Ксенофонт – Греческая история (страница 47)
(18) После этого фиванцы в полной безопасности спустились с горы и соединились со своими союзниками аркадянами, аргивянами и элейцами; затем они тотчас же пошли приступом на Сикион и Пеллену{7}, после чего отправились походом на Эпидавр и опустошили всю Эпидаврскую область, и вернулись преисполненные высокомерного презрения ко всем своим противникам. Приблизившись к Коринфской городской крепости, они устремились бегом к воротам, от которых идет дорога на Флиунт, с целью вторгнуться через них, если они окажутся случайно открытыми. (19) Навстречу им вышли из города легковооруженные[435] и встретились с «отборным отрядом»{8} фиванцев на расстоянии менее четырех плефров от городской стены. Коринфяне взобрались на надгробные памятники[436] и другие возвышенные пункты и стали метать стрелы и дротики в фиванцев, причем в первых рядах было убито очень много людей и фиванцы обратились в бегство. Их преследовали на расстоянии приблизительно трех или четырех стадий. После этого коринфяне унесли все трупы и собрали их около городских стен. Фиванцы просили перемирия и выдачи трупов, коринфяне удовлетворили их просьбу и поставили трофей. Этот случай поднял бодрость духа у лакедемонских союзников.
(20) В это же время к лакедемонянам пришла по морю помощь от Дионисия{9} — более двадцати триэр. На них были кельты, иберы и около пятидесяти всадников. На следующий день фиванцы и прочие их союзники выстроились, заполнив всю равнину моря до смежных с городом[437] холмов: при этом они уничтожили все, что находили на равнине. Афинские и коринфские всадники почти не решались близко подходить к этому войску, видя, что противник многочислен и силен. (21) Зато всадники, присланные Дионисием, как мало их ни было, рассеялись по равнине и, подъезжая к фиванскому войску в разных местах, бросали в него дротики, затем, когда враг бросался к ним навстречу, — отступали, затем снова поворачивались к неприятелю и бросали в него дротики. Во время этих нападений они по временам сходили с коней и отдыхали. Если же в это время на них кто-либо нападал, они ловко вскакивали на коня и ускользали. Если же кто-либо решался преследовать их при отступлениях, отходя на большое расстояние от своего войска, они устремлялись против этих людей и. наносили им тяжкий урон своими дротиками, вынуждая все фиванское войско ради них двигаться вперед и отходить назад. (22) Фиванцы простояли здесь еще несколько дней и вернулись на родину{10}; то же сделали и все их союзники. После этого присланное Дионисием войско вторглось в Сикионскую область, сразилось с сикионянами в открытой равнине и одержало победу, причем сикионян пало около семидесяти. Затем они взяли приступом крепость Дерас. Этот первый вспомогательный[438] отряд Дионисия, выполнив все это, отплыл назад в Сиракузы. Фиванцы и все отложившиеся от Лакедемона до этих пор действовали единодушно, выступая в поход под предводительством фиванцев. (23) Но в это время выступил на политическую сцену некто Ликомед{11}, мантинеец по происхождению, никому не уступающий по знатности, очень богатый и честолюбивый человек. Он преисполнил сердца аркадян высокомерием, уверяя их, что только для них Пелопоннес — настоящее отечество, так как только они природные его жители{12}; кроме того, он указывал им, что аркадяне — самое многочисленное из греческих племен и занимает первое место по телесной силе. Доказательством их мощи он считал то, что нуждающиеся в вооруженной помощи{13} всегда обращаются преимущественно к аркадянам. Без помощи аркадян ни лакедемоняне никогда не вторгались в Аттику, ни фиванцы не шли теперь походом на Лакедемон.
(24) «Итак, — добавил он, — если вы хотите вести разумную политику, вы должны перестать следовать за всяким, кто вас ни позовет на помощь: до сих пор вы содействовали росту лакедемонского могущества, выставляя свои контингенты в лакедемонское войско; если вы теперь не остережетесь заблаговременно, будете продолжать войну под руководством фиванцев и не потребуете, чтобы верховное командование войском чередовалось между вами и ими, то смотрите, чтобы они не оказались для вас вторыми лакедемонянами». Эти речи преисполнили гордостью сердца аркадян и послужили к необыкновенной популярности Ликомеда; его одного только считали достойным называться мужем. Затем произошли выборы должностных лиц, и были выбраны те, которых он рекомендовал. Благоприятное стечение обстоятельств также содействовало росту самомнения аркадян.
(25) В это время аргивяне вторглись в Эпидаврскую область и, будучи окружены и лишены выхода наемниками Хабрия, афинянами и коринфянами, находились в самом критическом положении. Однако, на помощь к ним пришли аркадяне и вывели их из затруднительного положения, несмотря на то, что им пришлось бороться не только с людьми, но и с самой природой. Далее, аркадяне пошли походом на Асину, лежащую в Лаконской области, победили в бою лакедемонский гарнизон, убили Геранора, занимавшего ранее должность спартанского полемарха, и предали разграблению предместье Асины.
Когда они решали выступить в поход, им не могли помешать ни ночь, ни вьюга, ни продолжительность пути, ни непроходимые горы. По всем этим причинам они считали себя в это время самыми храбрыми из греков. (26) Эти же причины вызвали зависть и недоброжелательство фиванцев к аркадянам. Элейцы просили, чтобы аркадяне выдали им города, прежде отнятые у них лакедемонянами[439], но убедились, что аркадянам нипочем данные ими обещания; что для них дороже всего интересы трифилийцев и других отпавших от элейцев племен, так как последние утверждают, что они — аркадяне{14}. Поэтому и элейцы стали относиться враждебно к аркадянам.
(27) Таким образом, каждый из союзников был преисполнен высокомерия. В это время прибыл от Ариобарзана{15}[440] абидосец Филиск с большой суммой денег. Он начал с того, что созвал для переговоров о мире в Дельфы фиванцев, их союзников и лакедемонян. Собравшиеся здесь послы не доверили божеству решение вопроса о том, какие условия мира будут наилучшими, а стали обсуждать этот вопрос между собой. Так как фиванцы не соглашались признать господство лакедемонян над Мессеной{16}[441], Филиск собрал большое наемное войско{17} для войны в союзе с лакедемонянами.
(28) Во время этих событий прибыл также второй вспомогательный отряд от Дионисия. Афиняне полагали направить его в Фессалию[442] против фиванцев, лакедемоняне — в Лаконию. На собрании союзников верх взяло второе мнение, и присланный Дионисием отряд поплыл вокруг Пелопоннеса в Лакедемон и примкнул к Архидаму{18}, который выступил в поход во главе гражданского ополчения. Он взял приступом Карии и перебил всех оставшихся в живых граждан. Оттуда он немедленно отправился походом на Паррасии, лежащие в Аркадии, и вместе с прибывшим от Дионисия отрядом предал разграблению эту область.
Когда на помощь паррасийцам пришли аркадяне и аргивяне, Архидам отступил и расположился лагерем на холмах, господствующих над Медеей. В то время как он занимал эту позицию, начальник присланного Дионисием вспомогательного отряда Киссид заявил, что уже истек срок, на который он был прислан. Заявив это, он немедленно же двинулся по дороге на Спарту. (29) Однако, во время этого похода мессенцы отрезали Киссиду путь, загнав его в ущелье, и он отправил гонца к Архидаму с просьбой о помощи{19}. Последний двинулся на помощь, но когда он прибыл к тому месту дороги, где от нее ответвляется дорога на Евтресии, аркадяне и аргивяне продвинулись по направлению к Лаконской области, также имея в виду отрезать ему отступление на родину. Он вышел на ровную площадку, расположенную при слиянии дорог на Евтресии и Медеи, и там выстроил войско для боя.
(30) Рассказывали, что он обошел ряды войск и обращался к воинам с такими увещаниями: «Граждане, если мы теперь проявим храбрость, мы снова сможем смотреть друг другу прямо в глаза{20}: мы передадим нашим потомкам отечество в таком же состоянии, в каком получили его от своих отцов. Положим же конец такому положению, при котором нам приходится стыдиться детей, жен, стариков и иностранцев, в глазах которых мы прежде были лучшим образцом храбрости из всех греков».
(31) Во время этой речи ясная погода, как передают, внезапно сменилась громом и молнией: в этом видели счастливое предзнаменование для Архидама. Кроме того, случилось так, что у правого фланга войска как раз оказался священный участок и статуя Геракла{21}[443]. Все это, как говорят, придало воинам столько храбрости и смелости, что начальникам трудно было удержать их от стремления броситься вперед. Когда же Архидам вывел войско в бой, лишь немногие из врагов выдержали штыковой натиск и пали на своих позициях, все остальные обратились в бегство и были перебиты при отступлении. Множество их погибло от рук всадников; очень многие также пали под ударами кельтов[444]. (32) Когда битва окончилась, лакедемоняне водрузили трофей и тотчас же послали на родину гонца Демотела с известием о победе. Они передали обо всем блеске этой победы: из лакедемонян не погибло ни одного, а противников их пало огромное множество. Передают, что, когда спартанцы услышали эту весть, они все залились слезами{22}, включая Агесилая, геронтов и эфоров: настолько одинаково выражается у людей и горе и радость. Этой неудаче аркадян радовались фиванцы и элейцы не многим меньше, чем лакедемоняне, — до такой степени они были недовольны высокомерием аркадян.