Ксения У-Го – Отказник (страница 8)

— С чего ты взяла?

— Интуиция. И логика. Если бы ты был просто багом, они бы тебя уничтожили. Но они хотят захватить. Значит, ты им нужен. Значит, ты важен.

Кирилл откинулся на стену, чувствуя, как холод бетона проникает сквозь одежду. Он смотрел на огонь, на тени, пляшущие по стенам, на лица людей, которые смотрели на него с надеждой. Они верили в него, потому что им нужно было во что-то верить. Потому что если он не сможет ничего изменить, то их жертвы, их жизнь в этих тоннелях, их надежда — всё будет зря.

— Допустим, я не ошибка, — сказал он. — Что дальше?

— Дальше мы учимся пользоваться твоим даром без потерь, — ответила Алиса. — Или хотя бы с минимальными.

— Ты знаешь как?

— Нет. Но я чувствую, что это возможно. И я буду рядом, чтобы сказать, когда ты идёшь не туда.

— Опять интуиция?

— Да. И этого достаточно.

Она улыбнулась, и впервые за весь день Кирилл почувствовал, что напряжение немного отпускает. Не потому, что он поверил в себя, а потому, что рядом оказался человек, который не боялся его, не смотрел на него как на оружие или на угрозу. Просто был рядом.

Игнат, молчавший всё это время, встал, потирая поясницу.

— Если вы собрались здесь тренироваться, делайте это в дальнем тоннеле, — сказал он, кивнув в сторону чёрного провала за платформой. — Там система работает хуже всего, никто не засечёт. А мы прикроем, если что.

— Спасибо, — сказал Кирилл.

— Не благодари, — старик махнул рукой. — Если ты действительно Отказник, может, у нас у всех появится шанс. А пока — отдыхай. Завтра начнём.

Он вернулся к костру, оставив их вдвоём в полутьме.

— Ты уверена? — спросил Кирилл, когда они остались одни.

— В чём?

— Что я не ошибка.

— Я никогда не бываю уверена на сто процентов, — она посмотрела на огонь, и её лицо на секунду стало задумчивым. — Но интуиция подсказывает: ты — единственный, кто может изменить правила. Или хотя бы попытаться.

Кирилл посмотрел на свои руки. Они были грязными, с обломанными ногтями, в мелких порезах. Руки нулевого, который всю жизнь только и делал, что выживал. И вдруг этот нулевой стал тем, кого боятся Архитекторы, кого ищут дроны, на кого надеются изгои в подземелье.

— Завтра, — сказал он.

— Завтра, — повторила Алиса, и в её голосе прозвучало обещание.

Глава 4. Первый квест

Кирилл проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Резко, настойчиво, как тогда, в первый день, когда они оказались в этом подземелье. В лицо ударил тусклый свет — кто-то подбросил в костёр обломок старой доски, и пламя взметнулось, выхватив из темноты сводчатый потолок станции, ржавые рельсы, лица людей, сжавшихся в нишах. На секунду ему показалось, что он снова на поверхности, что сейчас услышит гул дронов и крики патрульных. Но потом он увидел Алису, которая сидела рядом, и понял, что они в безопасности.

— Вставай, — голос Алисы звучал тихо, но настойчиво. — Игнат сказал, что скоро дроны начнут прочёсывать верхние тоннели. У нас есть пара часов, пока они не спустились глубже.

Кирилл сел, потирая затекшую шею. Бетонный пол не способствовал здоровому сну, но он спал крепче, чем ожидал. Возможно, сказалось истощение после вчерашнего — после того, как он впервые использовал свою силу, после погони, после того, как они нашли убежище. Или то, что организм наконец перестал бороться с тем, что в нём проснулось. Он чувствовал это внутри — нечто, что ждало своего часа, как зверь в клетке.

Интерфейс встретил его привычным мерцанием. Он уже научился не обращать на него внимания, держать на периферии, как фоновый шум, как тихое жужжание, которое не мешает, но всегда здесь. Но сейчас, когда он сфокусировался, строки проявились чётче, словно система проверяла, готов ли он к новому дню:

[КЛАСС: ОТКАЗНИК | УРОВЕНЬ: 0 (???)]

[ПАРАМЕТРЫ: НЕ СТАБИЛЬНЫ]

[НАВЫКИ: АНАЛИЗ УЯЗВИМОСТЕЙ (АКТИВЕН), ИСКАЖЕНИЕ (АКТИВЕН)]

[ПОТЕРЯНО ВОСПОМИНАНИЙ: 2]

Два. Он помнил первое — лицо матери. Оно исчезло, как вода сквозь пальцы, оставив только ощущение тепла и пустоты. Он знал, что когда-то мог представить её улыбку, морщинки в уголках глаз, то, как она поправляла волосы, когда смеялась. Теперь он знал только, что она была. Второе он не мог назвать. Просто знал, что что-то ушло, но что именно — не помнил. Как будто в голове была дыра, и он не знал, что в неё провалилось. Может быть, это было имя, может быть, лицо, может быть, какое-то событие, которое делало его тем, кто он есть. Он пытался не думать об этом.

— Ты как? — спросила Алиса, протягивая ему кружку с тёплой водой. Её лицо было спокойным, но он заметил, как она смотрит на него — изучающе, внимательно.

— Живой, — он сделал глоток. Вода пахла дымом и ржавчиной, но это было лучше, чем ничего. Он пил медленно, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Игнат говорит, есть одно место. Заброшенные шахты в северном тоннеле. Раньше нулевые ходили туда на разведку, добывали артефакты, меняли на еду. Сейчас там почти никто не рискует — твари расплодились, система там глючит. Но для тебя это может быть… возможностью.

— Возможностью чего? — он поставил кружку на пол и посмотрел на неё.

— Проверить, на что ты способен. Научиться управлять своими навыками. И, может быть, раздобыть что-то, что поможет нам выжить дольше. Игнат сказал, что в шахтах есть инстанс — место, где система работает по-другому. Там можно получить опыт, артефакты. Ты сможешь понять, как работает твой класс.

Кирилл посмотрел на свои руки. Они больше не светились, но он чувствовал, что сила никуда не делась. Она ждала внутри, как зверь в клетке, и стоило ему испугаться или разозлиться — клетка распахнётся. Вчера он чуть не умер, потому что не мог контролировать эту силу. Сегодня он должен был научиться.

— Если я начну использовать навыки, они меня засекут, — сказал он, хотя понимал, что другого выхода нет.

— Игнат говорит, в шахтах система работает с перебоями. Архитекторы не следят за этим местом. — Алиса помолчала, потом добавила: — Но если ты создашь слишком много шума…

— Тогда они придут.

— Тогда мы будем далеко, — она встала, отряхивая штаны. — Или справимся. Как вчера.

Кирилл поднялся. Тело болело, мышцы ныли от вчерашнего бега, но двигалось послушно. Он оглядел станцию: у потухающего костра сидела женщина с ребёнком, укачивая его на руках, её лицо было усталым, но спокойным. Мужчина с татуировкой спал, прислонившись к стене, его грудь мерно вздымалась. Подросток с бритым затылком сидел в стороне, чистил нож и косился на Кирилла — в его взгляде было что-то похожее на зависть или страх. Игнат возился с рюкзаком, доставая какие-то свёртки.

— Возьмите это, — старик протянул им небольшой мешок. — Там сухари, вода, пара дымовых шашек. Если что — уходите сразу. Не геройствуйте. — Он посмотрел на Кирилла, и в его глазах было что-то, что Кирилл не мог прочитать. — Ты — наша надежда, парень. Не пропади там.

— Спасибо, — сказала Алиса, принимая мешок.

— И ещё, — Игнат понизил голос, оглядываясь на остальных. — В шахтах есть старый лифт. Он ведёт на второй уровень, где когда-то был склад. Там могут быть артефакты, но и тварей там больше. Не лезьте туда, если не уверены. Люди, которые туда ходили, не все вернулись.

Кирилл кивнул. Он чувствовал, как внутри нарастает странное спокойствие — не уверенность, скорее принятие. Ему предстояло идти в неизвестность, и почему-то это не пугало. Может быть, потому, что хуже, чем вчера, уже не будет. Может быть, потому, что он уже потерял достаточно, чтобы бояться потерять ещё.

Они двинулись в северный тоннель, и свет костра быстро остался позади. Тьма сомкнулась за ними, как вода.

***

Тоннель был шире, чем тот, по которому они пришли вчера. Своды поднимались высоко, теряясь в темноте, а стены были покрыты толстым слоем плесени, которая в свете фонаря казалась серой и пульсирующей, живой. Воздух стоял тяжёлый, спёртый, пахло гнилью и чем-то химическим — может быть, остатками того, что когда-то здесь хранили. Каждый шаг отдавался эхом, и казалось, что тоннель слушает их.

Алиса шла впереди, легко переступая через ржавые рельсы, обломки дерева, кучи мусора. Она двигалась бесшумно, и Кирилл заметил, что её шаги не издают звука — будто она не касалась земли. Или он просто не слышал за шумом собственного дыхания.

— Как ты находишь дорогу? — спросил он, чтобы нарушить тишину.

— Чувствую, — она не обернулась. — Интуиция подсказывает, куда идти. Сейчас — прямо, не сворачивая. Там, где тоннель расширяется, будет вход.

— И ты всегда ей веришь?

— Всегда. Она никогда не ошибалась. — В её голосе не было хвастовства, только спокойная уверенность человека, который знает, о чём говорит.

— А если ошибётся?

— Тогда мы умрём, — она сказала это так спокойно, будто речь шла о погоде. — Но это будет не ошибка интуиции. Это будет моя ошибка. Я неправильно её поняла.

Кирилл замолчал. Он смотрел на её спину, на тёмные волосы, собранные в пучок, на старую куртку, перепачканную грязью, и думал о том, что ещё вчера они были чужими. Соседи, которые здоровались на лестнице и не знали имён друг друга. Он вспомнил, как она проходила мимо, держась прямо, не сутулясь, как остальные нулевые. Он думал тогда, что она просто гордая. Теперь он понимал, что она была не гордой — она была свободной. Хотя бы внутри.