Ксения Власова – Чужой мир (страница 69)
Прикрыв глаза, я уткнулась ему в грудь и с ужасом подумала, что бы случилось, не встреть я его. Как бы сложилась моя судьба? Мне бы пришлось выйти замуж за нелюбимого, чужого человека и всю жизнь играть навязанную роль? Такую судьбу выбрал мне Алекс?
Наверное, последнее я произнесла вслух или, возможно, братец научился читать мои мысли, потому что я услышала тяжелый, протяжный вдох и уставший голос Алекса:
– Мы Данишевские, Майя. И с этим ничего не поделаешь…
Я выглянула из своего укрытия вовремя: как раз чтобы увидеть сгорбившуюся, поникшую фигуру брата. Его бледное лицо со следами недосыпа и волнений вызвало у меня болезненный укол в сердце. Наверное, прежде я никогда не видела его таким: опустошенным, замученным собственными демонами, раздираемым противоречиями… Это был мой брат. Тот, которого я всегда интуитивно угадывала, но никогда не знала.
Наши глаза встретились, и я ненадолго отвела взгляд, а когда снова посмотрела на Алекса, то он уже снова выглядел холодным, отчужденным и немного ироничным.
Обида отступила. Я любила брата и, как бы ни хотела, не могла вырвать эту любовь с корнем, а значит, придется его простить. Тем более что, кажется, выиграла-то я!
Последняя мысль заставила весело фыркнуть. Я перехитрила Алекса. Выбрала того человека, на которого он даже подумать не мог. Забавно.
– И все же не пойму, как я буду играть роль моста между двумя расами. – Я отстранилась от Дайса и напомнила: – Цинфийцы меня ненавидят.
Алекс растянул губы в самодовольной улыбке. Наверное, я выдаю желаемое за действительное, но в этом жесте демонстративного превосходства я разглядела толику облегчения: он был рад, что я закрыла скользкую тему и вернулась к сути проблемы.
– Общественное мнение как монетка – им легко манипулировать, так и сяк подбрасывая на ладони до тех пор, пока не выпадет нужная комбинация.
– Что вы задумали? – осторожно спросил Дайс.
– Ничего серьезного, – отмахнулся Алекс. – Признаться, вышло даже лучше, чем если бы это дело спланировал я сам. Брак между сестрой политика и политиком никогда бы не вызвал яркого эмоционального отклика у народа. Каждый второй подозревал бы подвох и фальсификацию. Нет, это было бы ненадежным вариантом, – он цокнул языком, и его синие глаза сверкнули от предвкушения. Так он обычно смотрел на шахматную доску перед началом партии. – А вот скоропалительная женитьба сестры политика и актера… Здесь чувствуется накал страстей, из этого можно состряпать такую историю любви, что всплакнут и старики, и дети.
– Польщен, что вы так высоко оценили наши с Майей отношения, – холодно заметил Дайс. Я уже успела узнать его, поэтому расслышала в голосе угрозу. Пришлось положить ладонь ему на колено и легонько сжать.
Дайс посмотрел на меня, и я покачала головой: мол, да, мой брат такой, но что с ним сделаешь?
Дайс выдохнул через ноздри, как сноровистый жеребец, и перестал буравить Алекса взглядом.
– Что ты намерен предпринять? – спокойно спросила я, повернув голову в сторону братца.
– Немного встряхнуть общественность, – с готовностью откликнулся тот. – Айю уже запустила целую акцию протеста в Сеть: режиссер рассказывает о трогательной истории вашей любви, коллеги по цеху вспоминают какие-то милые, способные растопить лед моменты знакомства землянки и цинфийца. Ну а журналисты, получив госзаказ, пересмотрели свои моральные ценности и теперь осторожно и последовательно закладывают в головы своих соотечественников мысль, что, возможно, не стоило так сурово осуждать твое, Майя, поведение. В конце концов, только по-настоящему влюбленные люди способны творить такие глупости.
– Прекрасно, – протянула я. – Теперь мы современные Ромео и Джульетта?
– Нет, те умерли молодыми, – занудно напомнил Алекс и неодобрительно покосился на меня, недоумевая, что я могла забыть такую важную деталь. – Вам же предстоит прожить долгую и счастливую жизнь. На глазах у общественности. Чтобы та точно не сомневалась в совместимости наших рас.
– Вы не учли одного, – напряженно проговорил Дайс. – Как только репутация Майи восстановится, наш брак снова посчитают мезальянсом: на этот раз из-за меня. Из-за моей фамилии, – с трудом выговорил он.
– Да, преступление вашего отца… – протянул Алекс и, помолчав, сказал: – Я знаю, ваш отец невиновен. Мне известно и имя настоящего преступника.
– У вас есть доказательства? – Дайс так сильно подался вперед, что едва не соскользнул с табурета.
– Есть, – признался Алекс, – но, видите ли, в чем загвоздка… Я не готов раскрыть его личность прямо сейчас. Он мне нужен. В ближайшие два-три года мне пригодится его помощь.
– То есть, – мрачно начал Дайс, – вы предлагаете…
– Выждать, – продолжил Алекс. – Через три года я лично укажу на преступника, и мы осветим этот скандал в прессе, но до тех пор… Пусть ваш брак считают мезальянсом. В конце концов, все любят сказки про Золушек.
– Да, но в роли Золушки будет Дайс, – негромко заметила я. – И потом, ты требуешь слишком многого…
Алекс даже не посмотрел в мою сторону, он целиком сосредоточился на собеседнике:
– Дайсаке, мне действительно нужен этот человек. Я не могу убрать его прямо сейчас.
Дайс какое-то время рассматривал свои раскрытые ладони, а затем поднял голову. Мы с Алексом замерли.
– Хорошо, – кивнул он. – Не только Майя становится частью моей семьи, но и я – вашей. Значит, я должен учитывать интересы родственников.
Алекс ошеломленно заморгал. Кажется, он ожидал услышать какой угодно аргумент, но не этот.
– Достаточно благородно с вашей стороны, – с достоинством ответил он, но я видела: Алекс растерян. Он только что встретил соперника, который обезоружил его своей логикой.
Я нервно захихикала и тут же прикрыла рот ладонью. Мой жест был встречен неодобрительным взглядом сразу двух мужчин моей жизни.
– Мы вернем вам фамилию, Дайсаке, – отвернувшись от меня, снова продолжил разговор Алекс. – Обещаю.
– А какая, кстати, у тебя фамилия? – проснулась я. Прежде никогда не задавалась этим вопросом, но тут стало любопытно.
– Я все ждал, когда ты спросишь, – мягко улыбнулся Дайс и не без гордости произнес: – Миура.
– Миура… – повторила я. – Майя Миура. Хорошо звучит!
Дайс зарделся, как двоечник, получивший вдруг похвалу, и смущенно пояснил:
– На староцинфийском это означает «воин».
– Тебе подходит, – тихо сказала я.
– Тебе тоже, – сделал ответный комплимент Дайс.
Алекс занервничал и быстро вскочил на ноги.
– Ну что ж, пожалуй, мне пора. Не хватало еще, чтобы вы начали целоваться при мне. В общем, вам лучше отсидеться здесь еще пару дней, затем запущенный спектакль наберет обороты, и вам придется выйти из подполья. Более детальные инструкции получите позже. Так, ну я бы попросил! Майя, напоминаю, ты моя сестра, и мне неприятно наблюдать за столь откровенными проявлениями твоих чувств!
Мы не слушали возмущения Алекса. Целовались настолько самозабвенно, что очнулись, лишь услышав гневный хлопок дверью. Мысли прояснились, я шепнула, что сейчас вернусь и выскочила на крыльцо. Машина Алекса как раз собиралась взмыть в небо.
– Эй! – крикнула я, и братец опустил стекло окна и посмотрел на меня, удивленно вскинув брови. – Я тебя еще не простила. За Лиди.
– Я знаю, – серьезно сказал он. – Мне жаль, Майя.
Я не стала отвечать, лишь бессильно развела руками.
Машина бесшумно рванула ввысь, меня обдало струей холодного воздуха, и я зябко поежилась. Обхватив себя за плечи, я впилась взглядом в небо, где среди туч черной точкой исчезала машина Алекса. Наши отношения перешли на новый виток. Я не знала, какими они будут, но чувствовала: мы оба изменились, и пройдет какое-то время, прежде чем мы заново привыкнем друг к другу. А возможно, и познакомимся. Впервые познакомимся по-настоящему.
– Все в порядке?
Я вздрогнула от прикосновения Дайса и откинулась назад, прижавшись спиной к его груди. Поднесла к глазам раскрытую ладошку, чтобы спрятаться от палящего солнца, и улыбнулась:
– Все обязательно будет в порядке. Ведь теперь мы вместе.
Дайс громко выдохнул, а затем зарылся носом в мои волосы и ласково коснулся губами макушки.
Эпилог
Свадьба была назначена через две недели – столько времени дали общественности, чтобы она успела изменить свое мнение о нашем союзе. Не могу сказать, что Алекс добился ошеломляющего успеха – на руках меня больше не носили и с трепетом в мою сторону не косились, но градус осуждения существенно снизился, миновав отметку «тихое презрение» и подбираясь к отрезку «снисходительное любопытство».
Впрочем, правительство Цинфа и не думало сворачивать пиар-акцию, а потому наша с Дайсом миссия зазывной вывески только начиналась.
Я вновь осторожно отдернула плотную штору и выглянула в окно. Количество журналистов за прошедшую четверть часа увеличилось вдвое. Самые смелые не только оккупировали ступеньки храма (изрядно потеснив зевак), но и крыши близлежащих домов. Храм располагался в старом центре города, где постройки не достигли размеров небоскребов, а потому я с легкостью рассмотрела бликующие на солнце объективы камер и фотоаппаратов, выглядывающие из темнеющих проемов чердаков. Я цокнула языком и повела плечами: шумиха изрядно нервировала, день и без того был наполнен суматохой, но поделать я ничего не могла. Более того, по словам Алекса, я должна была привыкнуть к такому вниманию. Ну, братец! Спасибо, поддержал.