Ксения Татьмянина – Полузвери (страница 13)

Нольд мог понять — он от своей матери любви не видел вообще никогда.

— Двадцать лет прошло. Что тебя волнует сейчас?

— Не знаю. Чувство несправедливости, что Фортен приписал ей заслугу, которой нет.

— Ты ее не простила?

— Мне на нее все равно, не хочу быть обязанной и благодарной, не хочу ничего от нее, даже если это правда.

Нольд помолчал, отвлекшись на дорогу, и на следующем повороте на светофоре, спросил:

— Первые десять лет она была хорошей матерью?

— Была. А потом умерла — позже я стала видеть ее духовный труп на спине и чувствовать запах. Я столько раз после пыталась пробиться к ней, не могла понять, почему все вдруг изменилось, что я сделала не так — ведь я ничего не сделала. В чем провинилась? В том, что просто есть? Мать тоже превратилась в чужого инопланетянина и подменыша, только я все равно воспринимала ее как родную и ждала оживления…

— Родители не могут не влиять на детей, но даже они — лишь среда. То, какая ты сейчас — только твоя заслуга. Ты принимала решение, что взять, а что нет, какой быть и чему научиться. И, Ева, ты не злишься от чувства несправедливости, тебе плохо от чувства утраты. Прости, что с этим мне тебе не помочь…

Глава восьмая

Обходными дорогами добрались до дома, и даже в свой подъезд попали через другой, поднявшись и пройдя по крыше, а потом спустившись. Нольд хитрил и не рисковал, слишком подозревал Валери, что если не утром, то вечером она вполне могла поставить соглядатая за квартирой — из чувства собственничества, а не из других причин.

Мне хотелось еще о многом поговорить — как о важном, так и нет. Но я вдруг уловила домашнюю тихую атмосферу и все отложила на когда-нибудь позже. Мне не нравилась пустота квартиры и аскеза, но очень по душе были чистота и тишина. Настроение переменилось.

Эту ночь решила провести не в постели. Не выдержала неравенства, стащила одеяло и подушку и легла рядом с Нольдом на полу. Завернулась в кокон, пристроилась под боком и долго не могла заснуть — женщины, если жаловались, то обычно на храп, а мой мужчина мурчал. Совсем негромко — внутренне, резонируя мне в лопатки, потому что, едва я легла, притянул к себе и обнял. Подушка уехала, а голову пристроила на его руку. Не мягко, не слишком удобно, но все равно замечательно тепло и уютно. Зуд регенерата стал привычным, и я уже не обращала внимание на процесс залечивания всех следов крепкой хватки. Тем более, что с каждым разом в нашей близости Нольд на чуть-чуть, но становился мягче — мне так казалось.

А утром он вновь меня разбудил желанием.

— Рубашку жалко…

Вчера не подумала и после душа оделась в любимую шелковистую ночнушку от Троицы, а теперь держала порванную ткань в руках и не могла выбросить.

— Мне тоже придется закупаться новым. Из-за сектантки шкаф похудеет, сегодня второй комплект выкину.

Нольд подошел, забрал рубашку и вдруг стал рвать ее на более мелкие лоскуты. На мое недоумение ответил:

— Троица давно выветрился, а ты нет. Мне понадобится. — Свернул один, спрятал за манжет рукава. — Со вторника будешь ездить в клинику, последнюю неделю или меньше проведешь там, а не в основном здании. Так спокойней. Сегодня и в понедельник с тестом перетерпи.

Поцеловал, отдал ключ-код от другого подъезда в доме и ушел на работу. Нольд нарочно собрался раньше на час, чтобы и мне дать время. А я в пустой квартире начала заниматься. Не крыша, тем более не природа со свежим воздухом, но так сильно хотелось подвигаться, что и коридор сгодился. Не бегала, не прыгала, соседи с низу не поймут, но отжималась и делала стойку на руках. Растягивала мышцы и приседала в удовольствие. Только сегодня я ощутила, что здорова как раньше и переполнена энергией тела.

Серапион немного опоздал ко времени, а когда зашел в комнату и закрыл дверь, я сразу вздрогнула и задержала дыхание. Случилось что-то жуткое, и его духовный труп на плечах не просто вонял, как вонял бы раньше, а намного сильнее! И на призраке я увидела новые следы разложения. Он уже не походил на самого парня, а весь потек уродливой трупной деформацией, словно вытащили из-под земли спустя неделю, был в черных пятнах и при том гадко шевелился. Полупрозрачные склизкие руки сжимали шею, полуооблысевшая голова ерзала позади живой головы, влипая нематериальным лицом в затылок и со стороны казалось, что монстр пожирает носителю мозг!

Великий Морс!

— Чего хмурый?

— Не выспался.

Серапион на обычный взгляд тоже выглядел не слишком здоровым, заметили и Элен, и Варита. Я же молча разглядывала кошмар и подавляла в себе желание сбежать. Стала искать силы хотя бы не пялиться на страшное зрелище, а вести себя как обычно, не вызывая подозрений.

— Как вам мысль пойти куда-то сегодня, а не в выходные?

— Завтра удобнее.

Варита немного помолчала, а потом неуверенно призналась:

— Сегодня у меня день рождения. Я хотела провести вечер не одна, если вы согласитесь, это будет лучшим подарком, пожалуйста. Приглашать некого, родни и друзей нет, а пустой дом уже невыносим.

— Приперла к стенке. — Элен улыбнулась по-дружески, без капли раздражения или протеста. — Раз такой повод, пойдем веселиться. Ева, как у тебя с планами?

— Отменю…

И полезла в телефон, чтобы выяснить у Яна — как на самом деле с планами? Нольду ничего отправлять не стала, он сам пропадет на вечер с Валери, а что с остальной командой и есть ли задание для меня, неизвестно. Ян отписался: «Я на дежурстве сегодня. Подвижек нет».

Может, сейчас еще не поздно пробить хоть что-то по биографии Серапиона? Про девушек выясняла, а о нем не подумала даже… стоило? Стоило! Не выдержала, ушла, спряталась в туалете и позвонила:

— Извини, если отвлекаю…

— Вот так срочно? Что случилось?

— Стажер-Инквизор, Серапион Сорр, можешь узнать — есть за ним что нехорошее или трагичное?

— Перезвоню.

— Спасибо.

Стало спокойнее.

Ближе к обеду Ян не перезвонил, но прислал сообщение «Чисто. Благополучный, все стандартно». Варита вела себя заметно оживленнее и радостней. Улыбалась столько, сколько я за все прошлые дни не видела, а ее духовный розововолосый призрак был прозрачен и ни капли не пах. Как и у Элен, которая носила двух на спине — одинаково покойных в хорошем смысле слова.

— Скажи, Ева, а ты завидуешь?

За своими мыслями пропустила часть начавшегося неслужебного разговора.

— Чему?

— Кому — землячке своей. Шушукаются все о Нольде и Вальд, большинство женщин облазит от ненависти к ней, а меньшинство завидуют без злобы. Ты на каком фронте?

— Я в тылу. У меня теперь есть свой северянин, зачем чужие?

— Ну, белому рыцарю никто не ровня, признайся.

Если бы захотела ответить, не успела бы, вклинилась Варита:

— Элен, ты разве не видела? Евин ухажер похож на господина Нольда как брат, типаж очень во многом совпадает. Высокий, светловолосый. Присмотрись, когда он в следующий раз за Евой приедет. Тоже красивый, между прочим.

Элен коротко пожала плечами, отступая, и тема закрылась.

Я сходила в курилку, и все равно не могла избавиться от муторности на сердце. Правильно Нольд сказал, мне тут перетерпеть сегодня и понедельник, а потому у Троицы в клинике еще денька четыре, чтобы после официально открепиться по бумагам и забыть про Инквиз. Сюда я ходила на липовую практику, и, несмотря на то, что привыкла к опасному месту как к неопасному, с радостью уйду. Да, Валери меня подцепила, но теперь ее не упустит Нольд, и разговорить ее у него получится намного лучше, чем у «дурочки практикантки»… Отчего-то стала жалеть, что больше не увижу девушек, которых раньше едва выносила. Они менялись, они могли стать такими же нейтральными или чистыми, как стал Вилли, оживив своих призраков…

К концу рабочего дня Варита предложила посидеть в одном местечке, где можно к пирожным заказать некрепкий алкоголь, а потом доехать до ее дома — она хотела показать, где и как живет. Девушку подмывало на перемены. Стало казаться, что именно к этому своему рубежу возраста она подготовила много решительных шагов для жизненных поворотов: завести друзей, перестать отмечать праздники в одиночестве, научиться отдыхать и научиться пускать новое в привычный круг. Как людей, так и события. Я уверилась в этом уже без «казалось», когда по пути до метро Варита начала говорить о своих мечтах и целях. Ловля некромантов в список не попала ни на какой пункт, будто сама карьера Инквизора выпала.

В кафе мы болтали ни о чем, я не могла заставить себя съесть больше, чем ложечку бисквита, потому что запах от Серапиона отравлял все, и было чувство, что ем не торт, а нечто гнойное, что слабо отдает ванилью. Пила розовое вино, курила тут же за столом, выдыхая в сторонку, и поддерживала беседу больше смешками и кивками.

Подозрительно молчалив был и парень. И подозрительно тоже много пил и мало ел свой рулет — догадывалась, что его труп отравляет ему реальный вкус ничуть не меньше. Не нравилось мне все. Очень не нравилось!

— Не налегай, друг, ты так испортишь вечер.

— Да ладно, я же сам за себя плачу, и я не пьянею.

Первое — правда, мы настояли на том, чтобы Варита не разорялась, наоборот, ее счет взяли на себя. А второе — вранье, пьянел Серапион и довольно быстро. Голова и у меня кружилась от хмеля и табака, но, спасибо регенерату, быстро отходила. До следующего бокала и табачной палочки я успевала протрезветь.