Ксения Татьмянина – Мотылек и Ветер (страница 53)

На этот раз не приветствовали издалека. Я перемолвилась с Германом парой слов, пожелала тихой смены и только потом уехала домой. Оба термоса оставила Юргену — на вокзале сполоснули, а сейчас, в ближайшей кофейне он наберет еды, заправит горячими напитками и начнет свой поход.

Дома я сняла пальто и еще какое-то время разглядывала его, любуясь и оценивая — сколько труда вложено в вещь! Сколько деталей, тонкостей, маленьких нюансов. Произведение искусства, созданное по вдохновению, а не штамповка швейного цеха. Подарок судьбы — по другому и не сказать.

Чтобы занять себя и заодно разгрузить завтрашний быт, я затеяла уборку на кухне. Все отмыла, отчистила, сделала ревизию в холодильнике и составила список продуктов. Вытерла пыль на полках, сменила постель, перебрала вещи и подготовила их на сдачу в прачечную. Колебалась между ленью — заказать на дом, или сходить до девяти вечера в продуктовый самой, все же выбрала второе. Юрген вернется в семь, или сразу спать, или все-таки захочет позавтракать, так что позаботиться об этом нужно сейчас.

Я сбегала в ближайший магазин, набрав половину из списка. И решившись на то, что пора уже взять в бытовом отделе турку для кофе, в бакалее пачку молотого, и побаловать себя и его настоящим кофе. Радовалась и предвкушала удовольствие, как он вернется, я его встречу, а вся квартира будет наполнена обалденным ароматом кофейных зерен!

Не только мелочи делали меня счастливой, но даже их планирование радовало. На чистой, свежей кухне нарежу хлеба и нажарю гренок на сливочном масле. Захотим позавтракать другим — приготовлю яичницу с помидорами или горячих бутербродов. И Юргену тоже будет хорошо. Дома хорошо и со мной хорошо. Тепло, вкусно, уютно.

До одиннадцати он еще присылал мне сообщения, а потом «Спокойной ночи, любимая». Я ответила, но рано не легла. Читала, отлеживалась в ванной, снова читала. А когда легла — не смогла сразу заснуть. Сердце так и парило где-от высоко, радость и мысли не давали покоя, и я удивлялась: почему?

Что, я не знала, что Юрген меня любит, и как только дождется взаимности, сделает предложение? Знала. И другого будущего не видела. Даже его фамилию присвоила прежде, чем Юрген заикнулся об этом. А радость и взволнованность сегодняшнего дня была такая, как будто я ни сном ни духом не догадывалась. Знать — одно. Услышать из его уст, его голосом, с его чувством «Выйдешь за меня?» — совершенно другое!

Я вся изворочалась, истерзала подушку, десять раз перекрутила одеяло. Прикинула — а не постоять ли на голове, чтобы исчерпать эйфорию, и успокоиться? Попрыгала бы — только соседей жалко. Прокричалась бы в окно — но опять же ночь, и простужать квартиру тоже жалко.

А что там Юрген? Конечно, он не сомневался, что я соглашусь. Но услышать мое «да» ему также было необходимо и также приятно?

— Да! Да, да, и да!

Одна подушка улетела в кресло. Вторая врезалась в первую. Не знаю, как долго я бесилась, переживая эмоции через любые физические проявления от швыряний подушек, до скручивания одеяла, но отключилась я поздно и возвращение Юргена проспала…

План встретить его вкусными запахами и горячим завтраком — провалился. Проснулась от звуков в прихожей. Он старался быть бесшумным, но я чутко подняла голову. А потом встала и поплелась к Юргену вместе с одеялом, он только успел разуться и скинуть рюкзак.

— Да куда ты, спи…

— Хотела поставить будильник и забыла. Ты чего такой холодный, замерз?

— Да, под утро температура совсем упала, сегодня же достану все зимнее. Пора менять экипировку.

Я его обняла, развернув одеяло поперек, и укутав нас обоих. Юрген неловко затоптался на месте, оставил руки по швам:

— Дай хоть переоденусь, Ирис.

— В кои-то веки я могу тебя погреть, а не наоборот. Где там твои ледышки, немедленно обнимай.

— Жалко же, сонная…

Да, ладони холодные, нос и щеки обветрились. За пару минут не отогрела, но все же выпустила из плена. Он скинул куртку и свитер, забрал домашнюю одежду и чистое полотенце.

— Ванну наберешь?

— Долго и лень.

— Сделать что-нибудь? Чай, кофе, позавтракать?

— Ты что, спать не хочешь уже, лохматая? Над тобой ночью подушки издевались что ли?

— Нет, это я над ними. А спать — хочу.

— Тогда давай все потом? Давай отоспимся, и все потом?

— Давай.

Одеялами накрылись двумя — и тонким, под которым Юрген спал отдельно, и толстым — под которым спала я. Под горячим душем он согрелся, но все равно прижался поплотнее, обнял одной рукой и выдохнул:

— Вот теперь тепло.

А когда-то я вставала в шесть и убегала на улицы. Когда-то в это время я уже тряслась в пустых вагонах монорельса. А теперь закрыла глаза и позволила сознанию легко провалиться в сон. И в нем я стояла и смотрела, как крутится маленький вихорек ветра — по дороге и по листве. Душа моего Василька. Свободная, отпущенная, живущая не в физическом, а в ином мире — где море света и покоя.

Семья

Юрген убежал на вызов прямо на подходе к дому родителей.

В этот раз я решилась пойти с ним и, наконец-то, посидеть за семейным столом, познакомиться с отцом и провести несколько часов воскресенья с его родными. «Встречу» с сокурсниками по сети Юрген для себя отменил — отписался занятостью, обещался не пропустить следующее, а мне объяснил, что все равно вся голова не здесь и сосредоточиться на разговоре не сможет. Не вникнет в тему, будет «витать» и думать о другом.

Полдня мы с Юргеном почти не выползали из постели. И спали, и так валялись, и ели, разложив тарелки и чашки на полу, а сами развалившись среди подушек и одеял. И занимались любовью.

Из-за этого даже ко времени ужина я не успела развеять немного хмельное и разнеженное состояние. Не пила ни грамма. Надышалась воздухом, пока заранее вышли, сделали крюк до прачечной, и через магазин, чтобы купить гостинцев, а голова была такая, словно я волшебного эфира хлебнула и никак не соберусь. Ни за что не переживала, не волновалась, шла в гости и все время думала о том, что день начался чудесно и вечер будет таким же.

Только внезапно — вызов, и Юргену пришлось бежать. Я стояла у подъездной двери, смотрела на цифры домофона, зеленый колокольчик и колебалась — приду одна, но не опоздаю к назначенному времени или дождусь его возвращения, но опоздавшими будем оба?

Кто-то подошел, и я чуть посторонилась. Но мужчина не потянул руки к замку.

— Добрый вечер, Ирис!

— Ой… Здравствуйте, Александр…

— А можно и без отчества. Не удивляйся, узнал потому что видел на фото. Хвалю за пунктуальность, а Ури, оболтус, где?

— Неотложные дела, чуть позже придет.

Отца Юргена я и по фото не видела, но узнать, что это именно он, легче легкого — слишком похожи. Высокий, сухопарый, черты лица почти один-в-один, если не брать подбородок и губы, и даже волосы такой же структуры. Только короткие и почти все седые. Он достал ключи, открыл, пропустил вперед:

— Это же какие могут быть дела, чтобы опаздывать на ужин? — Спросил не у меня, а в воздух. На пороге квартиры громко сказал: — Саня, забирай пакеты, а то мы не разуемся.

— Здравствуй, Ирис. А Ури где потеряли?

Так и пришлось принимать на себя весь удар гостеприимства. Александра Витальевна освободила руки от пакетов с покупками, поцеловала в щеку, а ее муж принял пальто, шарф и сумку, все пристроив на вешалки.

В этой квартире я провела много времени. Сейчас смотрела на прихожую, в проемы зала и кухни и все время узнавала — расположение вещей, цвета, разные детали. В реальности увидела тот дом, который прежде был сном — пространством, где я больше блуждала призраком, чем человеком. Все казалось странным.

Сполоснула руки, предложила помощь, но Александра Витальевна оставила меня в зале, предложила сразу садиться за стол, а подаст она все сама.

— Правильно-правильно. Ты гостья, она хозяйка. А моя самая главная обязанность хозяина дома — вовремя прийти и вовремя начать ужинать, верно, Ирис? Строгое распределение обязанностей, дисциплина, распорядок — залог хорошей жизни, достижений и личного самосовершенствования. И основа крепкой семьи.

Я не знала, что на такое ответить. Посмотрев на отца Юргена, подумала, что эти слова не столько в ожидании согласия, сколько просто так — мысли вслух. Но ошиблась. Он выждал, и продолжил:

— Я прав?

— Об этом вам Александра Витальевна скажет.

Тот схмурился, поправил задвинутый пока стул и побарабанил по столешнице. Квадратный стол располагался в центре зала, — небольшой, даже меньше привычного кухонного. Место только для сервировки на четверых и какого-то центрального блюда в середине. Тарелки, фужеры, приборы — все на месте, красиво разложено, а в качестве «центра» Александра Витальевна как раз внесла ярусную вазу. Внизу фрукты, выше — конфеты, на самой маленькой верхней плошке — орехи.

— Садись.

— Спасибо.

Но мне было неловко прежде хозяев занимать место. Да еще и неизвестно чье — если так чинно, если свои порядки… немного смущала и праздничность, особенность вечера — как будто на день рождения пришла, а не на воскресный ужин. Всегда так, или только в дни прихода сына? В день, когда он собрался меня знакомить и со мной знакомить? Не мать, но отца, — второго и не мене важного человека в жизни Юргена.

— С какой еды начинается день?

— С любой, какой захочется утром.

— А заканчивается?

— Также, если вы именно про меня спрашиваете.