Ксения Татьмянина – Ветер Безлюдья (страница 92)

— Наша команда все равно тебя достанет, ведь это не по договору… а ты… это тебя все колодезные ищут?

Не ответила, ждала, думая о том, что сейчас творится там? Здесь слишком далеко и слишком глубоко, чтобы услышать хоть отголосок — есть полиция и скорые, или нет? Карина без связи, и нашел ли ее Тимур? Что с Андреем, Ильей и Гранидом? Время шло…

— Веди. И сумку не забудь.

— Нам туда, — он указал пальцем мне за спину. — Это я уже на выход шел, а склад там.

— Рядом.

Нюф послушался, попятился к ноге и пропустил гонца.

— Сколько вас, и кто что достает?

— Хлеб отнимаешь? Ладно, меня словила, но я друзей не подставлю.

Знала бы волшебное слово, сказала без жалости — так, чтобы пес аккуратно и для сговорчивости укусил бы парня за ногу, например. Но я не знала, какую можно отдать команду, чтобы он не бросился на него всерьез. На самом деле рвать человека ни за что, без вины, я не хотела.

— Ты меня за конкурентку принимаешь, но я рангом повыше буду.

Тот обернулся, и в лице читалось сомнение. Слова такого плана от меня казались несерьезными, а убедить его было нужно. Вспомнив сегодняшний разговор с Елисеем, добавила:

— Давай, Вася, я тебе последние новости расскажу… В Сиверск другие люди пришли, Колодцы-палаты подвинут, царька уже за причинное место держат. Не на кого будет вам работать, ясно? Думаешь, почему с самого декабря в трущобах неспокойно? Почему меня так ловят, никто не рассказывал? Я барышня необычная, выполняю очень редкие и штучные поручения сильных мира сего. Только не сиверских шакалов, а тигров из Тольфы. Разницу габаритов осознаешь? Вася, ты умнее Илеаса, тебе с новыми хозяевами лучше подружиться… так что веди по всем вашим складам, и выкладывай про коллег.

— Так это вы одного колодезного подрали… А трое гонцов пропали из-за вас?

— Верно, друг.

Обошли приличную площадь. Оказалось, что проникнуть в саму клинику — дело не хитрое. А вот в склады, которые клиника замуровала в своих недрах — нет, это только местные избранные. Внутри здания была своя короткая цепочка из двух звеньев-Мостов, чтобы попасть в три секретных комнаты. Склады «гербария». Воздух в них проникал из тонкой трубы в потолке, но ничего другого не было — ни электронных, ни водных коммуникаций. Железные стеллажи, на четверть разоренные за годы после закрытия клиники, стояли вдоль стен и один по середине. Если бы не маленькие подсобки, Мосты бы сюда и не пробили.

— Сколько ты успел вынести за сегодня?

— Одну сумку. Это моя вторая ходка.

— А почему один?

— Алтын все вытащить хочет, — с колебанием произнес тот, — а так нельзя… я против правил иду, гильдия не поймет. Но такие деньги предложили, что я бы из трущоб насовсем смылся. В другую жизнь.

Их не поджечь, нет ни горючего, не хватит и кислорода. Не разбить ампулы — коробок сотни, да и надышишься порошка при утилизации. Только вынести, а с этим вопросом лучше сунуться к Андрею.

— Умный ты парень. Сейчас пойдем на выход, и больше из вас не унесет отсюда ни ампулы. Так и передай в вашей гильдии. Пока не договоримся о новых ценах, платить будем больше, не волнуйся… а тебе, как первому парламентеру, премию выпишу. Не прогадаешь. Все понял?

— Понял…

Час… мой персоник отсчитал почти час как они ушли к Колодцам.

— Стой! Где мы выйдем?

Вместе с моим окриком гонца остановил зарычавший Нюф, почувствовавший в голосе приказ.

— На Лазурном же…

— Хорошо. С колодезными не пересекайся, Алтыну ничего не объясняй. Все пропадите с радаров, а через неделю я жду тебя или вашего старшего здесь же к полудню. Будем новый контракт заключать.

— Я к Алтыну и не сунусь даже, пусть сам гадает. Я с балкона уже на другой Мост перекинусь, ищи ветра! Гонцы на то гонцы!

Я успела…

Гонец, едва вышел в дверь квартиры на Лазурном, как обернулся и выжидательно посмотрел мне в лицо.

— Без резких движений, и можешь идти.

Парень шагнул на Мост спиной — исчез за порогом балкона, и Нюф только фыркнул. Я гонцу поверила, не получит Елисей из якобы «своей» коллекции больше ни ампулы. Снова посмотрев на глухой к сообщениям и звонкам персоник, потянулась к браслету, чтобы перезагрузить его и попытаться связаться, но пес внезапно подскочил с разворотом, гавкнул и толкнул башкой входную дверь.

— Нюф!

Он рванулся вниз по лестнице, и я не могла его бросить, уйдя по Мостам одна, я побежала следом. Неизбежно отстав, я вылетела во двор уже к разгару схватки и возне с оглушительным тонким лаем. Рычал Нюф… мужчина, которого он повалил, не кричал, но издавал что-то похожее, хрипящее, со злостью и болью в глухом голосе. Это Алтын, подставив предплечье, извивался на земле, пытаясь что-то сделать, пока черный пес держал его капканом за руку.

Это первое, что я увидела. А потом взгляд выхватил в стороне маленького стриженого Йорика, который близко не подходил, а танцевал в своей мелкой ярости в пыли и звонко лаял. Второй песик — натальин такс, крутился ближе, рычал, задрав хлыстом хвост и пытался раз или два цапнуть противника за ногу.

Алтын лягнулся, смог немного отползти… и я увидела, как он потянул свободную руку к упавшей железке. Арматурина, спиленная с раскуроченных лестничных перил! Я успела почти в прыжке поднять ее первой.

— Сука!

Почти до визга сорвался его голос, и он заизвивался еще сильнее. В прошлый раз при нападении Нюф отступал, не держа долго хватку, менял тактику, а теперь почему-то не разжимал челюстей. Таксофон жалобно тявкнул, получив один удачный пинок по своему небольшому телу и отбежал.

Что делать? Как помочь Нюфу, не навредив? Пока я лихорадочно думала, упуская решающие секунды, Алтын вдруг извернулся с тяжелым стоном, дотянулся до чего-то на поясе и замахнулся на зверя. Тот мотнул башкой, и я увидела, как он перехватил укусом запястье, но пальцы успели вонзить в щеку собаки инъектор и сжать тюбик… в эти секунды я уже была рядом, засаживая один, а потом и второй пинок в бок лежащему, но поздно.

Таксофон и Йорик, почуяв беду на своем собачьем тонком уровне, вдруг оба выдали скулежный вой раньше, чем я увидела действие вещества. Нюф вместо рыка выдал хрип, осел на человека всей тушей…

— Что ты сделал, скотина?!

Сердце у меня ухнуло, как в пропасть… Это не усыпление, это гибель! Алтын перевернул его, отпихнул, а я, остолбенев от ужаса, увидела, как безвольно распахнуты челюсти Нюфа, и как почернел его мягкий розовый язык. Пес был убит почти мгновенно, одним тюбиком концентрированного «зверобоя»…

Заорав, я размахнулась арматурой, и со всей возможной силой ударила убийцу! Изжованное предплечье, окровавленное, с разгрызеным персоником и запястьем, хрустнуло и Алтын заголосил не сдерживаясь. Это меня не остановило. Захлестнувшая душевная боль, родила во мне только ярость, и я ударила со всей силы в плечо, в ногу, снова в плечо.

В глазах от слез замутнело, горло сжало, железку пришлось держать двумя руками, но я смогла и пятый раз ударить человека, свернувшегося на земле в защитной позе. Последний вышел слабее всего. Энергия в мышцах перегорала… Я готова была покалечить, его, убить, но все же остатки благоразумия не позволили мне опустить эту железку ему на затылок или висок. Пудовые от тяжести руки у меня обвисли, я сжала кулаки и отступила, не бросая оружия, но и не в силах больше мстить.

Нюф огромным черным медведем лежал рядом с Алтыном, и на мгновение показался мне сдувшимся, словно плашмя лежала одна шкура, без тела. Плоским, усохшим. Зверь выдохнул всю свою жизнь, и даже шерсть опала и потускнела.

— Песель!.. — Потянулась к нему, чтобы обнять и заплакать.

Слух опять резанул собачий рык, не такой сильный, как был у зверя, а потом визг таксы, и пронзительный вой йорика в стороне. Я даже не успела обернуться, как удар прилетел уже мне в спину, перешиб дыхание и заставил упасть. Силы куда-то растратились все и до нуля. Даже гнев не мог меня быстро поднять, чтобы я хоть как-то успела увидеть, что происходит.

Железка отлетела. В поле зрения попал Таксофон, живой, припадающий на лапу, отскочивший в траву. Кто-то второй пнул его, и выбил меня. Я смогла подняться на локти и колени, но в живот прилетело ядро… и земля сменилась небом, — сила удара ослепила болью, отшвырнула, заставила опрокинуться уже на спину. Звуки тоже притупились, один звон в ушах, и сквозь него прорывалась ругань, другой знакомый голос, и все тот же не прекращающийся лай… заунывный и плачущий.

Воздух еще не вернулся, а человек надо мной уже навис и крепко схватил за руку. Скорее судорожно, чем в настоящем сопротивлении, я дернулась, но сделать ничего не смогла — в мышцу зашла игла, инъектор сработал…

— Предупреждал же барышня… а трех часов не прошло! И где твои тигры?

Елисей недовольно рявкнул своему сподручному что-то про гонца, про сумку, тот в ответ слабо и прерывисто говорил. Я не разбирала слов… я приготовилась к черной смерти, сжавшись и замерев, но в тело не приходило ни холода, ни большей боли. Наоборот — вернулся воздух и ядро в животе сдвинуло свою тяжесть, отпустив спазм.

— Это «орхидея», — снова рядом, сверху, раздался более спокойный голос Елисея, — сейчас тебе будет все лучше и лучше.

Действительно. Меня расслабляло очень быстро, только тело оставалось безвольным, непослушным. Как будто по крови пошел парализатор. Мозг хотел, чтобы я встала и побежала. Или хотя бы замахнулась и ударила рукой. Да просто бы сжала пальцы обратно в кулак! Мышцы обмякли ватой и не подчинялись.