Ксения У-Го – Путь к исцелению. Ты больше не одна (страница 4)

Её маленький домик, куда их отпускали на каникулы. Как пахло там пирогами и сушёными травами! Бабушка встречала их на крыльце, старая, сгорбленная, но с такими глазами, что сразу становилось тепло.

– Девоньки мои, – прижимала она их к себе. – Худющие-то какие! Кормить вас надо, кормить.

Она и кормила. От души, от сердца, до отвала.

А по вечерам они сидели на крыльце, и бабушка рассказывала истории из своей молодости. Про деда, которого уже не было в живых. Про войну. Про то, как они полюбили друг друга.

– Главное, девоньки, – говорила она, гладя Риту по голове шершавой ладонью, – сердце своё не озлобляйте. Злоба – она как ржавчина. Снаружи вроде ничего, а внутри всё съедает.

Рита кивала, но не до конца понимала. Тогда.

А сейчас понимала.

В последний раз они видели бабушку зимой. Она болела, но держалась, не жаловалась. На прощание сунула им в руки по пирожку и перекрестила.

– Храни вас Господь, девоньки.

Через месяц её не стало.

Рита помнила этот день до секунды. Как им сообщили. Как Настя не плакала – просто сидела на кровати и смотрела в стену пустыми глазами. Как Рита сама не плакала, потому что надо было держаться. Надо было быть сильной. За них двоих.

На похороны их не взяли – сказали, маленькие ещё, незачем. Они так и не попрощались.

Ночью после той новости Настя впервые за долгое время перелезла к ней под одеяло. Они лежали, обнявшись, и молчали. Потом Настя прошептала:

– Теперь у нас никого нет, кроме друг друга.

– Знаю, – ответила Рита. – Значит, будем держаться. Всегда.

Это был их договор. Молчаливый, нерушимый, на всю жизнь.

***

Два года назад Рита рассталась с мужем.

Не просто рассталась – ушла.

Через бесконечные попытки убедить себя, что «ещё можно потерпеть».С огромным трудом. Через страх. Через сомнения.

Они познакомились на шумной вечеринке у общих друзей. Рита не хотела идти – Настя уговорила: «Развейся, хоть людей посмотришь». Она и пошла – скорее для галочки, чем с надеждой на что-то.

А он подошёл сам.

Высокий, симпатичный, с правильными чертами лица и внимательным взглядом. Предложил выпить, потом проводил до дома, потом попросил номер телефона. Всё было правильно, красиво, как в кино.

– Ты не такая, как все, – говорил он ей. – Ты особенная.

И она верила.

Господи, как же я верила…

До свадьбы всё было хорошо. Почти хорошо. Были мелкие тревожные звоночки, но она списывала их на любовь, на ревность, на заботу.

Когда они сидели в кафе и официант улыбнулся ей чуть дольше положенного, он сжал вилку так, что побелели костяшки. Потом пошутил: «Смотри, а то уведут». Но глаза были холодными.

Когда она хотела встретиться с подругой, он говорил: «Она тебе не пара. Ты достойна большего». Подруга номер один отпала. Потом вторая. Потом все остальные.

Когда она пыталась возражать, он обижался, уходил в молчание, не разговаривал днями. А она ходила за ним, просила прощения, чувствуя себя виноватой без всякой вины.

– Я думала, он меня бережёт, – шептала она себе под нос, идя по вечерней улице. – А он просто отрезал меня от мира. Чтобы некому было сказать: «Уходи».

Свадьба была пышной. Белое платье, гости, тосты. Рита стояла перед зеркалом в фате и чувствовала не радость, а тяжесть. Огромную, давящую тяжесть в груди, будто камень положили.

Настя зашла к ней за минуту до выхода. Обняла, поцеловала в щёку и сказала:

– Если что – я рядом. Всегда.

Рита кивнула, но в глазах у Насти увидела страх. Тот самый, который она так хорошо научилась читать за годы интерната.

Надо было бежать тогда, – подумала Рита сейчас. – Прямо из ЗАГСа. Прямо в платье. Куда угодно.

Но она не побежала.

Первые месяцы после свадьбы были… терпимыми. Он старался. Она старалась. Они играли в идеальную семью. Но напряжение копилось, как снежный ком.

Рита научилась просыпаться по утрам и первым делом проверять его настроение. Слышала, как он ставит ключи на тумбочку, – и уже знала, каким будет вечер. Если ключи звякнули резко – значит, надо быть тихой, незаметной, не перечить.

Она научилась читать его походку, дыхание, даже то, как он открывает холодильник.

Она научилась бояться.

Первый раз он ударил её через полгода после свадьбы. Сильно не ударил – толкнул, она ударилась плечом о косяк. Он сразу опомнился, побледнел, бросился к ней: «Прости, прости, я не хотел, это само вышло». Плакал, говорил, что больше никогда.

Она поверила.

Потому что очень хотела верить.

Потом было ещё. И ещё. И ещё.

Рита перестала считать. Перестала удивляться. Перестала надеяться, что однажды он изменится. Она просто жила в режиме выживания – день за днём, неделя за неделей, год за годом.

Она спала с ножом под подушкой. Не потому что планировала убить – потому что боялась, что однажды придётся защищаться.

Она перестала смотреть на себя в зеркало. Потому что не узнавала ту женщину с пустыми глазами и сжатыми губами.

Она перестала чувствовать.

А потом наступил тот самый день.

Он пришёл пьяный. Злой. Снова какие-то претензии, снова крик, снова замах. Она стояла в углу кухни, сжавшись в комок, и вдруг поняла: если я останусь – я умру. Не сейчас. Не сегодня. Но медленно, внутри, по кусочкам. Я перестану быть собой. А если меня не будет, кто защитит Настю?

Она ушла на следующий день.

Дождалась, пока он уйдёт на работу, собрала чемодан. Только самое необходимое: документы, немного вещей, фотографию бабушки. Руки дрожали так, что молния на чемодане заедала трижды.

Каждая секунда, пока она ждала такси, была вечностью. Ей казалось, что дверь вот-вот откроется, он войдёт, и тогда – всё. Тогда она не вырвется никогда.

Но дверь не открылась.

Такси приехало. Она выбежала на улицу, бросила чемодан на заднее сиденье, села сама. И только когда машина тронулась, когда дом начал удаляться, уменьшаться, исчезать в окне заднего вида, – она вдохнула.

Первый глубокий вдох за несколько лет.

Воздух был сладким. Пьянящим. Свободным.

Она закрыла глаза и заплакала.

***

После развода судьба неожиданно свела её с Женькой – бывшим одногруппником по Академии.

Они всегда были близки во время учёбы: он – громкий, смешливый, вечный двигатель, она – язвительная, быстрая на язык, но надёжная. После выпуска потерялись, разошлись по разным городам и судьбам.

А потом встретились на собеседовании в крупной строительной фирме.

Рита тогда сидела в коридоре на дешёвом пластиковом стуле, сжимая папку с документами так, что пальцы побелели. Вокруг сидели такие же испуганные соискатели: женщина средних лет нервно листала какие-то бумаги, мужчина в дешёвом костюме обливался потом, хотя в коридоре было прохладно.

Рита мысленно прокручивала возможные вопросы. Сердце колотилось где-то в горле. От этого собеседования зависело всё – сможет ли она снять квартиру, сможет ли платить за неё, сможет ли начать новую жизнь.