Ксения Татьмянина – Я не кошка (страница 10)
– Вадим Михалыч, я хочу пригласить вас на свидание!
«Хочу вас ущипнуть» – это слишком. Нашла единственно приемлемый вариант и громко озвучила. Он обернулся через плечо, слегка сведя брови в выражении «не то расслышал?»
Права Валешина – а что теряю? Ничего. А приобрету – возможно, бесценный опыт публичного позора. Повторила отчётливей и без робости:
– Или вы меня пригласите, разницы нет. Это не на спор и не шутя, я говорю о том, чего на самом деле хотела бы.
Тишина повисла гробовая. Насколько от мужчин далеки интриги и мелодрамы, но и они замерли, превратившись в любопытных зрителей. Потерянный листок отчёта застыл на полпути, и контролёр вылупился на руководителя в ожидании реакции. На него все в эту секунду смотрели с вопросом – «и что ты на это скажешь?»
Проблема… Как воспитать? Как заставить соблюдать границы? Как, если грубо, «заткнуть» самую озабоченную и неудобную во всех смыслах служащую? Проще всего – уволить. Вот такие варианты пронеслись у меня в голове, пока Вадим Михалыч, сам в задумчивости, постучал ребром папки о стол.
– Софья Николаевна, давайте проясним…
– Давайте.
– Почему вы так откровенны в заявлениях на мой счёт?
– Потому что вы не согласитесь. Я могу сколько угодно признаваться в любви, мне не грозит ответственность и взаимность – все знают, что вы не заводите служебных романов, железно. Вас моё поведение скорее допечёт, чем понравится. Это всё равно, что дразнить тигра. Любой будет храбрецом, если уверен, что хищник в клетке и не кинется. – Нашла место и для той самой фразы: – Вы – не кинетесь, даже если я вас за зад ущипну. Рискую лишь тем, что из зоопарка выгонят, уволите, если без метафоры.
Вадим согласно кивнул.
– Спасибо, в точку. Я тоже пришёл к такому выводу, думая о причинах вашей… – У меня в голове в паузу заминки проскочили слова «навязчивости», «липкости», «маньячности». – …самоуверенности. Хорошо. Вы сегодня свободны вечером?
– Да.
– Я приглашаю. Мне за вами заехать или встретимся где-то в городе?
– Лучше в городе.
– Договорились. В семь у ворот Парка «Вернисаж». Спасибо, Валентин Иваныч, это тот лист.
Взял искомое и ушёл. А мне бы кто челюсть придержал! Я несколько секунд продолжала смотреть в проём пустой арки, где тот скрылся, и моргать забыла.
Марта сухо хлопнула в ладоши:
– Браво, девочка. Слов нет, только браво.
Глава одиннадцатая
После работы у здания я взяла такси и поехала домой, не тратя время на метро. Влетела через калитку, через крыльцо, в коридоре скинула обувь, и меня тут же поймал папа:
– Сонечка, у нас гости. Хорошо, что ты пораньше, Константин Хлебников здесь, собирался тебя дождаться и украсть на вечер.
Точно! А я впопыхах не признала припаркованную у забора машину недавнего поклонника. Подумала, очередной нуждающийся приехал за юридической консультацией. Заглянула в кабинет:
– Добрый вечер.
– Софи.
Три Володи – с ними проще, а тут… Пару месяцев назад к нам приехал для консультации видный внешне, солидный по состоянию, то ли брокер, то ли банкир Константин, и забыл про своё дело, когда я вторглась в кабинет с подносом и чашками.
Две встречи, и я поняла, что он мне не нравится. Обходительный, а интуиция морщила носик на необликаемый в конкретное «душок». Сказала прямо, что общаться не хочу, но он сделал вид, будто не принял отказ всерьёз, брякнул про длительную командировку и исчез. «Сохранил лицо», как говорится. С тех пор месяц прошёл.
– Меня не надо «красть» на вечер. Если у тебя к отцу дело, это одно, а ко мне не приезжай. Сказала тогда и повторяю сейчас. – Усмехнулась про себя, глядя на его слегка растерянное выражение лица. – Ладно, всего доброго. Мне бежать надо. Пап, на пару слов!
Увела отца подальше от кабинета и шепнула:
– Я иду на свидание! С Вадимом! Могу приехать очень поздно, так что ты не волнуйся. Я наверх, принять душ, переодеться и снова на такси. К семи успеть должна.
– Перехвати перекусить! Ты ещё не знаешь, куда тебя твой прекрасный принц поведёт, чтобы голодной не осталась!
– Не останусь, ты меня знаешь. Если сам не догадается, попрошу его меня накормить!
Состояние было очень странным – я верила и одновременно до последней минуты сомневалась, что не придумала себе эту встречу! Правда? Правда-правда?
Такси довезло быстро, пятнадцать минут до времени, но Вадима я уже увидела у ворот. Он переоделся в другую рубашку, более летнюю и лёгкую, закатал рукава, избавился от костюмной жилетки и переобулся из рабочих туфель в тёмные летты: кроссовки на узкой подошве, самая популярная и удобная городская обувь. Отметила всё, и главное – свободный стиль ему шёл намного больше делового. Вадим явно по жизненной профессии, кем бы ни был до работы руководителем, не кабинетная и не чинушная крыса. Эта вольная «шкура» ему роднее.
– Не против, если полтора часа на парк потратим?
– Нет. Я плана в голове не держу, так что, если у тебя есть свой – веди.
– Хорошо, что раньше семи добралась. Не опоздаем к началу.
И кивнул к воротам.
Я перекинула сумку удобнее. Захватила с собой кофту на случай холодного вечера, май – ещё не лето, и подвязала рукава за ремешок, чтобы не потерять, если соскользнёт. С любопытством посмотрела вперёд – к началу чего идём?
– Открытый театр?
– Почти. Сегодня там не пьеса и не концерт, а представление «Арт-Миг», столичный художник создал шоу с крутящимися полотнами. Афиши не попадались?
– Нет… а ты наугад выбрал, или самому нравится изобразительное искусство?
– Не наугад. Но то, что нравится, очень избирательно – по всем жанрам не любитель.
Довольно легко получалось. Без отчеств друг друга пока не называли, но на «ты» перешли, и я не чувствовала неловкости, которая, боялась, что появится. Даже нашлось, что спросить и что ответить. Я улыбнулась и расслабилась – пусть идёт, как идёт. Чудесный вечер!
В открытом амфитеатре почти все места заняли заранее. Играла музыка, народ стекался ручейками к центру, и я думала, что придётся стоять, но Вадим что-то углядел, продвинулся к левому краю, меня за локоть придержал, направляя по нужному вектору, и вывел к ступенькам. «Галёрка», но пара свободных мест на сплошном ряду нашлась.
К представлению всё готово – конструкция с гигантским холстом, ряд баллончиков с краской, остальное для антуража якобы «мастерской» – подиумы, драпировки, пара гипсовых бюстов. Минуту спустя на две площадки зашли парень и девушка в белых, облегающих одеждах. Приготовились, будто гимнасты, и на момент музыкального затишья приняли позы, замерев. Натурщики.
На самом деле любопытно и завораживающе. Я любила всё, что связано с художественным творчеством, – несбывшаяся мечта. Сколько себя помнила, всегда с придыханием относилась к атмосфере художественных классов, студий, настоящих мастерских, в которых всё в беспорядке и наполнено мелочами подлинного пользования. Не как в магазинах, а «живое» – в баночках, в тряпочках, в разобранных натюрмортах, недописанных холстах и заляпанных мольбертах! Тут декораторы постарались!
Мне уже захотелось сказать Вадиму спасибо за то, что привёл сюда. Не банально и так попав в моё по-хорошему уязвимое место! Но я только коротко взглянула на него, переключившись вниманием на сцену.
– Дамы! Господа! Рад видеть вас своими гостями! – Вышедший поклонился. – Начнём!
Оказалось, что холст не простой. Издалека приглядевшись, заметила ярлычки наклеенных по краям бумажек, но подоплёки не разгадать. Заиграло, зашумело аплодисментами, пара натурщиков сменили позы, а художник взял в руки первый баллончик. Он набрызгал на холст линий, раскрутил его, остановил под углом в сорок пять градусов от изначального положения и набрызгал вторым цветом клякс. Минут десять продолжалось непонятное действо, создавалась абстракция сине-зелёных оттенков, но все терпеливо ждали. Раз, два… на очередной раскрутке он зацепил бумажный ярлык и содрал первую неровную ленту. Потом ещё несколько. И цветное полотно будто «разрезали» белые не закрашенные кусочки чего-то длинного и волнистого. Новое он забрызгал самым тёмным зелёным. Опять повернул, опять содрал, уже тоненькие, как струны, белые линии залил струёй салатового оттенка.
Из-за того, что холст постоянно крутился, останавливаясь по диагонали, ромбом, вверх ногами или даже без остановки, не получалось ухватить глазами – что же он рисует! Окончательная композиция всякий раз ускользала. И музыка не просто так – ритм и действия ускорялись, автор красками буквально – жонглировал, а пара натурщиков не замирала, а начала плавно пританцовывать, превратившись из статичных фигур в алебастрово-белую пластику.
Под финальное «бах!» на холст улетели крошечные шарики, ударившись и разбившись с брызгами. Рывком содрался последний из наклеенных ярлычков… я ахнула вместе с общим возгласом!
Морская глубина, водоросли, камешки и ракушки. Сверху через толщу изумрудных волн пробивались солнечные лучи, а к песчаному дну за крупной жемчужиной протягивала руки русалка. Настоящая магия! Минуту назад это были лишь линии, я их видела и помнила, но теперь это оказались волосы, распустившиеся в невесомости. Разбившиеся шарики – пена от волны и пузырьков воздуха из-за её нырка. Кляксы розового и жёлтого – рыбки, которых она спугнула, но не все успели спрятаться! Потрясающе и волшебно! Несколько минут мы все видели, как по крупицам собирается целый мир, и только в последний миг он взорвался кристальной ясностью – показав нам себя!