Ксения Скворцова – Незваная (страница 44)
— Здравствуй, Желан.
***
Мстиша лежала на кровати и смотрела в потолок. С запылённых балок свешивалась паутина, по стене деловито бегали клопы. Под половицей не замолкая трещал сверчок. Княжна поёжилась. Всё это напоминало бесплодное ожидание Сновида, и она отстранённо думала, что жизнь описывает странный круг. Только вот постоялый двор, куда её поселила Незвана, оказался куда хуже осеченского, а надежды на встречу с любимым нынче и вовсе не было.
Ведьма настолько сильно желала избавиться от Мстиши, что предложила помочь и отправить её в Медынь с одним из попутных купеческих поездов, лишь бы она как можно скорее оказалась подальше от Зазимья. Наверное, если бы Мстислава находилась в менее отчаянном положении, она бы не стала принимать помощь Незваны, но последний удар выбил из неё остатки гордости. Она проиграла и могла теперь только сдаться.
В ожидании попутчиков Мстислава провела в тесной клетушке уже несколько дней. Гнетущую тишину нарушали лишь доносившиеся снаружи пьяные голоса да шум очередной потасовки. Безразличная ко всему, Мстиша или бездумно пялилась в стену, или погружалась в неглубокий и не приносящий ни отдыха, ни забытья сон.
Когда в дверь постучали, она не смогла понять, день на дворе или ночь. Встать с кровати вышло не с первого раза, Мстишу вело из стороны в сторону, голова кружилась — наверное, от голода. Она и не помнила, когда в последний раз что-то ела.
Стук — настойчивый и нетерпеливый — повторился. Пошатываясь на ходу, Мстислава тщетно пыталась вспомнить, куда дела две тусклые куны, что ей оставила Незвана в уплату купцу. Она с трудом отодвинула засов и едва успела отступить, пропуская гостя, как неожиданно грубая сила смела её с ног. Содрогаясь от боли, пронзившей тело, Мстиша услышала, как захлопнулась дверь.
Она оказалась на полу, а сверху, вдавливая её в жёсткие доски, нависал Желан.
Мстиша попыталась закричать, но огромная грязная ладонь зажала её губы.
— Заткнись! — прошипел он, и, быстро выудив из-под полы заляпанный пузырёк, вытащил зубами пробку. Больно стиснув Мстишину челюсть, заставляя открыть рот, Желан принялся вливать в неё содержимое пузырька. Мстислава попыталась выплюнуть вязкую зловонную жидкость, но разбойник встряхнул её и сквозь зубы прошипел прямо в ухо: — Пей, не то пожалеешь, что на свет родилась!
Скованная страхом, Мстиша покорно сглотнула, и по телу пробежала дрожь омерзения.
— То-то же, — с мрачным довольством хмыкнул Желан, не сводя с Мстиславы горящих холодным бешенством глаз. — Небось думала, меня уже черви гложут? Как бы не так. — По-прежнему держа княжну за челюсть, он притянул её к себе. Страшные, ставшие совсем звериными черты начали расплываться перед Мстишиным взором. — Ты мне за всё ответишь, стерва, — выплюнул он ей в самое лицо и наотмашь ударил по щеке.
Жгучая боль была последним, что почувствовала Мстислава, прежде чем провалиться в липкий, отвратительный дурман.
***
В походе Ратмир был сам не свой и не мог думать ни о чём, кроме Мстиши. Или Незваны, он уже и не знал наверняка. Догадка сводила с ума, нужно было выяснить правду раз и навсегда, и на пути домой княжич едва не загнал лошадь до смерти. Добравшись до города, он, не заезжая в детинец, направился прямо в усадьбу Хорта, оставив друга в полном недоумении. Но когда Ратмир с порога велел привести к нему Незвану, ключница лишь развела руками:
— Как водой смыло девку, уж седмица скоро пойдёт, как пропала.
— Что значит пропала? — отбросив всякие приличия, гаркнул княжич.
Кислица оскорблённо поджала губы и, не скрывая презрения к служанке, ответила:
— А вот так. Пропала вертопрашка, и поминай как звали!
Не успел Ратмир рассердиться и потребовать объяснений, как во всё ещё открытые ворота влетел гонец:
— Княжич! Беда! Нынче ночью разбойничий главарь из острога утёк!
***
Голова раскалывалась от боли, в горле пересохло. Качка только усиливала тошноту. Откуда-то снизу слышалось тихое и размеренное шуршание. Сквозь дурноту доносились запахи желудей, прелой листвы и зверья. Запахи леса.
— Пить, — простонала Мстислава и не узнала собственного голоса.
Лоб тёрся обо что-то жёсткое, и она хотела отодвинуться, но не сумела. Противно щекоча щёку, вниз сползала слюна, и, морщась от боли в затёкшем непослушном теле, Мстиша извернулась и вытерлась о плечо. Она не без труда разлепила склеившиеся ресницы и быстро заморгала. Яркий свет резал глаза, и Мстислава снова застонала.
Неожиданно кто-то грубо схватил её за волосы, разворачивая к себе.
— А-а, очухалась? — с влажным хрустом откусывая от яблока, спросил Желан и небрежно отпустил Мстишу, заставляя её снова повалиться на лошадиный круп.
Всякое движение резко прекратилось.
— А ну, пошла, волчья снедь! — Желан с силой дёрнул повод и ударил лошадь. Та обиженно всхрапнула, и, спотыкаясь и тревожно фыркая, неохотно тронулась дальше.
Сознание постепенно возвращалось, и княжна начинала понемногу понимать, что происходит. Безвольно опущенные руки оказались стянуты верёвкой, и, попытавшись пошевелить ногами, Мстиша почувствовала, что те тоже связаны. В живот больно врезалось седло. Она висела на лошади, точно тюк сена.
— Куда ты меня везёшь? — неразборчиво прохрипела Мстиша в лошадиный бок.
Но Желан услышал. Зашвырнув огрызок в кусты и смачно сплюнув, он простужено рассмеялся:
— На посиделки с твоим суженым!
Мстиша нахмурилась. У неё не было сил на разгадывание загадок.
— Отпусти меня. Пожалуйста…
Лошадь опять остановилась, но на этот раз — повинуясь воле разбойника. Он снова схватил Мстиславу за косу, заставляя посмотреть на себя. Его лицо — бледное, заросшее бородой, сохранявшее следы былой красоты, но безвозвратно испорченное пьянством и болезнями — было перекошено от злобы.
— Отпустить? После того, как ты сдала меня княжеским шавкам?! Да если бы не эта бабёнка, я бы так и гнил в подземелье, пока меня бы на шибенице не женили! Но-о, пошла! — Он хлестнул лошадь, и они двинулись дальше.
Вместо дороги Мстиша видела лишь пёстрый ковёр листьев, но вскоре её безвольно висящее тело начали задевать ветки, а кобыла стала ступать всё неохотнее. Чем дальше они продвигались, тем более отчётливым становился звериный запах, который пугал лошадь. Но Желан лишь грубее понукал несчастное животное.
Наконец разбойник окоротил лошадь. Привязав её к дереву, он стянул Мстиславу с седла, обращаясь с ней не нежнее, чем с бараньей тушей, которую тащили в поварню к обеду. Сгрузив княжну на землю, Желан вытащил из мешка, притороченному к седлу, моток верёвки. Прислонив еле державшуюся на ногах Мстишу к дереву, он начал привязывать её.
— Что ты творишь? Отпусти меня! — принялась сопротивляться Мстислава, но Желан лишь туже затягивал путы. Он сделал несколько оборотов, прижимая её тело к стволу от груди до бёдер, и верёвка не давала не то что пошевелиться, но и толком вздохнуть.
Закончив, разбойник отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, а потом неторопливо потянулся к поясу и достал нож — тот самый, татин подарок, что Желан отобрал когда-то у Мстиши и непонятно как раздобыл снова после острога. Медленно надвигаясь на княжну, он прислонил обнажённое лезвие к её шее.
Не в силах отпрянуть, Мстислава зажмурилась и попыталась увернуться, до боли вжимаясь щекой в шершавую кору. Желан холодно усмехнулся и вдруг, грубо схватив косу, в несколько быстрых дёрганых движений отрезал её. Не успев ничего понять, задыхаясь от страха и унижения, Мстиша с ужасом взирала на своего мучителя. Тонкие рыжеватые пряди, зажатые в его руке, выглядели жутко. Почти так же жутко, как если бы вместо них Желан держал её отрезанную руку или ногу.
Скрутив косу в жгут, Желан убрал её за пазуху. Поймав изумлённый взор Мстиславы, он презрительно скривил рот и, словно ощущая потребность оправдаться, проговорил:
— Нечего так пялиться. Мне твои космы ни к чему — это
— Она? — прошептала Мстиша.
— Та красивая бабёнка, что наняла меня тебя укокошить. Ты, я гляжу, не одному мне успела жизнь изгадить, раз она меня ради такого дела аж из чёрной избы вытащила.
Губы Мстиславы предательски задрожали.
— Что… что ты собираешься со мной сделать? — превозмогая себя, спросила она.
Желан гадко ухмыльнулся и приподнял одну бровь.
— Что собирался, то уже сделал. — Любовно взглянув на Мстишин нож, он убрал его на прежнее место и принялся отвязывать кобылу. — Что ж, оно и к лучшему, — не глядя на Мстиславу продолжал он, точно разговаривал не с ней, а с самим собой. — Уж как хотел я тебя придушить, а всё ж таки сестра. Так что скажи спасибо, что у богатых свои причуды.
— Какие п… при… причуды? — Мстишу начал бить озноб, зубы неуправляемо стучали.
Взявшись за повод, Желан развернул лошадь, в страхе стригущую ушами, и взглянул на Мстиславу.
— Та красуха велела оставить тебя рядом с волчьей тропой. По мне, так не самый надёжный способ, но ей виднее. Она сказала, тебя проймёт. — Он осклабился и потянул кобылу.
— Подожди! Не уходи! — отчаянно закричала Мстиша. — Не оставляй меня! Я… Я вовсе не твоя сестра! Я — княжна!
Желан приостановился и недоверчиво покосился на неё.
— Я… Я награжу тебя, если отпустишь меня! Я… — Она задохнулась, заметив, что разбойник смотрит на неё как на помешанную.