. 115): «(В рассказе Диодора) речь идет о вторжении аркадян (и ахейцев), которые, получив известие об успехах Агиса, «по собственной воле вторглись в Элиду и приняли участие в разграблении страны» (ниже, § 26). Как раз теперь они и захватил Ласион (ср. ниже, § 30: «Ласиону, оспариваемому аркадянами»)… В этом походе могли принимать участие и спартанцы…»

{47} Гимнасии — здания, в которых занимались гимнастическими упражнениями. В Элиде они наполнялись главным образом теми, которые тренировались перед выступлением на Олимпийских состязаниях.

{48} Скорее не хотел его взять, чем не мог. О событиях, затушевываемых здесь Ксенофонтом, мы узнаем из Диодора (XIV. 17. 9—10): «После этого он пошел на Элиду и расположился лагерем на холмах, находившихся на другом берегу реки. Элейцы за короткое время до этого призвали к себе на помощь отборный отряд из тысячи союзных этолийцев[570], которому было поручено охранять местность близ гимнасия. Павсаний пошел было приступом на эту местность, не приняв необходимых мер предосторожности: он был убежден, что элейцы никогда на отважатся на вылазку. Вдруг из города вышли и ринулись на лакедемонян этолийцы и большая толпа граждан; при этом они убили около тридцати человек. Павсаний сперва прекратил осаду, а затем, увидя, что взятие города — трудное дело, двинулся по стране, грабя и опустошая ее, хотя она и была священной».

{49} Приверженцы Ксения — об этом мятеже Павсаний (III. 8. 4) рассказывает следующее: «Элеец Ксений, бывший лично в союзе гостеприимства с Агисом и кроме того носивший титул проксена Лакедемонского государства, вместе с заправилами в государстве выступил против демократии; но прежде чем прибыл Агис со своим войском, чтобы поддержать их восстание, Фрасидей, бывший в то время вождем элидской демократии, победил в бою Ксения и его соратников и принудил их бежать из города».

{50} Измерять медимном серебро — поговорка, вероятно, означающая неизмеримое богатство. Медимн — мера сыпучих тел, равная 59 литрам.

{51} Гармоста Лисиппа — этот рассказ повторяется у Павсания (II. 8. 5); только Лисиппа он ошибочно называет Лисистратом.

{52} На родину — несколько по-иному рассказывает об этом Диодор (XIV. 17. 12): «Так как приближалась уже зима, он усилил элидские укрепления, оставил в них потребное количество войска, а сам с остальным войском отправился на зимовку в Диму».

{53} На следующее лето Фрасидей отправил в Лакедемон послов и т. д. По Павсанию (III. 8. 5) элейцы обязались еще срыть стены их города (по нашему автору, выше § 27, он их никогда не имел), по Диодору (XIV. 34. 1) — выдать свои триэры.

{54} Не принадлежало им — первоначально руководительство Олимпийскими празднествами принадлежало жителям Писы; они не имели крупных поселений и жили в деревнях, тогда как Элида с 471 г. уже была крупным городом. Около 580 г. руководительство Олимпийскими празднествами перешло к элейцам.

{55} Десятина — десятая часть добычи обыкновенно посвящалась богам.

{56} Большие почести, чем воздаются смертным, т. е. божеские почести. Ср. трактат нашего автора «О государственном устройстве лакедемонян» (XV. 9): «Воздаваемыми покойному царю почестями законы Ликурга имеют целью обнаружить, что лакедемонские цари почитаются не как люди, а как полубоги». Способ погребения спартанских царей подробно описывает Геродот (VI. 58). Основной труд, посвященный вопросу о «божественном» характере царской власти в Спарте, U. Kahrstedt. Griechisches Staatsrecht. I. Göttingen, 1922. См. также мою книгу: История античной общественной мысли. Москва: Гиз., 1929. Стр. 35 и 174 и указанную в примечаниях к этим местам литературу.

{57} Публичного траура — ср. Геродот (VI. 58): «После погребения царя, в течение десяти дней не совершается никаких дел на агоре[571] и не производятся выборы должностных лиц, но все эти дни посвящены трауру».

{58} Твоего настоящего отца — слово «настоящего» добавлено мною для смысла, так как обыкновенно под «твоим отцом» здесь разумеют Агиса[572]. Эта ошибка очень стара и освящена авторитетом древности: уже Плутарх именно так понял это место. При этом в дальнейшем получается бессмыслица; не будучи в силах справиться с нею, Плутарх в одном месте (Агесилай. III. 6) слова «на десятый месяц» заменил выражением: «более чем через десять месяцев», в другом (Алкивиад. 23): «по истечении которых (десяти месяцев)». Вслед за Плутархом и новейшие комментаторы видят в «твоем отце» Агиса, а чтобы получился смысл, предлагают всевозможные «поправки» к дошедшему до нас тексту Ксенофонта. Настоящим отцом Леотихида, по сообщению самосского историка IV в. перепатетика Дурида (очень доверять которому не стоит, так как он большой любитель сенсационных анекдотов)[573], был якобы Алкивиад (Плутарх. Агесилай. 3, со ссылкой на Дурида; Алкивиад. 20; Лисандр. 22; Павсаний, III. 8. 7—10, сообщая об этих событиях, имени Алкивиада не упоминает). Алкивиад якобы соблазнил Тимею, жену Агиса, не удовольствия и озорства ради, а из честолюбия, желая, чтобы его потомки царствовали в Спарте. Наряду с версией, дружественной Агесилаю, имевшей источником Ксенофонта, существовала и другая, дружественная Леотихиду. К ней восходит сообщение Павсания (III. 8. 7). В противоположность Дуриду, Павсаний не верит сплетне об Алкивиаде. По его словам, Агис совершил необдуманный шаг по отношению к своему сыну Леотихиду; какой-то злой демон внушил ему заявить в присутствии эфоров, что он не считает Леотихида своим сыном. Впоследствии Агисом овладело раскаяние; когда его больного несли на родину из Аркадии, во время нахождения его в Герее он поклялся в присутствии многочисленных свидетелей, что Леотихид — его настоящий сын, и просил их с мольбой и слезами довести об этом до сведения лакедемонян. Надо, однако, думать, что рассказ о заявлении Агиса в присутствии эфоров создан под влиянием точь-в-точь такого же рассказа Геродота (VI. 63 и 69) о спартанском царе Аристоне и его сыне Демарате, на что указывает и сам Павсаний. Достаточно сравнить свидетельства Геродота (VI. 63) и Павсания (III. 8. 7). Поэтому — быть уверенным в правильности сообщения, будто Агис когда-то сам отрекся от своего сына, нельзя. Как я показал в своей статье «Zum politischen Kampf in Sparta gegen Ende des V Jahrhunderts» («Klio». 21. 1927. Стр. 404—420), обвинение спартанского царя в незаконном рождении было шаблонным приемом, которым пользовались для устранения царей неугодного направления.