Ксения Трачук – Анастасья. Парижский роман (страница 14)
– О да, щедрая Марианна Обенкур, видимо, присылает ему по ящику в месяц, – благодушно заметил философ, вальяжно расположившись на диване со своим бокалом пино. – Кажется, она купила тот самый шато56, который когда-то хотели заполучить китайцы? А ведь я давно говорил, что надо законодательно запретить передавать французские виноградники в чужие руки!
– Рафаэль – крёстный Жан-Ива, – пояснила Жюльет. – Мы дружим с давних времён, его мать общалась с семьёй Батиста, поэтому мы попросили его быть крёстным, хотя он был слишком молод для этой роли. Ну, вы понимаете…
– Дорогая, Рафаэль – человек с энциклопедическими знаниями и прекрасный специалист по России, – перебил её Батист. – Возможно, Анастазья была бы рада с ним пообщаться. Что из того, что он любовник Марианны Обенкур? Назовём вещи своими именами, мы ведь не в каменном веке?
– Батист, мне кажется… О, я вижу, подъехали Флоранс с Мишелем…
Метнув на мужа многозначительный взгляд, Жюльет поспешила встречать только что прибывшую дочь – маловыразительную особу с вытянутым лицом, которую Насте в прошлый раз не удалось разговорить даже на пару банальных фраз.
Батист, налив ей добавки янтарного пино, доверительно продолжал:
– Жюльет до сих пор считает нас католиками. Впрочем, мы ими, конечно, являемся, но это не мешает нам здраво смотреть на вещи. Нравы изменились, и в этом нет ничего сверхъестественного. Лично я уже не вижу криминала в однополых браках и суррогатном материнстве. То, что раньше делалось тайком, просто признали нормой, вот и всё! Боюсь ошибиться, но, кажется, в России на это смотрят иначе?
– О, нравы меняются везде, – уклончиво ответила Настя, предпочитая сменить тему. – А что изображено на этой картине – кажется, какое-то судно?
Ей безумно хотелось выведать побольше про Рафаэля и Марианну Обенкур, но это могло показаться неприличным. Она даже нашла в Интернете пару их общих фотографий… Знаменитая магнатша, выглядевшая лет на десять старше своего приятеля, казалась совершенно обыкновенной, даже некрасивой – бледная брюнетка, каких в Париже пруд пруди, в самом обычном чёрном платье.... Неужели у этой женщины, владелицы крупнейшей промышленной империи, нет желания хотя бы одеваться в соответствии со своим положением? По-видимому, Санти-Дегренеля привлекает в ней что-то другое…
Жан-Ив, только что перетащивший из машины вещи – им всё-таки выделили комнатушку в гостевой пристройке, – наконец устроился на диване рядом с Настей и собственнически положил руку ей на плечо. Как ни невыразительно было его лицо в круглых очках, Настя чувствовала: он горд тем, что впервые приехал к родителям с девушкой. Конечно, она не Марианна Обенкур, но всё же…
Глава четвёртая. Ошибка Камиллы
Почему он не стареет?
Лёжа рядом с Рафаэлем на так хорошо знакомой ей «дворцовой» кровати с балдахином, Анастасья смотрела на по-прежнему атлетически безупречное мужское тело. Идеальная модель для древнегреческой скульптуры… Смуглая кожа, едва тронутые сединой блестящие волнистые волосы – даже ещё не «перец и соль», как говорят французы! В свои тридцать шесть она, пожалуй, тоже неплохо сохранилась: привычка заниматься йогой, возникшая после очередного тренинга на Гоа, пошла ей на пользу. Да, вместе они смотрелись очень эффектно, хотя в последнее время так редко выбирались куда-то вдвоём…
Анастасья не дождалась пятницы и приехала к Рафаэлю сразу же, как только он вернулся из Милана, поэтому впервые за долгое время они проснулись вместе в такую рань: в десять начинались его лекции. За окном, выходившим на одну из лужаек Сите-Ю, мелькали редкие любители утренних пробежек. Начинался один из типично дождливых ноябрьских дней.
Обычно, когда она оставалась с Рафаэлем, снов не было. Но в этот раз вместо чёрных террористок появился высокий страшный человек, в котором Анастасья тут же узнала Вронского. Он ехал на вороной лошади и намеревался её задавить – она в ужасе отпрянула и проснулась… Неужели на неё так подействовала эта книга? Наверняка Рафаэль с иронией отнёсся бы к её впечатлительности, ведь он, со своей уникальной начитанностью, воспринимает литературу совершенно иначе.
Завтрак проходил в полном молчании: по утрам Рафаэль не любил расточать красноречие. Однако Анастасья не могла сосредоточиться на своём кусочке багета с джемом.
– …Кстати, помнишь Нину Поярчук, мою однокурсницу? Я иногда вижу её в соцсетях, а тут случайно посмотрела интервью на одном русском портале. Она видная персона – пиарщица в крупном банке.
– А, мадам Фостер… Да, я встречался с ней в России – я не говорил? Столкнулись на конференции в Сколково.
– Я не знала, что у неё есть дети, тем более двое… – заметила Анастасья.
– Трое. Вернее, третий намечается, – уточнил Рафаэль. – Впрочем, это её не портит, она отлично выглядит.
«Ждёт третьего… Да, Поярчук – просто ракета», – подумала Анастасья. Карьера, муж, трое детей – кому ещё из подруг удалось что-то подобное?
– Она на редкость энергичная особа, – заметил Рафаэль. – Не передашь мне круассан? Скажу Гилену, чтобы поменял булочную. Багеты сегодня просто отвратительны, тебе не кажется?
– Рафаэль… Послушай, наверное, сейчас неподходящий момент…
– Дорогая Анастазья, он всегда будет неподходящим – если это то, о чём я думаю. – Голос Рафаэля звучал ровно и бесстрастно, но ничего хорошего это не предвещало.
Как всегда, он знал обо всём заранее – даже о чём она не решалась сказать! Впрочем, Анастасья не собиралась сегодня этого делать, и всё из-за всадника Вронского, будь он неладен!
– А если бы у нас был ребёнок? – твёрдо произнесла она: в конце концов, что в этом такого?
Рафаэль, положив на тарелку аккуратно разрезанный пополам круассан, посмотрел на неё одним из своих убийственных взглядов:
– Ты знаешь, что я защитил докторскую по постсоветским политическим системам. Считаюсь одним из лучших экспертов по России и СНГ, неплохо знаю Северную Америку. Что ещё? Высокое Возрождение, редкие книги, антиквариат, вина Старого и Нового света… Но дети – не моя специализация! Надеюсь, я ответил на твой вопрос?
***
«…Он знал очень хорошо, что в глазах этих лиц роль несчастного любовника девушки и вообще свободной женщины может быть смешна; но роль человека, приставшего к замужней женщине и во что бы то ни стало положившего свою жизнь на то, чтобы вовлечь её в прелюбодеянье, что роль эта имеет что-то красивое, величественное и никогда не может быть смешна».57
Выходит, всё новое – то же старое, что было сто, двести, триста лет назад… Страницы на экране бежали одна за другой, и Анастасья, читая о страданиях Вронского и Анны, мысленно проводила неожиданные параллели.
Иметь семью, детей, быть верным жене – пожалуй, в тех кругах, где вращается Рафаэль, это верх банальности! Взять хотя бы де Кортуана, директора Ля Гранд-Эколь: ведь он для многих, включая своих студентов, был образцом для подражания. Или Марианну Обенкур… Бедная старушка переживала непростые времена: журналисты смаковали подробности, вымышленные и реальные, её связи с фотографом Франсуа Барнье и его беспардонные махинации, о которых Марианна, по-видимому, и не подозревала. Сколько же у неё было этих любовников – а может, ещё и любовниц?.. Да, ничто не вечно под луной – Анастасья, наивная дурочка, просто этого не понимает!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.