Ксенофонт Эфесский – Анабасис. Греческая история (страница 132)

⁶⁶ О нем см. выше, кн. II, гл. 1, § 29 и коммент, к кн. III, гл. 4, § 1. Зимой 395/394 г. после битвы при Галиарте он отправился в Вавилон, в зимнюю резиденцию персидского царя. Его поездка увенчалась полным успехом. Он получил большую сумму денег, и по его представлению главноначальствование на море было передано Фарнабазу. В феврале или марте 394 г. до н. э. Конон вернулся к своему флоту (Диодор, XIV, 81, 4–6).

⁶⁷ А именно — контингенты азиатских городов.

⁶⁸ Это войско прибыло сюда из-под Коринфа. Ср.: Лисий, XVI, 16: «После этого, когда в Коринфской области были заняты укрепленные пункты, так что удалось обезопасить себя от вражеского нападения, а в Беотию вторгся Агесилай, было принято внесенное архонтами предложение отделить те части войска, которые выступят для борьбы с ним в Беотию».

⁶⁹ Устройство спартанского войска описано ниже, кн. VI, гл. 4, § 12. По Плутарху (Агесилай, 17), лакедемонян было больше: «Он призвал к себе две моры из числа участвовавших в деле под Коринфом. Лакедемоняне, оставшиеся на родине, преисполненные уважения к Агесилаю, открыли среди граждан младших призывных категорий запись желающих присоединиться к войску царя. Все с большой охотой записывались; правительство выбрало из них пятьдесят наиболее цветущих и сильных и послало к Агесилаю».

⁷⁰ Через Коринфский залив.

⁷¹ См. ниже, коммент, к § 17.

⁷² См. кн. III, гл. 5, § 6.

⁷³ Гоплитов, по Ксенофонту, было одинаково у обеих сторон. Ср.: Агесилай, 2, 9: «Стало видно, что фаланги обеих сторон как раз равны друг другу по силе; точно так же и обе конницы по численности были равны друг другу».

⁷⁴ «Ксенофонт преувеличивал военное значение этой битвы, так как это было величайшее из сражений, в котором он сам участвовал» (Ed. Meyer, Gesch. d. Alt., V, 237). См.: Плутарх, Агесилай, 18: «Ксенофонт называет эту битву величайшей из всех бывших когда-либо битв; он сам принимал в ней участие, переправившись вместе с Агесилаем из Азии и сражаясь на его стороне».

⁷⁵ Не навстречу фиванцам, против которых (на левом фланге Агесилая) стояли орхоменцы: они устремились на стоявших против них аргивян, занимавших левый фланг в войске фиванцев.

⁷⁶ Возможно, что они также были под командой Гериппида. Ср. недостаточно ясное указание нашего автора в «Агесилае» (2, 11): «Им осталось пробежать еще около трех плефров, когда из строя войска Агесилая также выбежали наемники под начальством Гериппида. Это были кое-кто из отправившихся с ним в поход с родины и из наемников Кира, а вместе с ними ионийцы, эолийцы и жители Геллеспонта».

⁷⁷ Маневр поворота состоял в том, что войско, оставаясь на той же площади, при помощи внутренних перемещений перестраивалось так, что фронт его оказывался обращенным против врага, напавшего с фланга или с тыла. В нашем случае фронт занял место прежнего тыла, а тыл — фронта. См.: Ксенофонт, Киропедия, VIII, 5, 15.

⁷⁸ Аргивяне.

⁷⁹ Т. е. расставили воинов плотнее друг к другу.

⁸⁰ Агесилай поступил так, потому что хотел извлечь всю возможную пользу из этой победы и окончательно уничтожить фиванцев (Ed. Меуеr, Gesch. d. Alt., V, 237).

Совсем по-иному описывает эту битву беотиец Плутарх (Агесилай, 18).

⁸¹ В «Агесилае» (2, 12) Ксенофонт прибавляет еще: «Не слышно было яростных криков, но не было и полной тишины: был тот шум, который так характерен для ожесточения и битвы».

⁸² Совсем по-иному описывает эту битву беотиец Плутарх (Агесилай, 18): «Лакедемоняне боролись на жизнь и на смерть с крайним ожесточением. Им не удалось уберечь от ран Агесилая: он получил сквозь панцирь целый ряд ударов копьями и кинжалами, и его с трудом удалось вынести живым из сражения. Они выстроились перед ним плотной стеной и убили много врагов, причем и сами потеряли очень много людей. Когда обнаружилось, что разбить фиванцев с фронта — очень трудная задача, они принуждены были принять план, отвергнутый ими в начале сражения. Они нарочно расступились перед фиванцами и дали им пройти между своими рядами, а затем, когда последние, увидев, что прорыв уже совершен, стали подвигаться более беспорядочными массами, погнались за ними и, поравнявшись, напали на них с флангов. Однако им не удалось обратить врагов в бегство: фиванцы отошли к Геликону, причем эта битва преисполнила их самомнением, так как им удалось остаться непобедимыми, несмотря на то что они были одни, без союзников».

⁸³ Афины Итонии (Плутарх, Агесилай, 19; Павсаний, III, 9, 13).

⁸⁴ Подробнее в «Агесилае» (2, 13–15): «Агесилай, несмотря на полученные им во все места тела и всевозможным оружием многочисленные раны, не забыл долга перед богами и приказал позволить скрывшимся в храме уйти, куда им будет угодно, строго запретив обижать их и приказав всадникам своей гвардии сопровождать их до тех пор, пока они не прибудут в безопасное место. Когда окончилась битва, в том месте, где произошла схватка, можно было видеть ужасное зрелище: вся земля была напоена кровью, трупы — свои и вражеские — кучами лежали вместе; здесь же валялись пробитые щиты, сломанные копья и кинжалы без ножен, — частью на земле, частью вонзенные в тела, а частью еще в руках. В этот день (так как было уже поздно) они ограничились тем, что стащили трупы в одно место внутрь расположения войск, поужинали и легли спать».

⁸⁵ Речь идет, конечно, не о добыче, отобранной у беотийцев, а о той, которую Агесилай награбил еще в Азии. Это понял уже Плутарх (Агесилай, 19).

⁸⁶ По Диодору (XIV, 84, 1–2), битва эта окончилась вничью. «Когда произошел бой, фиванцы обратили в бегство стоящую против них часть неприятельского войска и преследовали до самого лагеря; остальная часть фиванского войска некоторое время выдерживала натиск Агесилая и его воинов, а затем была вынуждена бежать. Поэтому-то лакедемоняне и решили, что (они — победители) в этой битве и поставили трофей, а затем выдали трупы врагам. В этой битве со стороны беотийцев и их союзников погибло более шестисот, со стороны же лакедемонян и их соратников — триста пятьдесят. Сам Агесилай также был весь покрыт ранами; его отвезли в Дельфы, и здесь он посвятил себя заботам о своем здоровье».

⁸⁷ Дословно: лучшие. У авторов того направления, к которому принадлежал Ксенофонт, это — синонимы.

⁸⁸ См. кн. III, гл. 5, § 1.

⁸⁹ В честь Артемиды Евклеи (т. е. Достославной). Во время этих празднеств происходили публичные сценические состязания в театре (ниже и Диодор, XIV, 86, 1).

⁹⁰ Краней — расположенный близ Коринфа гимнасий с кипарисовой рощей.

⁹¹ См. ниже, § 7.

⁹² Т. е. из сторонников демократии.

⁹³ Остальные, как можно заключить из § 8, бежали в Сикион. Такое изменение государственного строя, когда государство лишается всех своих установлений и всякой самостоятельности, а граждане его входят как полноправные члены в другой государственный организм, называлось в Греции синтелией.

⁹⁴ Метеки (поселившиеся в государстве иностранцы, не получавшие никаких политических прав, а также стесненные и в гражданских правах) — точнее, бывшие метеки. Речь идет об аргивянах.

⁹⁵ Т. е. изгнать повинных в кощунственном осквернении алтарей убийством и совершить очистительные возлияния.

⁹⁶ Т. е. аристократический строй. Для Ксенофонта это — синонимы.

⁹⁷ См. ниже, коммент, к кн. VI, гл. 4, § 12.

⁹⁸ Дорога из города в гавань в Коринфе (как и в Афинах и многих других городах) была огорожена с обеих сторон параллельными друг другу стенами. Размещение войск изображено на прилагаемой схеме (см. с. 590).

⁹⁹ См. выше, гл. 2, § 23.

¹⁰⁰ Их было только 150 человек (§ 9); однако отсюда еще нельзя заключать, что и стоявшие против них наемники с Ификратом во главе были также малочисленны: по-видимому, это был только что собранный, плохо обученный сброд; выше эти наемники нигде не упоминаются.

¹⁰¹ Т. е. что, вследствие слишком большой длины фронта, строй получается недостаточно глубоким.

¹⁰² То же, что гиппарх, начальник эскадрона лакедемонской конницы.

¹⁰³ Очевидно, на щитах была начертана первая буква названия города: на фиванских — Θ, на лакедемонских — Л, на сикионских — Σ.

¹⁰⁴ Кастором и Поллуксом.

¹⁰⁵ Ификрата со своими наемниками. См. схему II.

¹⁰⁶ По-видимому, коринфяне были вместе с ними.

¹⁰⁷ Став в положение, отмеченное на схеме II пунктиром.

¹⁰⁸ Щиты аргивян были обращены к Коринфу, так что к лакедемонянам были обращены их ничем не прикрытые правые бока.

¹⁰⁹ Возвращавшимися после того, как им удалось загнать Ификрата с его наемниками в город.

¹¹⁰ См. § 9.

¹¹¹ Которых лакедемоняне давно уже ждали (см. § 9).

¹¹² Проходящего из Сикиона на Истм.

¹¹³ Теперь приведу рассказ Диодора (XIV, 86) об описанных событиях: «Некоторые приверженцы правящей партии в Коринфе, руководимые личными соображениями, составили заговор и устроили погром в то время, как в театре шли публичные сценические состязания, посеяв в городе братоубийственную рознь, причем в этом дерзком замысле приняли участие и аргивяне. Во время этого погрома было убито сто двадцать граждан, и пятьсот было отправлено в изгнание. В то время как лакедемоняне приготовлялись к тому, чтобы вооруженной силой заставить коринфян впустить назад в город изгнанников, афиняне и беотийцы пришли на помощь убийцам, желая сделать Коринф своим владением. Коринфские беглецы вместе с лакедемонянами и их союзниками напали ночью на Лехей и пристань и овладели ими с боя. На следующий день выступило войско горожан под предводительством Ификрата, и произошла битва, в которой победили лакедемоняне, перебив немало людей. После этого беотийцы и афиняне, а вместе с ними аргивяне и коринфяне подвели все свое войско к Лехею. Сперва им удалось осадить город и даже прорваться внутрь стен; но лакедемоняне и коринфские изгнанники дали им мужественный отпор и вытеснили из крепости беотийцев и всех их союзников. Последние, потеряв около тысячи воинов, принуждены были отступить в город» (Коринф).