Ксения Скворцова – Незваная (страница 39)

Мстише пока не позволяли прислуживать во время застолья, но она вместе с остальными девушками провожала гостей в гридницу и избежать встречи с княжеской четой при всём желании не могла. Трудно сказать, что оказалось сложнее: увидеть Ратмира после разлуки и не сметь не то что кинуться ему в объятия, а лишний раз взглянуть на него, или столкнуться лицом к лицу Незваной.

Ратмир, нарядный и особенно красивый сегодня, в расшитой золотом верхнице и с тяжёлой гривной на шее, кажется, даже не заметил её. Он улыбался и сыпал шутками, заставляя щёки чернавок вспыхивать, а сердца — Мстиша знала наверняка — колотиться в два раза быстрее. Княжич бережно придерживал Незвану, помогая ей подняться на крыльцо.

Мстиша растерялась. Она предполагала, что рано или поздно увидит их вместе, но всё равно не была к этому готова. Скромно потупившись, Незвана улыбалась, но на миг их взгляды встретились, и Мстиславу будто снова ударили под дых. На её собственном, таком прекрасном лице — она ведь уже успела забыть, насколько красивой была! — блеснула гадкая Незванина усмешка. Ноги сделались мягкими, точно студень, и Мстислава неловко шагнула назад, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Торжествующая улыбка Незваны стала шире. По-детски беззащитным движением она коснулась Ратмира. Обернувшись на жену, он коротко улыбнулся и взял её руку в свою, и в груди Мстиши что-то оборвалось.

Воздуха не хватало, желудок противно сжался. Единственным желанием было бежать прочь, куда угодно, лишь бы подальше от загремевших в гриднице волынок и гуслей, от смеха, звона посуды и топота самых рьяных гостей, уже успевших пуститься в пляс. Там, в сердце праздника, был её муж, а по правую руку от него вместо Мстиши сидела самозванка, отобравшая у неё жизнь.

Она закрыла лицо ладонями. Нет. Она сама отдала ей всё. Сама.

Но горевать Мстише не позволили. Вездесущая Кислица немилосердно встряхнула её и отправила судомойничать. Впрочем, княжна мысленно поблагодарила ключницу: работа не оставляла времени ни на раздумья, ни на глупости.

Несмотря на то, что Мстислава и две её товарки трудились не покладая рук, гора блюд и кубков начала уменьшаться только к вечеру, когда гуляние стало сходить на нет. Наконец Мстишу отпустили, и, с облегчением разогнув спину и вытерев покрасневшие, скукожившиеся от воды руки, она выскользнула во двор.

Княжна нашла укромный уголок рядом с конюшней и присела на старую почерневшую чурку, где когда-то кололи дрова. На усадьбу опускались тихие сумерки, лишь из рощи доносилась нежное щебетание зарянки, да по крыше шуршал мелкий дождь. Мстислава, вспотевшая от работы и пара, закрыла глаза и подставила разгорячённое лицо прохладной мороси. На несколько мгновений она застыла, наслаждаясь долгожданным бездействием. Мстиша и сама не заметила, когда капли, скатывавшиеся по щекам, сделались солёными и тёплыми. Мелко затряслись плечи, и, поняв, что сейчас разрыдается в голос, она накрыла рот ладонями.

Наносное тепло быстро выстудилось. Внутри Мстислава была холодная и чужая сама себе. Раньше в сердце горел огонь, но теперь от него остались лишь остывающие угли. Издалека ей казалось, что рано или поздно она сумеет возвратить любовь Ратмира, а с ней — и собственную жизнь, но теперь стало ясно: Мстиславе не под силу тягаться с самой собой. С Незваной в украденной личине.

Что бы Мстиша ни делала, для Ратмира она навсегда останется ведьмой, бросавшей в него камнями.

Мстиша всхлипнула и зло вытерла слёзы, когда услышала шаги. Встрепенувшись, она вскинула голову и увидела Ратмира. Княжич остановился, изумлённо глядя на неё. Его глаза обежали Мстиславу, и мягкая блуждающая улыбка, которую он принёс с пира, медленно, не поспевая за посерьёзневшим взором, растворилась с его губ. Княжна с сожалением поняла, что, нечаянно сделав Ратмира свидетелем своего горя, разрушила безмятежный миг его счастья.

— Незвана? — удивлённо спросил он. Казалось, за это время она должна была привыкнуть, но слышать чужое ненавистное имя из любимых уст было особенно больно. — Что стряслось?

Ратмир подошёл к Мстиславе и присел на корточки, словно перед ребёнком. Должно быть, по наитию, он сочувственно потянулся к её запястью, но Мстиша против воли вздрогнула, и, опомнившись, княжич отдёрнул руку. Сердцем он всё ещё находился в гриднице рядом с родными и друзьями и позабыл, что та, кто сидела сейчас напротив, к их числу не принадлежала.

— Ничего. — Она шмыгнула носом.

От Ратмира пахло праздником, жареным мясом, дымом, хмельным мёдом и Мстишиными благовониями. Наверное, Незвана щедро умасливала кожу, перед тем, как… Княжна старалась не задумываться об этом, но сейчас мысли стали слишком очевидны. Мстислава зажмурилась.

— Тебя кто-то обидел?

Зачем он допытывается? Зачем мучает её? Стоило протянуть руку…

Когда Мстиша подняла веки, Ратмир оказался неожиданно близко. Вопреки голосу разума, она опустила глаза на его губы. Заметив направление её взгляда, княжич нахмурился и отстранился.

— Нет, — поспешно заверила Мстислава, — меня никто не обижал. Я просто устала. Хлопотный день. — Она слабо пожала плечами и попробовала улыбнуться, но по телу пробежала дрожь.

— Замёрзла? Немудрено, ночь нынче студёная. — Он встал и взял её за руку, вынуждая подняться. Даже не догадываясь, какие чувства вызывает в душе княжны, Ратмир стянул концы соскользнувшего с плеч Мстишиного шерстяного платка, укутывая её. От тепла его ладоней по телу пробежала волна истомы. — Ступай в дом.

— Нет, — замотала головой Мстислава. Отчаянно хотелось, чтобы его руки задержались на её плечах хотя бы на миг. Впрочем, ни к чему было продлевать пытку. — Я хочу ещё немного побыть здесь. Это ты иди, княжич. Иди к жене, — добавила она, с горечью вспомнив о Незване, которая, завернувшись в её меха, поджидала Ратмира в жарко натопленной гриднице.

Лицо княжича застыло.

— Я отправил её в детинец, — не глядя на Мстишу, негромко проговорил он. — Уже поздно, и она не любит шума, — словно оправдываясь, продолжал он ещё тише, и по его челу снова скользнула тень стыда и боли.

Мстислава во все глаза смотрела на Ратмира. Напоминание о жене было ему неприятно! Она вдруг ясно поняла это, и от чистой, окрыляющей радости сердце забилось скачками. Спохватившись, Мстиша опустила голову, чтобы не выдать себя.

Начавшее становиться неловким молчание неожиданно прервалось громким урчанием. Вспыхнув, Мстислава схватилась за живот и смущённо рассмеялась. Она даже обрадовалась тому, что гнетущая тишина разрешилась столь приземлённым образом: Ратмир вскинул голову, и его помрачневшее было лицо прояснилось.

— Да ты голодная, — улыбнулся он. — Будь здесь, никуда не уходи.

С проворностью дворового мальчишки Ратмир вскочил и исчез в сгустившихся сумерках, чтобы через некоторое время возвратиться со свёрнутым ручником, источавшим умопомрачительный запах грибной кулебяки. Мстиша поняла, что действительно ничего толком не съела за день, и неожиданная забота Ратмира тронула её.

— Держи. — Он вложил кулёк ей в руки. — А теперь идём, я провожу тебя.

Ратмир легонько подтолкнул Мстишу, не давая ей возможности возразить. Жаль, что идти пришлось совсем недалеко. Княжич отворил перед ней дверь в людскую избу.

— Доброй ночи. Не плачь больше. — Он сбежал по ступенькам и обернулся: — Вот увидишь, всё наладится.

Мягко улыбнувшись, он лёгкой, беззаботной походкой направился обратно к терему. Мстиша глядела вслед Ратмиру, пока его тень не скрылась из виду. Когда шаги окончательно стихли, она с наслаждением вдохнула запах печева и вошла в избу.

В эту ночь ей впервые за долгое время снились хорошие сны.

***

Ратмир и сам не понимал, почему, но с той самой поры, как он отобрал треклятый гребень, заплаканное лицо Незваны не выходило из головы. Как и глухой стук, с которым тот упал в ларчик с Мстишиными безделицами. Решение пришло быстро и точно помимо его воли. Руки, соскучившиеся по дереву и резцу, словно только того и ждали, и новый гребень выходил особенно ладным. Ратмир работал с давно забытой радостью, крепко ухватившись за возможность хоть что-то сделать правильно.

Сразу после похода отцу понадобилась помощь в домашних делах. В дальнем имении убили тиуна, и им с братом пришлось ехать туда, чтобы расследовать произошедшее и назначить нового человека. В последнее время Ратмир был только рад лишнему поводу отлучиться из детинца, но на сей раз ему не терпелось поскорее вручить подарок и — странно подумать — увидеть, как обрадуется Незвана. Почему-то он не сомневался, что она обрадуется.

Но когда Ратмиру пришлось снова гостить у Хорта, девушки нигде не было видно, а разыскивать самому или выпытывать, где она, вдруг показалось неуместным. Княжич удивлённо понял, что ещё некоторое время назад он не увидел бы в подобном ничего зазорного, но нынче, когда за пазухой лежал сделанный для неё гребень, это стало казаться предосудительным. Странное и тревожащее осознание не заставило Ратмира отказаться от своей затеи, и первый же день, проведённый с женой после разлуки, лишь укрепил княжича в его желании. Мстиша принялась упрекать Ратмира в том, что он не похвалил новых нарядов и украшений, коими она успела обзавестись в его отсутствие — страсть, которой он прежде не замечал в ней. Впрочем, прежде он не замечал многого.