Ксения Спынь – Чернее, чем тени (страница 38)
— Но я хотела зайти домой…
— Туда сейчас не надо, — отрезал Феликс. — Пошли. Слишком близко от меня не стой.
Он развернулся и нырнул в узкие проходы дворов. Лаванда замешкалось было, но тут же поспешила следом.
Сбоку от их дома растянулся невысокий забор, местами сильно погнутый и проржавевший. Металлическая арка в нём — неровно покрашенная в голубой, с железной улыбающейся фигуркой солнца наверху — выводила на широкий проспект. Они иногда проходили этим путём, и Лаванда подалась было к арке.
— Туда тоже не надо, — предостерёг Феликс. — Там патрули.
— Патрули? Зачем?
Феликс чуть обернулся к ней и с терпеливым раздражением повторил:
— Я же сказал, потом объясню. Пойдём дворами. И, Лав, не отсвечивай по возможности. Нас тут как бы нет.
Быстро и не оглядываясь больше, он зашагал вперёд. В тревоге и непонимании Лаванда последовала за ним. Вначале она пыталась ещё угадать, куда направляется Феликс, но скоро сдалась: маршрут его был хаотичен, нелогичен и непредсказуем.
По мере того, как они шли, окрестности менялись: дома редели, вставали одинокими коробками, всё чаще встречались дорожные развязки и автозаправки. Город будто иссякал и ложился вокруг всё более тонким слоем.
Они шли уже очень долго, и небо начало слегка заметно темнеть и гнало облака по всей своей ширине, а они неслись нескончаемой плёнкой и не знали покоя.
Пару раз очень высоко пролетали чёрные стаи птиц. Может, пролетали они и потом, но Лаванда утомилась и уже не смотрела на небо. Она сейчас с удовольствием присела бы передохнуть ненадолго и даже робко надеялась, что Феликс ей это предложит. Но он ни разу не остановился и только иногда чуть оборачивался, чтобы убедиться, что она не отстаёт.
Город постепенно уступал место нетронутым асфальтом и плиткой холмам — ещё не сплошь зелёные, они уже прорастали ярко брызжущей в глаза травой. Похоже, это был если и не пригород, то самая граница Ринордийска.
Лаванда уже поминутно запиналась и пошатывалась на ходу. Когда она подумала, что сейчас сядет на землю и скажет «всё, больше не могу», Феликс неожиданно остановился. Перед ними открылась небольшая и неприметная постройка, как бы вдавленная в склон холма и укрытая по сторонам землёй и дёрном. Непохоже, чтоб в ней кто-то жил да и вообще появлялся тут в недавнее время.
— Здесь, — тихо сказал Феликс. Он нашарил ключи в кармане и какое-то время провозился с замком. Наверно, тот успел отвыкнуть от того, чтоб его отпирали и запирали, и теперь недоумевал, зачем потребовалось тревожить его покой.
Но наконец механизм громко щёлкнул, скрипнула в ответ дверь. Феликс отворил её на ладонь и осторожно проскользнул внутрь. Через несколько секунд внутри засветил неяркий электрический свет.
— Заходи, — Феликс открыл дверь шире и сразу же затворил её за Лавандой.
Она сделала несколько шагов вперёд и оглядывала теперь помещение. У входа был небольшой закуток с покоцанным столом у стены, дальше комната образовывала почти правильный круг с некоторой мебелью, старым радио и железной печкой в углу. Под самым потолком пропускало свет небольшое окошко.
— На квартиру, правда, не потянет, — уже громче и чуть более расслабленно проговорил Феликс, запирая замки на двери, — но жить можно.
— Да нет, тут нормально, — Лаванда прошла в круглую комнату и опустилась на потёртый матрас, взваленный на какую-то лежанку. — Примерно так мы жили в… в Ниргенде.
Наверно, это название было впервые за долгие и долгие годы произнесено ею вслух. Феликс не ответил: он проверял какие-то шкафчики, что-то включал и вообще, казалось, производил множество срочных и неотложных действий. Лаванда меж тем просто наслаждалась тем, что можно сидеть и никуда больше не идти — оказывается, иногда это бывает так приятно.
— Да, а что там в квартире? Почему туда было нельзя?
— Обыск, — бросил он.
—
— Угу.
Феликс бросил всю кипучую деятельность, прислонился к стене, убрав руки за спину, и смотрел теперь на Лаванду с противоположного края комнаты.
Она потёрла лоб, стараясь понять, как так может быть, насколько это всерьёз, что теперь будет и какое отношение всё происходящее имеет к ней самой.
— Это из-за Ули, да? — догадалась наконец Лаванда.
— Ну да, — мрачно кивнул Феликс.
— Как же у тебя получилось уйти?
Он задумался на момент, но только пожал плечами:
— Да… ничего особенного. Просто повезло. Да, у тебя в квартире не осталось ничего важного? Я так чувствую, мы тут надолго.
— Да нет, — Лаванда мотнула головой. — У меня в общем-то почти ничего своего нет… — она вдруг вспомнила кое-что
— Что, всё-таки есть? — сразу понял он.
— Мел… — прошептала она и с извинением уставилась ему в глаза. — Он лежит в гостиной, в тумбочке.
— Ты его оставила? — Феликс резко оторвался от стены.
— Я… не подумала…
— Она его оставила, — повторил Феликс и, больше не глядя на Лаванду, прошёлся по комнате. — Колдовской мел. В тумбочке. Лав, ты… ты дура. Извини, мне тебе больше нечего сказать.
Лаванда с надеждой следила за его передвижениями: может быть, сейчас всё-таки выяснится, что всё поправимо, надо только сделать так и вот так. Самой ей никакой мел в принципе не был нужен, но она чувствовала, что, кажется, совершила непоправимую ошибку.
— Что, всё так плохо? — робко спросила она.
— Да нет, что ты, Лав. Всё нормально. Мы просто только что утратили наверно единственную возможность хоть как-то справиться с Нонине, и другую нам никто не даст. А так всё просто отлично, — он примолк и продолжил тише. — Мы много лет хранили этот мел в расчёте на то, что сможем им когда-нибудь воспользоваться, а теперь так бездарно проморгали.
(На самом деле закончил Феликс куда менее литературно, и это был единственный раз, когда Лаванда от него подобное слышала).
— Подожди, — ей вдруг пришла в голову одна простая вещь. — А они знают, что это за мел и что он сейчас у нас? Те, кто проводит обыск, я имею в виду.
Феликс остановился, взглянул на неё уже более осмысленно:
— Не факт.
— Тогда, может, ещё не всё потеряно? Может, они просто оставили его на месте? Кому в конце концов нужен кусок мела.
Феликс задумался ненадолго.
— Разумно, — кивнул он.
Медленно и машинально обмерив шагами комнату, он вытащил зажигалку и несколько раз высек из неё пламя. Казалось, это помогало ему с чем-то определиться. Лаванда сидела тихо, чтоб не мешать.
— Так, ладно, — Феликс убрал зажигалку и хлопнул по карманам. — Сейчас туда лучше не соваться, а ночью я попробую сделать вылазку и достать этот чёртов мел. Надеюсь, хоть на ночь они оттуда уберутся.
— Извини, — пробормотала Лаванда, опуская глаза: ей вовсе не хотелось, чтоб так всё получилось и пришлось бы совершать всякие сомнительные вылазки.
— Да ладно, — Феликс улыбнулся. — Это не так сложно, как кажется.
— Спасибо…
С той же улыбкой он добавил:
— Если не вернусь, считай меня жертвой режима.
Лаванда нахмурилась:
— Я не это имела в виду.
Но Феликс уже отошёл от неё и сделал вид, что не слышит.
49
Феликс вернулся рано утром.
Лаванда проснулась с первыми проползшими в окошко лучами и, обозревая из своей постели пустую комнату, уже начала предполагать худшее. Но пока она прикидывала, насколько вероятен и реалистичен такой исход, дверь хлопнула и появился Феликс: в сплошь измятой одежде, перемазанный чем-то, со сбитым дыханием, как после долгого бега, а в глазах горели немножко безумные торжествующие огоньки, будто он только что совершил какой-то подвиг.
— Вот, держи, — он бросил Лаванде маленькую коробочку. — Они по-прежнему стерегут, но я смог обойти.
Сложив руки на груди, он бухнулся на раскладушку и гордо глядел на Лаванду.
Она открыла коробочку и с облегчением обнаружила в ней знакомый белый кругляш.
— Спасибо, — искренне проговорила она.