Ксения У-Го – Я все еще пишу тебе. Пока ты там. (страница 13)

«Ну ты даёшь... Ловлю на слове. Держи. Его зовут Михаил. Бывший военный. С ним не страшно, честно. Только позвони ему сама, он старомодный, мессенджеры не любит».

Женя посмотрела на номер. Десять цифр. Как тогда, с Ильёй. Только теперь всё по-другому.

Она набрала. Гудки — длинные, тягучие. Один, второй, третий. В трубке что-то щёлкало, шуршало, будто связь шла через полмира.

— Слушаю, — низкий, спокойный голос, без лишних эмоций. Голос человека, который видел многое и которого уже ничем не удивить.

— Здравствуйте, Михаил. Это Женя, мне Аня дала ваш номер, — она говорила и чувствовала, как слегка дрожит голос. — Я хочу поехать. С ближайшей отправкой.

Пауза. Секунда, две, три. Слышно было, как он там, на том конце, задумчиво постукивает чем-то по столу.

— Знаю тебя, — сказал наконец. — Аня рассказывала. Помогала нам часто на сборах, да? Коробки таскала, сортировала. Хорошая работа.

— Да, — подтвердила Женя.

— Завтра в шесть утра от склада. Знаешь, где это? На набережной, где офисники.

— Знаю.

— Вещей минимум. Тёплая одежда, документы, лекарства если есть. Остальное на месте решится. У нас там свои люди, помогут.

— Хорошо.

— Женя, — голос Михаила стал чуть тише, в нём появились нотки, которых не было раньше, — ты понимаешь, куда едешь?

Она посмотрела в окно. Серое небо, мокрый асфальт, одинокая машина у подъезда.

— Понимаю.

— Тогда до завтра. Выспись сегодня. Там спать долго не придётся.

— До завтра.

Она отложила телефон и выдохнула. Назад дороги нет.

---

Первым делом — работа.

Игорь Сергеевич сидел в своём кабинете, пил кофе из любимой кружки с отбитой ручкой и листал какие-то бумаги. Увидев Женю в дверях, улыбнулся привычно, но улыбка сползла, когда он разглядел её лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, но с каким-то новым, незнакомым выражением.

— Женя? Ты чего такая? Случилось что?

Она села напротив, помолчала секунду, собираясь с мыслями. За окном кабинета шумела улица, где-то сигналила машина, кто-то разговаривал в коридоре. Обычный рабочий шум, который она больше не услышит неизвестно сколько.

— Игорь Сергеич, я увольняюсь.

Он поперхнулся кофе, закашлялся, поставил кружку на стол, не глядя, пролив несколько капель на важные бумаги.

— Чего?

— Я уезжаю. Надолго. Может, насовсем. Не знаю пока.

— Куда уезжаешь?

Она помолчала, собираясь с духом, потом сказала прямо, глядя ему в глаза:

— Туда. На войну. Волонтёром.

Он смотрел на неё, не мигая. Несколько секунд просто сидел, переваривая услышанное. Потом откинулся на спинку стула, потёр переносицу — жест, который Женя видела у него сотни раз, когда он принимал сложные решения.

— Женя... — голос его звучал устало и как-то по-отечески тревожно. — Ты понимаешь, что там опасно?

— Понимаю.

— А то, что у тебя здесь работа, дом, жизнь? Это всё бросить?

— Я не бросаю. Я еду помогать. — Она сцепила пальцы в замок, чтобы не дрожали. — И хочу уволиться, чтобы не подводить никого.

Он смотрел на неё долго, изучающе. В его взгляде смешались тревога, уважение и какая-то отцовская грусть.

— Слушай, давай так. Увольнение я не подпишу. — Он подался вперёд, опёрся локтями о стол. — Возьми отпуск. Бессрочный. Без содержания. Сколько надо, столько и будешь. А когда вернёшься — место твоё. Договорились?

У Жени защипало в глазах. Она не ожидала. Совсем не ожидала.

— Игорь Сергеич...

— Ничего не говори, — отмахнулся он. — Если надумала — значит, надо. Я тебя знаю, ты просто так не решишься. — Он вздохнул, покачал головой. — Ты всегда была самой надёжной. Самой тихой. А теперь вон куда...

Она кивнула, боясь расплакаться. В горле стоял ком.

— Спасибо.

— Иди уже. — Он махнул рукой. — Собирайся. И береги себя, слышишь? — Он встал, обошёл стол и положил руку ей на плечо — тяжёлую, тёплую, успокаивающую. — Возвращайся. Живой.

Женя вышла из кабинета и долго стояла в коридоре, прижимая ладонь к лицу, чтобы не разреветься прямо здесь. Мимо прошла Наташка, удивлённо на неё посмотрела, но ничего не спросила — только погладила по плечу и пошла дальше.

---

Дома она достала сумку. Маленькую, дорожную, с которой когда-то ездила в отпуск на море, в горы, к подруге в Питер. Положила на кровать, расстегнула молнию — она прошлась по сумке с лёгким скрежетом, — и вдруг накрыло.

Жаркое лето. Солнце бьёт в окно, пыль танцует в лучах. Комната в родительской квартире — та самая, где прошло детство. Она собирает вещи в лагерь: три недели, новая смена, новые люди. На кровати разбросаны футболки, шорты, любимые джинсы, пара книг, которые она надеется прочитать. Она мечется между шкафом и сумкой, пытаясь уместить всё, что может понадобиться, и всё время что-то забывает.

Сзади подкрадывается Илья. Обхватывает руками, щекочет, дует в ухо. Пахнет от него летом, солнцем и чем-то родным. Она визжит, вырывается, смеётся.

— Отстань! Я собираюсь

— А я мешаю, — довольно заявляет он и целует её в плечо. Губы горячие, обжигают кожу.

— Ты не помогаешь!

— Я создаю приятную атмосферу, — он абсолютно серьёзен, но глаза смеются, и в них столько жизни, что у неё сердце замирает.

Она закатывает глаза, но улыбается — не может не улыбаться, когда он рядом. Он обнимает её со спины, кладёт подбородок на плечо, и они оба смотрят на этот творческий беспорядок.

— Будешь скучать? — спрашивает он тихо, почти шепотом.

— Буду.

— Писать будешь?

— Буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он разворачивает её к себе, смотрит в глаза. В его взгляде столько всего — нежность, тревога, надежда. Он гладит её по щеке, проводит большим пальцем по скуле.

— Я буду ждать, — говорит он.

И она верит.

---

Женя моргнула, прогоняя видение.

Комната. Сумка. Тишина.