Ксения Васильева – Вера. Книга 2 (страница 21)

– Я ждал вас, – тихий голос Никодимуса заставил меня вздрогнуть.Суприм вышел из стены позади нас.

– Привет, – прошептала я в ответ.

– А почему шепотом? – спародировал меня Луций.

– Он не реагирует ни на кого уже четвертый день, – проговорил Ник, едва заметным движением подбородка указав на подростка.

– Давно такого не было… – с тревогой в голосе протянула Лей.

Мы приблизились к спящему. По его лицу гуляла тревога: брови вздрагивали, уголки губ подергивались.

– Что с ним? – спросила я.

– Сонная болезнь, – объяснила Лей. – Оскверненный дух захватил его сон. Он питается его энергией. Мальчик не может проснуться, заблудившийся во снах. Что с его родными? – она повернулась к Никодимусу.

Тот стоял у подоконника, спиной к нам, склонившись над одиноким увядающим цветком в глиняном горшке. Я не знала названия – комнатные растения всегда гибли у меня; я не умела за ними ухаживать. Возможно, это была роза.

– Я внушил им, что он приболел и пару дней провел в постели, – ответил Ник, осторожно касаясь единственного поникшего розового бутона. – Сестру отправил в аптеку за лекарствами, а родителей к бабушке с дедушкой за народными средствами и, чтобы они убедили их больше не беспокоиться. Со временем все их знакомые запутаются в том, что знают о случившемся, и забудут обо всем, когда подросток предстанет перед ними как ни в чем не бывало.

– Спасибо, что дождался нас, – кивнула Лей.

Ник повернулся. Его водянисто-серые глаза скользнули по нам.

– У меня осталось немного времени, – суприм опустил взгляд на убывающие цифры на своем запястье.

– Как дух проник в его сон? – удивилась я.

– Хороший вопрос, – пробормотал Луций, задумчиво подкручивая черные усы. – Приблизительно настолько же хороший, как и тот, почему в Екатеринбурге в последние дни столько проблем с оскверненными духами? – Он сделал паузу, театрально развел руки и обвел нас взглядом. – Идеи? Кто-нибудь?

Ответом ему было молчание. Я подозревала, что это могло быть связано с ритуалом, который провел мой отец, но мне запретили говорить о случившемся. Я перевела взгляд на Лей. Говорил ли ей Октавиан?

– Никаких войн, эпидемий и массовых убийств… – продолжал рассуждать вслух Луций.

– Время уходит, – резко перебила его я, посмотрев на запястье.

– Точно, – встрепенулась наставница. – Никодимус уже позаботился о его родных. Осталось изгнать духа из мальчика. Для начала попробуй найти обоих, – она жестом пригласила меня к кровати.

– Сквозь сон? – уточнила я.

– Естественно, – кивнула наставница. – Проникни в него. Это могут все супримы вне зависимости от способностей. Это относительно легко. Давай покажем ей как это делать, – обратилась она к Никодимусу.

Тот покорно опустился на край кровати, закинув ногу на ногу, предоставив нам с Лей заниматься подростком.

– Проникнуть в сон проще, чем в мысли бодрствующего, – объясняла Лей, присаживаясь на корточки. – Сновидение происходит на границе между нашими мирами. Поэтому сны так бесформенны и непонятны. Некоторые могут видеть там свое прошлое и будущее или общаться с душами умерших. Сразу оговорюсь: это разрешено делать только супримам, и только в служебных целях, когда мы принимаем образ умершего. Обычным душам это делать запрещено. Помнишь правило: не показываться смертным и не использовать способности в личных интересах? – она строго посмотрела на меня. – Теперь прикоснись к нему.

Я последовала её примеру, положив ладонь на прохладную руку подростка. Вспомнив, как я проникала в мысли моих подопечных на прошлом задании, я почувствовала вибрацию души мальчика. Внезапно комната исчезла. Передо мной вспыхнула и тут же погасла люстра, лампы взорвались, рассыпав стекло вокруг. Я инстинктивно заслонилась рукой.

– Получилось, да? – услышала я голос Лей.

Я открыла глаза. Мы по-прежнему были в полутемной комнате. Передо мной на кровати тревожно спал подросток. Подняв взгляд к люстре, я нашла ее совершенно невредимой.

– Мы никогда не понимаем, как попали в сон, – наставница прочитала удивление на моем лице. – Попробуй еще раз. Не бойся. Все, что ты увидишь, нереально и происходит не с тобой. Ты всего лишь наблюдатель и воздействовать на сон не можешь.

– Она ведь может мгновенно перемещаться в пространстве, – влез в разговор Луций, играя павлиньим пером на своем котелке. – Возможно, управление снами ей тоже подвластно. Все-таки они – часть нашего мира, а мастерам эфира подвластна его физика.

– Пожалуй… – задумалась Лей. – Тогда попробуй что-нибудь изменить незначительное, пока будешь там.

Я кивнула и вновь взяла подростка за руку.

Сосредоточившись, я погрузилась в его сон. Вокруг вихрем летали обломки веток, листья и комья грязи – но как-то странно, словно прокрученные назад. Более того этот мир казался ненастоящим, чуть угловатым, с неестественными тенями и текстурами, как в старой пиксельной компьютерной игре. Я отшатнулась от чернеющей бездны впереди меня. Когда-то здесь протекала река. Теперь же она была словно взорвана изнутри.

Сквозь метель я едва разглядела деревянную хижину с сорванной крышей на том берегу. У меня возникло стойкое чувство, что там мог кто-то укрываться от этого ненастья. Стоило мне представить переправу на другой берег, как яркие осколки льда вырвались из общего вихря и, соединившись, залатали зияющую у моих ног пропасть. Снег россыпью засыпал ковром мою дорогу, и я медленно двинулась вперед.

Внезапно вихрь замедлился, и в хижине вспыхнул свет. Повеяло сухим теплом костра. Пламя плясало, приводя в движение останки стен. У огня, спиной ко мне, сидел сгорбленный старик и бормотал под нос: «Всё детство просохатит перед этим экраном. Остолоп! Чему его эти игры научат? Как, эт самое, мечом махать? И где он потом этим мечом махать будет, когда ему жрать нечего будет? Или на шее мамки собрался всю жизнь сидеть?» Дед махнул рукой в пустоту перед собой.

Свет в хижине погас, забрав с собой старика, и внезапно зажегся надо мной. Я сощурилась. Меня окружали сырые стены некоего подземелья. «Нажимные плиты», – мелькнула навязчивая мысль, пронизывая стойким страхом перед ловушками. Надо было сосредоточиться. Нельзя поддаваться иллюзиям. Здесь все нереально. Мне нужно было найти подростка.

Свет из бойницы высоко под потолком, упал на обломок колонны в конце зала. На ней, балансируя над кишащими внизу мертвецами, стоял испуганный мальчик.

«Должно быть, это он», – подумала я и шагнула вперёд. Плита под ногой ушла вниз. Сквозь меня с оглушительным свистом пролетели ржавые копья. Мертвецы, позабыв про свою жертву, повернули на шум пустые глазницы и ринулись ко мне. В ужасе я взмыла над полом подземелья, оставив моих преследователей прыгать в бессилии и клацать челюстями.

«Жахни их файерболом!» – донёсся голос подростка. Он всё ещё сидел на колонне.

Вытянув руку в сторону мертвецов, я выругалась. Из ладони струей вырвалось синее пламя. Мертвецы с оглушительным воплем, полыхая, бросились врассыпную, пока не попадали один за другим навзничь.

«У тебя получилось! Копченые трупаки…» – ликовал подросток. Он спрыгнул с колонны прямо в пустоту, растворившись маревом в темноте. Я опустилась на пол. Каменные плиты расползались дымом под моими ногами.

– У тебя получилось! – услышала я повторение победного клича издалека, но уже голосом Лей.

Я открыла глаза. Подросток глубоко и ровно дышал. Мышцы на его лице, наконец, расслабились.

– Молодец! – Лей одобрительно улыбнулась. – Что ты сделала?

– Поджарила парочку мертвецов.

Луций сдавленно усмехнулся.

– Э… Ну, ладно. Значит, ты нашла его, – наставница перевела взгляд на спящего. – И теперь мы точно знаем, что ты можешь управлять эфиром.

– Круто, – коротко констатировал некромант, смотря на меня с притворным восхищением. – А теперь узрите работу мастера! – провозгласил он и, картинно закатав рукава, направил ладони в сторону подростка.

Глаза мальчика под веками забегали. Брови его вздрогнули и испуганно взмыли вверх, испещрив лоб морщинами. Он глухо застонал. Я перевела взгляд на Луций. Тот, закрыв глаза, недовольно скривился и покачал головой.

Шорох простыни заставил меня обернуться. Парень проснулся, приподнялся на локтях и, щурясь, оглядел тёмную комнату.

– Получилось! – воскликнула я, оборачиваясь к Луцию. Некромант, потирая руки, самодовольно улыбнулся и подмигнул мне.

– Ник, – пригласил он суприма, протягивая руку к растерянному подростку, что встревоженно сел в кровати, ища глазами кого-то.

Наш подопечный на мгновение выпучив глаза, почесал переносицу и вдруг улыбнулся – широко и беззаботно, будто вот-вот рассмеется. Я посмотрела на Ника. Он отвел взгляд от кровати и бесшумно отошёл от подоконника. У его ног мелькнули яркие лепестки, и я заметила, как на пол упал хрупкий розовый побег. Ангел, не заметив свою пропажу, подошел к нам.

– Идем, – Лей взглянула на запястье.

Пора было возвращаться. Не теряя слов, наставница и Ник просочились сквозь пол в кафе этажом ниже.

– Я спущусь по лестнице, – вдогонку им крикнула я.

– Никак не можешь привыкнуть к этим восхитительным ощущениям? – ехидно поинтересовался Луций. Его ноги уже тонули в ламинате, когда я, наклонившись, схватила его за рукав.

– Луций, мне нужны деньги. Монеты.

Губы некроманта расплылись в азартной улыбке и он вынырнул из пола.