Ксения Замотаева – Провидица. Сквозь призму снов (страница 9)

За эту долю секунды в голове пронеслось куча вариантов развития событий, одна картинка молниеносно сменяла другую. Я воспринимала реальность, как в замедленной съемке. Волк, не переставая рычать и скалиться, слегка опустил голову, сжался в пружину и прыгнул, чтобы не терять время, а разом преодолеть расстояние до меня. С ума сойти, какой он огромный!

Я не сводила взгляд с его морды, все так же стояла вполоборота, одной рукой держась за стену, а ноги застыли на разных ступеньках. Сердце едва билось, пропуская удары, а его пасть становилась все ближе и ближе.

Прозвучал выстрел. Я зажмурилась и повернула голову в другую сторону. Следом еще четыре выстрела. Когда все стихло, я открыла глаза и увидела волка. Он лежал на боку, на стене напротив лестницы шел кровавый след от его туши и четыре круглых отверстия.

Крейг прошел мимо меня, держа револьвер в готовности на вытянутой руке. Спустившись, пнул. Зверь надрывно зарычал. В его рыке звучала боль, но он не сдавался.

– Отлично, пока не сдох. Мне нужна твоя помощь. – Крейг протянул мне оружие. – Глаз с него не спускай, я сейчас.

Я не могла пошевелиться. Мое тело не слушалось, да и разум, собственно, тоже. Скользнула мысль, что я уже умерла и абсолютно не владею телом.

– Кэйтлин! – рявкнул Крейг, пытаясь выдернуть меня из оцепенения. – Не время стоять столбом! Соберись!

Он все так же протягивал револьвер и смотрел на меня, поджав губы. Я взяла его дрожащими руками и нервно закивала головой:

–Да, конечно…

Страх подкатывал к горлу, превращаясь в душащие слезы. Я жива!

Крейг покосился на меня, будто не доверяя, и побежал по коридору. Вернулся через пару минут с большим мотком каната и толстой блестящей цепью с увесистым карабином.

– Он был один. Том без сознания в первой камере. Так. Этого нужно связать, пока он не успел залечить раны. Четыре пули вошли в стену, пятой нет. Значит, она внутри. Это хорошо, – бормотал Крейг про себя, массивной веревкой связывая лапы двойным узлом. – Она должна его задержать. Кэйт, помоги мне его приподнять.

Я положила оружие и помогла Крейгу связать оборотня. Огромную цепь с карабином мы закрепили на его шее. За эту же цепь отбуксировали его во вторую комнату слева по коридору и пристегнули карабин к железному изголовью кровати, привинченной к полу. Мой спаситель закрыл железную дверь и задвинул засов.

– Оставь его. Сам придет. – Он перехватил меня на полушаге от первой камеры, в которой без чувств лежал Том. – Пойдем.

– А он точно живой? – спросила я в спину Крейгу, который, видимо, оказался злопамятным.

– Да что с ним будет. Такие не умирают от испуга. Я проверял, – многозначительный ответ донесся до меня уже с другого конца коридора.

Я поверила ему на слово и побежала вслед, оставив задиристого мальчишку лежать на холодном бетонном полу в темноте.

– Откуда он мог взяться? В смысле, этот волк, а не Том. – Я остановилась в центре гостинной, глядя, как Крейг перебирает папки, расставленные на железном стеллаже.

– Ты знаешь, в голову приходит только одно разумное объяснение. И я очень не хочу, чтобы это оказалось правдой. – Он говорил медленно, особенно подчеркнув последнее предложение, и продолжал поиск.

– Ты думаешь, это Том его впустил?

Страшное подозрение распускало корни, опутывая всю меня, прорастая глубоко в душу. Как можно теперь существовать с ним под одной крышей?

– Давай немного подождем и спросим его. Не думаю, что он бы смог это сделать. Он же трусишка в душе. Сопляк. – Крейг глубоко вздохнул. – Нужно время.

– Так чего ты там делаешь, его же связать нужно! Вдруг он узнает, что мы все поняли и решит удрать? Как мы его потом искать будем? – во мне поднималось негодование. – Ты готов спустить ему это с рук?

– Да подожди, не нервничай. Никуда он не денется. Я же говорю, ему гораздо страшнее, чем тебе. Это он только храбрится и делает вид, что он крутой и бесстрашный.

Он наконец нашел ту папку, что искал, жестом пригласил меня на диван и уселся рядом. Сидела я как на иголках, задыхаясь от несправедливости, ерзала, готовая по первому щелчку бежать и обезвреживать опасного предателя.

– Смотри. Я пытался систематизировать нападения. Дохлый номер, если честно. Но в этом городе нападения совершают исключительно черные волки. Я пытался фотографировать их морды, хотел найти закономерность. Ты же знаешь, что у всех животных, как и у лиц людей, уникальны их визуальные черты? – Он показал несколько фотографий. – Удивительно то, что я видел пару похожих. Скорее всего, это были родственники. Но среди всех нами убитых не было ни одной волчицы. Они все были самцами. Или мужчинами, это как посмотреть. – Он листал страницы, в которых перемешивались фотокарточки и заметки рядом с ними.

– И что я должна понять? – Я растерянно уставилась на него.

– А то, что никто из них не нападал в одиночку. Их было всегда минимум двое. Максимум пять, как у тебя во дворе.

– Но на меня напал один!

– Верно. Но мы преследовали пятерых. – Он закрыл папку. – Еще интересный момент, что у них у всех голубые глаза. Для черных животных голубой цвет глаз – не норма. Это аномалия. А тут вот их сколько. Ну и напоследок еще одна загадка: После смерти их глаза становятся карими, будто гаснут!

Я передернула плечами. У меня ведь было такое же ощущение, будто у них огненный взгляд… Но во дворе мертвых волков не рассматривала. Как-то не до того было.

– Пойдем уже Тома хотя бы закроем. Нельзя же так! – попросила я, пытаясь отвлечься от жутких воспоминаний.

– Тут дела помимо него есть. Скоро кровь впитается в бетон и мы не сможем уже избавиться от запаха гниения. Ты пока можешь сварить кофе или уйти к себе, незачем тебе на это смотреть еще раз. А я обещаю, что пригляжу за Томом, чтобы тебе было спокойней. Отдыхай. Через час выдвигаемся искать Одри.

Он наградил меня нежным, отеческим взглядом. Так смотрят папы на своих маленьких детей, когда тем страшно, и говорят, что все будет хорошо. Мне сейчас хотелось верить в то же самое.

Я кивнула. Мои покалывания и нервное состояние постепенно начали притупляться. Осталось собраться с мыслями. Если бы я только могла по своему желанию "включать" свои видения… Но оставалось только следовать и повиноваться логичному, холодному и здравому уму моего нового седого друга. Теперь и он спас мне жизнь.

Глава 6

Одри гнала всю ночь, боясь остановиться. Опасалась, что ее будет преследовать новый знакомый, а также 一 что он не так уж безобиден и добр, как хотел казаться.

К утру она добралась до проката и вернула машину. Долго смотрела, как закрываются автоматические ворота гаража. Все-таки она неравнодушна к автомобилям. Особенно к таким быстрым и надежным, как ее Додж Челенджер. Жаль, что она познакомилась с этим чудом так поздно.

С сожалением оставив машину, она отправилась в сторону вокзала. Она смертельно устала и хотела скорее оказаться в кровати. Столько событий, столько нового. И сколько еще предстоит узнать из дневника отца, который лежал в ее сумке!

Но нужно добраться до города – остался последний рывок.

До электрички было четыре часа. Подкрепив силы в вокзальном кафе, она решила прогуляться по перрону, рассмотреть поезда и элементы железной дороги, которые каждый раз вызывали у нее интерес и восхищение.

Позже, сев в электричку и устроившись у окна на твердой лавке, Одри привалилась лбом к холодному стеклу и почувствовала, как спасительный холод остужает ее разгоряченную голову: мысли постепенно успокаивались.

Поезд набирал ход. Почему-то она все время вспоминала паренька с черными волосами под капюшоном с и рыжим отблеском в темно-карих глазах. Что же он такое? Почему не напал? Зачем ему этот камень? И вообще – что за необходимость говорить в волчьей шкуре?! Он прекрасно мог познакомиться с ней заранее, в человеческом облике. Хотя, наверно, все-таки не мог. Или мог? Сценарии, как бы она поступила на его месте, начали выплывать и оформляться в незаконченные и нестройные варианты.

Ей не давала покоя эта встреча. Он словно был провожатым, пусть и не очень осведомленным, в ту часть истории ее семьи, о которой она не знала, а отец никогда не рассказывал.

Борясь с искушением достать дневник и почитать прямо здесь, она открыла сумку и нежно погладила синий переплет. Но все же взяла письмо и пробежала его глазами еще раз.

Дядя Кэннот! Как она в детстве его любила! Рыжеволосый, кареглазый, и притом сильный, статный, высокий – он был прекрасно сложен как телом, так и душой. Всегда добрый, открытый, честный и в меру смешной – о, как он смешил ее в детстве! Кажется, он был образом идеального мужчины…

Одри осеклась. Осмотрела полупустой вагон. Эта мысль ее здорово напугала. Идеальный мужчина – дядя Кэн? Нет. Как можно так думать про своего двоюродного дядю? У него ведь была семья. И два сына. И жена.

Двери вагона разъехались в разные стороны, и Одри услышала мужской и женский голоса, которые что-то обсуждали и смеялись. Она обернулась, провожая их взглядом. Проходя мимо, девушка с яркой розовой прядкой в черных волосах кинула затравленный взгляд на Одри, вздрогнула и вцепилась в руку мужчины-брюнета. Затем быстро опустила глаза, словно не желая ее видеть. Они уселись в самом начале вагона и продолжили беседу, но уже спокойно и тихо.