Ксения Смирнова – Ведунья Вея (страница 3)

Сегодня я пошла другой тропой, той, что вела по окраине ржаного поля. Колоски ржи еще не созрели. Сейчас они были соломенно-зеленого цвета и едва доставали до колен. В конце лета — начале осени рожь полностью созреет и приобретет насыщенный янтарный оттенок, словно августовский закат. Средь колосьев синели глазки васильков, разбавляя однотонную цветовую палитру. Где-то их было больше, где-то меньше. В такие моменты я обычно достаю блокнот и пишу обо всем, что увижу. Я пишу, когда вижу, как трудолюбивая пчелка собирает нектар. Перелетает от одного цветка к другому, выбирая самый вкусный. Я пишу, когда слышу пение птиц. Оно такое разное! Кто-то поет звонко, заливаясь. Кто-то тихо и коротко. В любом пении есть своя прелесть. Птицы ведь словно рассказывают нам истории, делятся секретами, сплетничают. Я пишу, когда предчувствую грозу. Ее легко определить по ласточкам, летающим близко к земле, по вспышкам молнии и раскатам грома, раздающимся где-то далеко за горизонтом, по особому запаху земли и какому-то мистическому затишью. Однако сегодня мне некогда писать, я должна поискать свою обувь и окончательно убедиться, что мой сон оказался реальностью, ну а затем помириться с сестрой.

К тому моменту, как я оказалась на поле, наступил полдень. Дождя давно не было, тропинка пылила. Над полем висело марево, плечи обжигало солнце, во рту пересохло. Я знала, что где-то там, в зарослях травы, тихо и умиротворенно течет речка, скрываясь от людских глаз в густой осоке. Я ощутила острое желание нырнуть в прохладную воду и зарядиться силой реки. Я слабо чувствовала магию, текущую по венам, не слышала ни шепота ветра, ни сказок луговых трав. Я бродила по окраине поля в поиске спуска к воде, и тут мое внимание привлек столб пыли. Он пролетел над полем, поломав верхушки колосьев, и опустился во ржи. Полевик — дух поля. Я никогда не встречала полевика, и мне стало интересно, как он выглядит. Я с любопытством всматривалась в колосья, обводила взглядом васильки, но духа так и не увидела.

— Чего пришла? Неужто в поле работать? — раздался хриплый голос.

Тут колосья раздвинулись, и из поля вышел низкий старичок. Вместо волос на его голове росли луговые травы: здесь были ромашки, васильки, пижма и тысячелистник, а глаза горели насыщенным фиолетовым цветом. Полевик чесал свою соломенную бороду и грозно смотрел на меня. Он то хмурил брови, то прищуривал глаза, а то и вовсе цокал языком и что-то шептал себе под нос.

— Нечего тут в полдень делать, уходи! А не то нашлю на тебя солнечный удар!

— Я не работать пришла, а мимо шла, сейчас искупнусь и уйду.

Грозный взгляд полевика не изменился.

— Ой! — я наспех развернула узелок, достала блинчик и протянула его полевику, — вот, держи, подкрепись.

Дух понюхал блинчик и взял его морщинистыми руками. На его лице заиграла улыбка, а хмурые брови наконец-то расправились.

— Вижу, ты трудолюбивая девушка, руки у тебя в мозолях. Спасибо, уважила старика. Там искупнись, — дух указал нужное направление, — и ступай домой.

Я не успела ответить. Дух превратился в облако пыли, облетел вокруг меня и снова скрылся во ржи. Я помахала духу поля рукой и пошла в указанном мне направлении.

Спуск к реке скрывали заросли осоки. Эта острая слегка шероховатая трава цеплялась к подолу платья, будто не хотела, чтобы я спускалась к реке да нарушала ее покой. У реки пахло илом и прохладой. Вдоль берега росли кувшинки, а на противоположной стороне, отражаясь в глади воды розовым облаком, разросся иван-чай. Берег был усыпан речным песком, кое-где лежали пустые раковины моллюсков. Я сняла обувь, погрузив ноги в сероватый песок, и закрыла глаза, слушая звуки природы и впитывая ее энергию. Приглушенный стрекот кузнечиков раздавался где-то вдалеке, здесь же я слышала, как журчит речка, разбивая поток воды об упавшее и почти прогнившее дерево, как квакает лягушка, сидя на широком листике кувшинки, и как шумят белесые листья камыша, касаясь друг друга.

Я сняла платье и нырнула в воду, окунувшись с головой. Мое тело обдало приятной прохладой, а по коже забегали мурашки. Вынырнув, я увидела парня. Он, как ни в чем не бывало, сидел на берегу и напевал песню. Его чуть длинноватая челка развевалась по ветру, а по лицу бегал лучик солнца. Он то светил в глаза, отчего парень хмурил тонкие брови, то игриво убегал на щеку и лоб.

— Ты кто? — возмущенно крикнула я.

Незнакомец хитро усмехнулся и показал мне мою обувь, которую я потеряла на поле. Я заметила, что на кистях его рук выпирали вены, а правое плечо было неестественно опущено. Парень периодически облизывал сухие губы и вытирал со лба капельки пота.

— Вот, решил вернуть, — сказал он, положив обувь рядом с платьем. — Ты не будешь против, если я искупаюсь? — и, не дождавшись ответа, стал снимать с себя льняную рубаху черного цвета.

— Не смей! — громко крикнула я, испугав птиц. Те стремительно вылетели из гнезда и скрылись за берегом.

— Ладно-ладно. Ну, хоть рубаху сниму. Жарко.

Я смущенно отвернулась. Новожея была права, у меня и парня то до сих пор не было! Все мои ухажеры, столкнувшись с моим тяжелым характером, отпадали сами, словно листья по осени. Я уже и забыла, какое оно это чувство влюбленности, когда сердце сжимается в радостном волнении, уши и щеки краснеют от смущения, а ладошки предательски потеют.

— Это ты спас меня от нечистой силы и принес домой? — я пыталась говорить твердо, но мой голос выдавал волнение. Мне хотелось выйти из воды и убежать прочь, но я призывала себя храбриться. Что этот парень себе позволяет? Удумал раздеться перед незнакомой девушкой. Бессовестный!

— Да, это был я. Расскажи, что тогда произошло? Лес впустил тебя в свои владения…

— Тебе какое дело? — отмахнулась я.

— Не бойся меня. Я способен творить магию, как и ты…

Мою душу охватило волнение. Я впервые в жизни, кроме мамы, встретила человека с магическими способностями. Я боялась, что духи вновь вернутся за мной. Мне хотелось поделиться с парнем своими страхами, но вместо этого я сжала кулаки. Нет, я сильная. Справлюсь сама.

— Кто ты такой и как узнал, где мой дом? — я скрестила на груди руки и прикусила губу. Вряд ли ему понравился мой грубый тон и претензии.

Но парень нисколько не разозлился:

— Ты мне не доверяешь? Но я спас тебя!

Он навязывался, и мне это не нравилось.

— Ты следил за мной?

— Наблюдал… Ты каждый вечер приходила на поле, гладила моего коня, собирала травы…

— Твоего коня… — мои щеки залило краской. Я нервно перебирала пальцами волосы, в которых запутались длинные нити тины. Незнакомец производил впечатление самоуверенного человека. Он казался горячим и уверенным в себе парнем.

— Ты нервничаешь! — незнакомец рассмеялся, но затем его лицо помрачнело, словно парня что-то тревожило, — прошу, расскажи! — умолял он, — ты от кого-то убегала?

— Не буду! Я не знаю тебя! — возмущенно сказала я, нахмурив брови.

— Видимо, ты хочешь познакомиться поближе. Хорошо, меня Дарен зовут, а тебя? — его глаза вдруг счастливо блеснули, а губы расплылись в широкой улыбке.

— Нет, ты мне не нравишься! Отвернись, — крикнула я и вышла из воды. Надев платье, я поднялась на берег.

Незнакомец ничего не сказал, оно и к лучшему. Нечего дружбу водить. Сама разберусь, что к чему.

Глава 3

Смеркалось. Я сидела у окна и смотрела на улицу. С реки тянуло дымом. Он накрывал верхушки домов, подобно туману, а затем, опускаясь, терялся где-то в траве. Сегодня была ночь накануне дня Ивана Купала. В это время собирают полевые травы, купаются в водоемах, плетут венки, гадают и веселятся, чтобы отпугнуть нечисть. Сейчас пары, взявшись за руки, прыгали через костер, а девушки, у которых не было второй половинки, плели венки. В нашей деревне издавна зародилась необычная традиция: пары прыгали через костер вечером, а одинокие девушки пускали по реке венки лишь в полночь. Посмотреть на грандиозное событие, когда вниз по течению плыли сотни венков со свечами, сбегалась вся деревня. Новожея тоже была там. Я искренне надеялась, что они с Молчаном пройдут это испытание и в будущем сыграют свадьбу.

Я отошла от окна и посмотрела в зеркало. На мне был надет свободный белый льняной сарафан, обвязанный шерстяным поясом, а на ворот нательной рубахи была приколота фибула с изображением птицы. Я собрала свои волосы и завязала их в косу, вплетя в нее белую кружевную ленточку. Обувь я не надела, решила идти босая. Погасив единственную свечу, я вышла из дома.

На улице пахло дымом. Через минуту-другую он пропитает мои волосы и одежду гарью. Я сорвала одиноко растущую ромашку и, вдыхая ее аромат, толкнула калитку. Ночь подкрадывалась тихо, незаметно. Она рассыпала по небу едва видимые звезды, выпустила на волю светлячков, спрятав их в траве, и надежно укрыла в оврагах туман. Земля была влажной, но теплой. Мой путь пролегал по тропинке, заросшей крапивой. Похоже, здесь давно никто не ходил. Липкие нити паутин цеплялись к рукам, косе и подолу сарафана. Почти во всех домах мерцали огоньки, и только в доме бабы Ядвиги было темно. Я шла не спеша, почти на цыпочках, осторожно ступая на землю, словно не хотела привлекать к себе внимания, и вышла на окраину деревни. На небе ярко светила луна. Ветер уносил запах гари, от которого у меня разболелась голова. Я остановилась, подняла голову и закрыла глаза, вдохнув полной грудью свежего вечернего воздуха. Когда я открыла глаза, наступила ночь. Она накрыла собой поля, усыпанные цветами, обволокла низовье реки туманом и залила серое небо лунным светом.