Ксения Скворцова – Пташка (страница 66)

Задумывая побег, девушка плохо представляла, куда отправится. Гнеда ещё раньше намеревалась уехать в Переброды. Стало быть, её путь лежал туда.

Но Бьярки! Почему всякий раз её мысли возвращались к нему?

Многое из того, что произошло с Гнедой в последнее время было окутано туманом, дымкой, которая мешала отделить явь ото сна, но то, что касалось Бьярки, она помнила с отчётливой ясностью. Объятия, прикосновения, слова. Та их короткая встреча оголила часть её души, откидывая всё ненужное и наносное, заставляя признать, что…

Всякий раз, доходя до этого в своих мыслях, Гнеда принуждала себя остановиться. Это было опасно, это было её слабостью. Той самой, что непременно воспользуется Бран. Нельзя признаваться, даже самой себе.

***

Снег был таким глубоким и рыхлым. Зима пришла раньше обычного. Неужели не могла немного подождать?

Она заблудилась. Воодушевлённая первым успехом, сумев каким-то чудом отойти от дома и вскоре упустив его из виду, Гнеда потерялась. Это было так глупо и так… ожидаемо? На что можно было надеяться, если она понятия не имела, где находится избушка?

Гнеда хотела сбежать. Что ж, она своего добилась.

Темнота. Снег. И снова холод.

Мысли путались.

Может, так даже лучше. И уж наверняка лучше, чем покорно ждать, пока ею распорядится кто-то другой. Пусть она замёрзнет в сугробе. По крайней мере, это случится быстро и безболезненно.

Спать. Единственное, чего ей по-настоящему хотелось. И сон пришёл, принося с собой тёплые, долгожданные объятия. Желанные. Единственные.

— Просыпайся! — раздалось где-то над ухом, громко и резко. Чужой, свирепый голос, вырывающий её из сладкой неги.

Гнеда попыталась отмахнуться от него, но вместо освобождения почувствовала железную хватку на плечах и грубую встряску.

— Вставай же! — сквозь зубы прорычал Бран, и следом на её лицо обрушилась пощёчина и поток слов, которым никогда не учил Фиргалл.

Гнеда ошарашенно открыла глаза, делая вдох полной грудью, выныривая на поверхность из тёмного омута.

Бран ещё несколько раз встряхнул девушку, а затем, убедившись, что она пришла в себя, рывком забросил её на плечо так немилосердно, словно Гнеда была мешком муки. Когда сид добрался до дома и так же безжалостно свалил девушку на пол, её едва не вывернуло наизнанку. Тело ломило, голова раскалывалась, к горлу подступила тошнота, а щека полыхала огнём.

Бран — вспотевший, с всклокоченными волосами — яростно смотрел на Гнеду сверху вниз несколько бесконечных мгновений. Вдруг он замахнулся, и девушка зажмурилась в ожидании удара. У неё не было сил даже прикрыться руками.

Но ничего не произошло, и Гнеда, сжав зубы, открыла глаза, чтобы увидеть удаляющуюся спину сида.

35. Метель.

— Ешь, — велел Бран, придвигая к Гнеде миску, от которой шёл упоительный запах мяса, заставлявший желудок сжиматься. Её рот против воли наполнился слюной, но девушка отвернулась.

Она отказывалась от пищи третий день, и сид, перебарывая себя, пришёл к ней сам. Гнеда видела, что ему с трудом удавалось сдерживать раздражение, тогда как она, несмотря на мучающий её голод, впервые за долгое время чувствовала себя сносно. Неожиданно Гнеда осознала свою силу и власть над Браном. И у него были уязвимые места.

Сид нуждался в Гнеде. Он мог обращаться с ней как с вещью, но ему важно было довезти девушку до Корнамоны живой и здоровой. Брану удалось надеть на неё ошейник, но это не значило, что Гнеда не станет упираться. Он мог применить силу, но такой путь требовал больших хлопот, нежели попытка по-хорошему договориться. И Гнеда не ошиблась. На этот раз Бран пришёл с пряником.

— Ну и куда ты собиралась бежать? — спросил он недовольно, но беззлобно.

— Не твоё дело, — не глядя на собеседника буркнула девушка.

— Коли ты не совсем дура, то должна понимать, что тебя ждёт, если снова угодишь к нему. Я ведь и правда спас тебя. Это не для красного словца было сказано.

Гнеда еле слышно хмыкнула, и Бран прищурился.

— Или я чего-то не знаю? — спросил он, пытливо глядя на девушку, будто его посетила какая-то неожиданная мысль. — Может, тебе и в самом деле есть, куда идти?

Гнеда обернулась на Брана, и ей совсем не понравился его пристальный взор.

— Я собиралась вернуться в Переброды, — нехотя ответила она, пытаясь увести его с опасной дороги.

Сид кивнул, но подозрение не покинуло стальных глаз, и Гнеда видела, что он не поверил ей. Но Бран ответил как ни в чём не бывало:

— Ты не доберёшься туда одна, зимой, по снегу. Либо замёрзнешь в ближайшем овраге, либо тебя перехватят княжьи псы. — Он презрительно сморщил нос.

— Они ведь обложили нас? — внезапно догадалась Гнеда, и поджатые губы Брана подсказали, что она права. — Поэтому мы не едем?

— Дороги перекрыты, но они не смогут стеречь нас вечно. А этот дом им не найти, — самоуверенно заявил сид. — Тебе некуда идти, а то, что я предлагаю, не так уж и плохо.

— Ах вот как, — воскликнула Гнеда в возмущении, — предлагаешь? И, позволь спросить, могу ли я отказаться?

— Многим ли выпадает такая удача, такая возможность! Стать княгиней Ардгласа! — негодующе возразил сид.

— Даже если бы тебе удалось провернуть свой замысел и остаться при этом в живых, скажи, неужели мне в самом деле уготовано хоть какое-то значимое место? – с упрёком спросила Гнеда, складывая руки на груди.

— Мы могли бы договориться, — начал было Бран.

— Я тебе не верю, — отрезала девушка.

— Ты будешь жить, как захочешь. Единственное, что от тебя требуется, делать вид…

— Я не знаю тебя! По тому, что я могу судить, ты скорее напоминаешь лесного бродягу, чем наследника княжеского рода, а твои люди — шайку разбойников! Как я могу выйти за тебя замуж? Как я могу доверять твоим словам? Что будет со мной, когда ты добьёшься своего? Когда я стану тебе не нужна?

— Многие ли невесты вольны выбирать, за кого им идти? — тоже распаляясь, выкрикнул Бран. — В моих местах девушки благодарят родителей, если хоть немного знали жениха до свадьбы! Ты бесишься с жиру, и мне это надоело! Какая-то возгрячка ещё будет воротить от меня нос!

Бран одним махом сшиб с лавки уже остывшее жаркое, подаваясь к Гнеде. Её рука сама потянулась к поясу, прежде чем девушка вспомнила, что нож отобрали ещё в клети.

— Ничто не мешает мне сделать тебя своей женой прямо здесь, — с ненавистью проговорил сид в локте от её лица.

— Обещаю, ты пожалеешь, если тронешь меня, — прошипела она. — Рано или поздно я убегу! А если не смогу, то лучше сделаю что-нибудь с собой, но не стану жить у тебя на привязи!

Какое-то время Бран продолжал свирепо смотреть на неё, что-то решая для себя, но его лицо понемногу расслабилось, а взгляд потух, и сид отодвинулся от девушки. Гнеда видела, как он бесновался внутри, желая сломить, проучить её, и одновременно не позволяя себе этого сделать. Бран всё ещё рассчитывал, что дело можно решить мирно, но девушка чувствовала, что его терпение на исходе.

— Я могу раздавить тебя одной рукой, — проговорил сид подрагивающим от гнева голосом, — не заставляй меня делать этого. Покорись моей воле, и я не потребую многого. — Он перевёл дыхание. — В Корнамоне осталась моя хоть, и мне не нужна жена. Роди наследника, будь на людях моей княгиней, и я оставлю тебя в покое. Ты будешь иметь всё — пищу, кров, одежду, богатство. Я не обещаю власти, но тебе она и не нужна, не так ли? Всё равно выйдет по-моему, так что не делай жизнь горше ни мне, ни себе.

***

Они выехали на следующее же утро. Люди Брана разведали не самый надёжный проход через горы, но сид предпочёл столкнуться с трудностями в дороге, нежели промедлить ещё хоть один день.

Путь, действительно, был нелёгким. Лошади неохотно брели по глубокому снегу, и мужчинам нередко приходилось спешиваться, чтобы провести упирающихся животных между загромождающими тропу валунами, но по лицу Брана, мрачному и решительному, было видно, что отступать он не намерен.

Несколько человек были высланы вперёд, остальные ехали начеку, в постоянной готовности отразить нападение, но всё было тихо. Чем дальше они уезжали от избушки, теперь казавшейся Гнеде почти домом, тем тягостнее становилось на душе девушки. Последние надежды таяли подобно её дыханию, рассеивающемуся во влажном морозном воздухе.

Одну из ночей они провели в холодной пещере, и Гнеда почти не сомкнула глаз, прислушиваясь к заунывной перекличке позёмки и ветра, задувавшего в щели. Она поймала себя на том, что ждёт, когда в чуткой тишине раздастся звук шагов.

Бран не разговаривал с Гнедой с того самого вечера, но она часто ощущала на себе его недружелюбный подозрительный взор. Впрочем, с каждым днём, прошедшим мирно и позволившим им хоть немного продвинуться к Корнамоне, чело Брана становилось всё более спокойным. Цель делалась ближе, и тревога постепенно покидала сида. Гнеда видела, как воодушевление возвращалось и к его дружинникам, тогда как сама она чувствовала себя всё более угнетённой.

Лес, по которому спутники дотоле ехали, поредел, и, судя по повеселевшим лицам, опасность миновала. Девушка не имела представления о том, где они находились, но спрашивать Брана не хотелось. Да и вряд ли он стал бы отвечать.

На исходе пятых суток они набрели на пустую пастушью колыбу, где решено было провести несколько дней, чтобы как следует отогреться и передохнуть. Устроившись в укромном уголке, Гнеда завернулась в плащ и почти сразу заснула, даже не дождавшись ужина, убаюканная уютным шебуршением обустраивавшихся в доме людей и их грубоватыми, но умиротворяющими перебранками.