Ксенофонт Эфесский – Анабасис. Греческая история (страница 124)

¹³⁰ Всадники не всегда носили щиты; но в данном случае они должны были быть готовы выступить и как всадники, и как гоплиты.

¹³¹ См. коммент, к кн. I, гл. 2, § 10.

¹³² Эксонейцы — жители прибрежного аттического дема Эксоны.

¹³³ По Диодору (XIV, 32, 6), тридцать правителей отправили своих послов еще до смерти Крития; Аристотель (Афинская полития, 37,2) смешивает это посольство с посольством, призвавшим Каллибия (см. выше, гл. з,§ 13).

¹³⁴ Об этом посольстве подробно рассказывает Лисий (XII, 58): «Фидон (один из десяти правителей), отправившись в Лакедемон, стал убеждать лакедемонян идти походом на Афины, ложно утверждая, что иначе город попадает в руки беотийцев, и приводя другие доводы, которые он считал наиболее убедительными для них. Однако ему не удалось добиться этого — потому ли, что жертвоприношения не давали благоприятных предзнаменований, или просто потому, что лакедемоняне не желали вмешиваться. Зато ему удалось получить ссуду в сто талантов для найма охотников и согласие на то, чтобы во главе этого наемного войска стал Лисандр, благосклонно относившийся к олигархии». Призванное войско состояло из 1000 воинов и 40 кораблей (см. коммент, к § 23).

¹³⁵ О том, как эти деньги были впоследствии возвращены лакедемонянам, рассказывает Демосфен (XX, 11–12): «Когда граждане примирились между собой и был водворен прочный порядок в государстве, лакедемоняне прислали послов с требованием возврата денег. Произошел спор: одни говорили, что эти деньги должны вернуть те, кто их занимал, т. е. партия, в руках которой был город; другие же полагали, что надо выплатить эти деньги из общих — казенных — сумм, дабы это было первым проявлением общего согласия. И народ, как говорят, склонился на сторону того, чтобы внести эти деньги из казенных сумм, и таким образом согласился участвовать в этом расходе, чтобы ничем не расстраивать установившейся солидарности». Ср. также: Исократ, VII, 68.

¹³⁶ Это было не гражданское ополчение, а наемное войско.

¹³⁷ Другие писатели объясняют поведение Павсания мотивами гуманности. Так, Юстин (V, 10) говорит, что Павсанием руководило сострадание к изгнанникам и ему хотелось вернуть их на родину. Периэгет Павсаний (III, 5,2) говорит, что «он не желал, усиливая тираническую власть безбожных людей, покрыть Спарту несмываемым позором». Диодор (XIV, 33,6) контаминирует обе причины: «Лакедемонский царь Павсаний, с одной стороны, завидовал Лисандру, с другой — видел, что Спарта приобретает печальную репутацию у греков».

¹³⁸ Т. е. большинство, так как всего эфоров было пять. См. коммент, к кн. I, гл. 2, § 1.

¹³⁹ Галипед — прибрежная низменность между Пиреем и Афинами.

¹⁴⁰ Все лакедемонское войско делилось на шесть мор; численность каждой моры не была постоянной.

¹⁴¹ Часть Пирейской гавани; точное положение ее неизвестно.

¹⁴² В сражении участвовали только две моры (§ 31), следовательно, и только два полемарха, так как во главе каждой моры стоял полемарх (см. ниже, коммент, к VI, 4, 12).

¹⁴³ Керамик — северо-западная часть Афин.

¹⁴⁴ Дем Галы Эксонидские находился на Галипеде (см. выше).

¹⁴⁵ Бывшей в меньшинстве. См. § 36.

¹⁴⁶ В Спарте часто упоминается Народное собрание — экклесия. В экклесии могли принимать участие все спартиаты; с другой стороны, наш автор (III, 3,8) упоминает малую экклесию, в которой, вероятно, принимали участие только «гомеи» (равноправные, см. ниже, коммент, к кн. III, гл. 3, § 5), да и из них, вероятно, только достигшие определенного возраста. Так думают Schomann — Lipsius (Griech. Altertiimer, 240). Кто назывались экклетами — члены большой или малой экклесии, — при современном состоянии наших знаний решить невозможно.

¹⁴⁷ Текст испорчен. Перевожу по смыслу.

¹⁴⁸ Имеется в виду закон Солона «о вреде, причиненном четвероногими», по которому полагалось «кусающуюся собаку выдать пострадавшему, посадив ее на цепь длиной в четыре фута» (Плутарх, Солон, 24).

¹⁴⁹ Возвращение пирейских изгнанников произошло 12 боэдромия (4 октября) 403 г. до н. э.

¹⁵⁰ На третий год (Аристотель, Афинская полития, 40).

¹⁵¹ Этому закону впоследствии (Плутарх, Цицерон, 42; Геродиан, V, 4, 18) было дано столь распространное теперь название — амнистия, т. е. «забвение» («oblivio» — Heпот, Биография Фрасибула, 3, 2). Формула клятвы сохранилась у Андокида (О мистериях, 90): «Я не буду помнить зла и мстить никому из граждан, кроме тридцати правителей и «коллегии одиннадцати»; из последних я не буду мстить тем, кто согласится дать ответ в своей деятельности во время власти».

К книге третьей

¹ В 402/401 г. до н. э. Поход Кира произошел летом 401 г. до н. э.; полуторагодичный промежуток с осени 403 по весну 401 г. до н. э. Ксенофонт опускает совершенно.

² Об этом посольстве упоминают также Диодор (XIV, 19) и Плутарх (Артаксеркс, 6). Ксенофонт в «Анабасисе» умалчивает о нем, см. коммент, к § 2.

³ См. кн. I, гл. 5, § 2 сл.

⁴ См. коммент, к § 2.

⁵ При Кунаксе, близ Вавилона. Произошла она осенью 401 г. до н. э. (Анабасис, 1, 8).

⁶ Черного.

⁷ Речь идет о знаменитом «Анабасисе» того же Ксенофонта, где описывается этот поход. По господствующему ныне в науке мнению, уже до выхода в свет «Анабасиса» появилось несколько мемуаров об этом походе, и в них, по мнению Ксенофонта, его роль была недостаточно подчеркнута. Действительно, источник Диодора, как доказал Месс (Rhein. Mus., LXI, 360 сл.), главным образом пользовался при описании похода Кира (XIV, 19 сл.) Ксенофонтовым «Анабасисом»; однако из того факта, что имя Ксенофонта здесь умышленно не упоминается до гл. 37, когда остатки участников похода прибыли во Фракию, можно заключить, что источник Диодора не верил сообщениям Ксенофонта о его роли в этом походе и исправлял эти известия на основании труда, восходящего к другому первоисточнику, быть может к мемуарам Софенета Стимфалийского. Появлением в свет таких мемуаров и обусловлено возникновение «Анабасиса», носящего таким образом апологетический характер. Чтобы внушить больше доверия к своему рассказу, Ксенофонт выпустил этот труд от имени сиракузянина Фемистогена. Ср.: Плутарх, (О славе афинян, С. 345 Е): «Ксенофонт был собственным историком, так как он описал свое командование, увенчавшееся успехом. Он приписал это повествование сиракузянину Фемистогену, уступив другому славу написания этого труда, чтобы рассказ его, трактующий как бы не о самом авторе, а о другом лице, казался достовернее». Вообще, как указывает Эд. Мейер (Gesch. d. Alt., V, 185), Ксенофонт в «Анабасисе» охотно заменяет исторические лица псевдонимами: так, упоминаемый в кн. II, гл. 1, § 12 «юный философ Феопомп из Афин» не кто иной, как сам Ксенофонт. Далее, «Анабасис» был написан между 379 и 371 гг. до н. э. (Gesch. d. Alt., III, 278), когда Спарта еще была в хороших отношениях с Персией, и поэтому выгодно было затушевывать ее бывшую связь с повстанцем Киром; поэтому Ксенофонт в «Анабасисе» ничего не упоминает об официальных сношениях Кира со Спартой, а лакедемонский наварх Самий (о нем рассказывает также Диодор (XIV, 19)) фигурирует здесь под псевдонимом Пифагора (Анабасис, 1,4, 2). Наша «Греческая история» написана уже после 367 г. до н. э., когда Персия стала на сторону Фив; поэтому здесь открыто рассказывается о посольстве Кира к лакедемонянам, и Самий назван собственным именем.

⁸ Здесь мы имеем дело с односторонним изложением фактов: под властью Кира эти города, разумеется, были не более свободными, чем под властью Тиссаферна. Далее, города эти не «отпали от Тиссаферна к Киру», а были отторгнуты Лисандром, который ввел в них олигархический строй в самой тяжелой форме, в форме «правления десяти». (Об этом «отпадении» Ксенофонт сообщает также в «Анабасисе» (I, 1, 6).) Теперь, после подавления мятежа Кира, персидское правительство, естественно, становится на сторону враждебных ему демократий и, где только может, свергает олигархов. Такой переворот произвел за некоторое время до этого Тиссаферн в Милете (Полиэн, VII, 18, 2). Поэтому эти «города», т. е. господствующие в них олигархии, обратились за помощью к Спарте не из любви к «свободе», а ради своих собственных интересов. Точно так же и Спарта, решившись открыто выступить против персов, не руководилась патриотизмом; спартанское правительство понимало, что ряд демократических переворотов в городах Малой Азии подымет дух его политических врагов и подорвет его престиж. Однако, несмотря на такое положение вещей, лакедемонянам был очень нежелателен открытый разрыв с царем; поэтому, как сообщает Диодор (XIV, 35,6), они, прежде чем открыть военные действия, отправили к Тиссаферну послов с заявлением, чтобы он не выступал с вооруженной силой против греческих городов, но это посольство осталось безрезультатным: Тиссаферн первый открыл военные действия, осадив Киму. Однако зима уже надвигалась, а взять этого города он все не мог; поэтому он, сняв осаду, выдал военнопленных за большой выкуп.

⁹ По Диодору (XIV, 36,1), была послана тысяча граждан; но здесь «граждане» простой синомим слова «лакедемоняне» (Ed. Meyer. Theopomps Hellenika, 107, пр. 1) и противопоставляются пелопоннесцам. Действительно, спартиаты вообще никогда не вербовались в солдаты для экспедиций в Азии и участвовали в них только в качестве высших полководцев. Неодамоды (см. выше, кн. I, гл. 2, § 18) хотя и не имели политических прав, но тем не менее подводились под понятие «лакедемоняне».