Ксения Скворцова – Незваная (страница 40)
Следующий раз оказался успешнее. Памятуя, как встретил Незвану в людской трапезной, Ратмир, под благовидным предлогом отлучившись из-за стола, направился в стряпущую избу. На крыльце его перехватила старая ключница:
— Здравствуй, княжич, — поклонилась она и лукаво прищурилась: — Заплутал, что ли?
В голове вспыхнули детские воспоминания: кажется, только вчера они с Хортом улепётывали, обжигая животы набитыми в подолы рубах троежитниками, сворованными прямо из-под носа грозящей им вслед кулаком Кислицы. На миг снова почувствовав себя провинившимся озорником, Ратмир хмыкнул, неловко проведя рукой по волосам, но быстро нашёлся:
— По квасу твоему соскучился.
Ключница чуть склонила голову набок.
— Так прислал бы кого из девок, нешто самому ходить?
— А почему бы и не сходить? Глядишь, не развалюсь, — улыбнулся Ратмир, надеясь отшутиться. Старую лисицу всегда было трудно провести.
Ключница поджала губы и издала неопределённый звук, но Ратмир, начиная терять терпение, открыл дверь.
— Незванка? А ну, подай княжичу квасу, того, что в холодке стоит, позабористее! — крикнула ключница, сунувшись было в проём, но Ратмир шагнул внутрь, оттесняя её:
— Ступай, Кислица, сам разберусь! — и он закрыл дверь, едва не прищемив старухин подол. — Вот же приставучая, — проходя в избу, пробурчал он, стараясь говорить как можно непринуждённее.
Но Незвана, перебиравшая высокую горку гороха, удивлённо замерла. Кажется, смысл слов ключницы дошёл до неё не сразу, потому что некоторое время она ошеломлённо глядела на Ратмира, и лишь потом, стряхнув в миску прилипшие к рукам горошины, поднялась и заторопилась в клеть.
Княжич опустился за стол, и когда Незвана, появившаяся с крынкой и кружкой, бросила на него короткий взгляд, беспокойно дёрнул ногой. Он начал жалеть о том, что сел не на своё прежнее место в конце стола, а рядом с девушкой.
Незвана налила кваса и, не сводя насторожённого взгляда с Ратмира, опустилась на лавку, словно зная, что явился он вовсе не за тем, чтобы утолить жажду. Под её взором — слишком серьёзным и глубоким — княжичу сделалось не по себе. Он раскаивался в том, что пришёл. Ратмир начинал чувствовать, что, придя к ней, ввязывался во что-то большое. Что-то, за что ему придётся нести ответственность, отчего нельзя будет просто отшутиться. Его уже и так тяготил груз вины и лжи, и, наверное, следовало лишь допить не лезшую в горло кислятину и откланяться. Но гребешок жёг за пазухой, будто там опять лежали горячие пироги.
Бросив попытки влить в себя квас, Ратмир отставил кружку. Ему всегда проще было говорить напрямик.
— Я искал тебя, Незвана.
Лицо девушки чуть-чуть, едва уловимо дрогнуло, когда он произнёс её имя. Так, будто Ратмир прикоснулся к больному месту. Его взгляд против воли скользнул на шею Незваны. Ратмира передёрнуло, словно это он, а не её подонок-братец оставил там теперь уже выцветшие, изжелта-багровые следы.
Заметив, куда он смотрит, Незвана беспокойно нащупала горловину рубашки и натянула её до самого подбородка.
— Я принёс тебе кое-что, — поспешно отводя глаза, проговорил Ратмир и, достав гребень, протянул ей: — Вот.
Очи девушки изумлённо расширились, когда она увидела вырезанную на деревянной глади клетку, из которой, расправив трепещущие крылышки, вылетала птица. Ратмир со спокойным удовлетворением мастера подумал, что резьба и вправду удалась на славу, и пташка получилась как живая: вся стать маленького, но сильного тельца была направлена на движение к свободе.
Незвана перевела ставшие огромными глаза на Ратмира, и он вздрогнул. Он помнил очи девушки блёклыми и почти бесцветными, как талый речной лёд, но они оказались ярко-голубыми. Должно быть, всему виной слёзы, стоявшие в них, или странный отсвет жировика.
— Это мне? — словно не в силах поверить до конца, прошептала она.
Ратмир сглотнул. Незвана смотрела так, точно он дарил ей не деревянную безделушку, а по меньшей мере венец из золота и самоцветов, и от её немого восхищения становилось ещё хуже.
— Да, — с трудом заставляя себя не отводить глаз, кивнул Ратмир. — Я… Я погорячился тогда. Возможно… — Он осекся и разозлился на себя за то, что робеет как мальчишка и не может подобрать нужных слов. — Мстислава и в самом деле могла оставить гребень. Как бы то ни было, я не должен был так грубо вести себя. Прими это как подарок. — Он усмехнулся и добавил: — Кажется, я всё-таки научился?
Незвана, заворожённо водившая шершавым пальцем по деревянным узорам, подняла на него непонимающий взгляд.
— Или ты забыла, как дразнила меня и говорила, что я никогда не выучусь и ложки вы́резать? — Ратмир сам удивлялся тому, как легко сейчас вспоминал то, что так мучило его когда-то, как она смеялась над его жалкими первыми опытами, как однажды бросила в печку ковш с ручкой в виде конской головы, над которой он корпел несколько седмиц…
Свет в глазах Незваны померк. Быстро захлопав ресницами, она тихо проговорила:
— Забыла.
— Ну, тогда и я забуду, — принуждённо засмеялся княжич, кляня себя за то, что даже извиняясь сумел омрачить её мысли. — Прости меня, Незвана, — снова становясь серьёзным, проговорил он. — Ты ведь и правда мне очень помогла. И разбойников поймать, и там, у Шуляка, заботилась обо мне.
Незвана вздёрнула голову.
— Это Мсти… — она споткнулась и, лишь с усилием сглотнув, точно слова встали у неё поперёк горла, докончила: — это жена тебе сказала?
— Нет, — мотнул головой Ратмир. — Я… Я тебе верю.
— Спасибо. Спасибо тебе.
Княжич кивнул. Рассеянно оглядевшись вокруг, он хлопнул по коленям, не зная, куда деть опустевшие руки. Ратмир сделал то, ради чего пришёл, и оставаться больше не имело смысла, но отчего-то ему хотелось найти предлог задержаться. Словно в поисках помощи он посмотрел на девушку, но та беспокойно вертела в руках гребень и глядела на него странно: одновременно холодно и нетерпеливо. Дожидалась, когда он наконец уйдёт?
Ратмиру стало неловко. Он почувствовал, как к лицу приливает жар. Что за наваждение? Почему он терялся, точно отрок?
Княжич порывисто поднялся и попытался улыбнуться, но губы не слушались.
— Доброй ночи.
Быстро поклонившись, он размашистыми шагами направился к выходу, но у самого порога его остановил оклик:
— Ратмир!
Княжич замер. На миг — на самый короткий миг — в душе всколыхнулось дорогое и, казалось, безвозвратно утерянное. Сердце защемило безумной надеждой. Но Ратмир медленно обернулся, и морок развеялся: на него смотрела Незвана.
Он ничего не ответил и быстро вышел вон.
16. Возвращение.
Мстиша ждала Ратмира. Она перестала выходить вечерами на улицу и вместо этого упрямо садилась за стол и зажигала светильник. Мстислава знала, что он придёт. Она увидела это в глазах княжича, когда он посмотрел на неё с другого конца избы. Она знала, что Ратмир вернётся, когда он сам ещё об этом не знал.
Он пришёл через три дня, и Мстиша, не говоря ни слова, поднялась и сходила за квасом. Ратмир медленно пил квас и расспрашивал о разбойничьем стане в лесу. Он говорил, что некоторым удалось сбежать во время облавы и нужно найти рассеявшиеся остатки шайки. Мстислава покорно отвечала на вопросы, повторяя то, что уже не раз рассказывала ему и Хорту.
В следующий раз Ратмир появился через несколько дней, усталый и измученный, но глаза его оживали. Болезненность, что так напугала Мстишу вначале, постепенно покидала княжича. Он рассказывал о поездке на восточную границу, о лихоимцах, орудовавших в дальней вотчине, и расспрашивал Мстиславу о её житье, о том, зачем она ушла от Шуляка и чему научилась у колдуна.
Он стал приезжать через день, и Мстиша уже не могла сказать точно, о чём были их разговоры: обо всём и ни о чём одновременно. Они могли просто молчать, каждый занимаясь своим делом — Мстиша вышивала, а Ратмир что-то выстругивал. Как два одиноких мотылька, они слетались к вечернему огню, просто чтобы знать, что в мире есть огонь и есть они.
А потом Ратмир исчез.
***
Он седлал коня, когда вдруг осознание пронзило его всей своей очевидностью, точно молния. Он ехал
Дурак! Как он мог не понимать этого раньше? Или он просто делал вид, что не понимает?
Но как? Как и почему?!
Как из девчонки, к которой Ратмир никогда не испытывал приязни, она превратилась в ту, общества которой он искал? Почему ему вдруг стало приятным само её тихое присутствие? Улыбки, что она бросала — не скромные и неловкие, а тёплые и ободряющие. Если задуматься, Незвана не была красавицей, скорее даже наоборот, но то, как она держала себя, её спокойное достоинство и что-то неуловимое, что чувствуешь рядом с сильным, здоровым существом, заставляло забыть о её некрасивости. Даже когда он видел девушку усталой и измождённой после целого дня работы, эта невидимая взору крепость не покидала её.
Ратмир застонал и спрятал лицо в ладони.
Как же всё это неправильно! Разлюбить жену, которой обязан жизнью, оказывается, ещё полбеды. Гораздо хуже — чувствовать, как сердце начинает откликаться другой. Он не просто предавал Мстишу. Думая о Незване, он предавал её тысячекратно. Ратмир, как любой смертный, был не властен над своими чувствами, но он был хозяин собственному телу. Остыв к Мстиславе, Ратмир сделался несчастным. Но, изменив ей — душой ли, телом, — он станет подлецом.