Ксения Широ – Мой дикий зверь (страница 4)

Одежда и тёплые вещи переместились на самое дно рюкзака. Сейчас они мне были не особо нужны, так как погодные условия были абсолютно не подходящими для того чтобы кутаться в одежду. Следом в рюкзак отправились съедобные припасы: сушёные фрукты, сухари и вяленое мясо, а также соль, сахар и пакетики чая, моего любимого, с мятой и мелиссой. Из еды ещё у меня были булочки с изюмом, чёрный хлеб и сыр «Гауда». Их я переложила поближе, поесть сейчас и в целом из-за того что они могут быстро испортиться, особенно в такой жаре. Сюда же, в их группу отправила наполовину опустевшую фляжку с водой, нож, спички и телефон. Компасом я все-таки планировала воспользоваться.

Перебрав таким образом вещи в рюкзаке, я расстелила спальник, перекусила бутербродами с сыром и легла спать. Наружу не выглядывала, но даже так, через ткань палатки я видела, что уже стемнело.

– Утро вечера мудренее… – вспомнила я народную мудрость и закрыла глаза.

Не знаю что повлияло на меня, возможно пережитый стресс и паника, но уснула я моментально. Спала без снов и открыла глаза, только когда над самой моей головой раздалось оглушительное: «Куа-ак!».

Я мгновенно подскочила, совсем не понимая где я нахожусь. В глазах всё плыло, а тело ныло от лежания на твёрдой земле. Огляделась и постепенно начала вспоминать все события прошедшего дня.

– Куа-аяк! – снова раздалось сверху и меня окутало липкое чувство страха.

Звук походил на карканье вороны и кваканье лягушки одновременно. Но на слух голос всё же больше походил на птичий. Я тут же встрепенулась. Неужели это так кричит та самая птица, которую я видела вчера? Я что, устроила себе ночлег рядом с её гнездом?

Быстро вылезла из спальника, напялила кое-как ботинки и аккуратно, стараясь не издавать лишний звуков, открыла молнию на палатке. Медленно, сначала приоткрыла уголок входа, чтобы посмотреть что творится снаружи, а потом высунула, в открытое «окошко», голову. Огляделась по сторонам, посмотрела под ноги, и только потом взглянула вверх, чтобы застыть в благоговейном ужасе.

Это была не вчерашняя птица.

Это было нечто на подобии птеродактиля, но с мордой жабы и в ярко-синем оперении. Сюр чистой воды! Этот недо-дактиль, сидел на верхушке одного из деревьев, и истошно орал, вцепившись в ветку, на которой сидел, мощными когтистыми лапами.

– Ка-аяк! Куа-ак! – снова заорала «птичка» и рванула с ветки.

Рванула с такой силой, что бедное дерево закряхтело так, словно оно вот-вот сломается. Однако, сама птаха оказалась бесшумной в полёте.

Как только неведомая птица скрылась в гуще леса, я «отмерла». Сковавший меня страх и благоговейный ужас отступили, и я на одном дыхании рванула обратно в палатку. Быстро, насколько это было возможно, свернула спальник, сунула его в рюкзак, туда же отправила и оставшуюся еду и фляжку с водой. Торопясь разобрала палатку и кое-как впихала её следом за остальными вещами – в рюкзак.

Торопилась я по одной простой причине – мне показалось, что жаба-птица звала своих сородичей, так как нашла меня. И улетела, возможно, чтобы привести своих. Эта мысли меня и гнала прочь с насиженного места. Быть съеденной непонятной тварью в неизвестном мире, мне совсем не хотелось. Хотелось прожить хотя бы один лишний день. И по-этому, закинув увесистый рюкзак себе на плечи, я побежала (опять же, в меру своих возможностей) в направлении, которое выбрала для себя ещё вчера вечером.

Я всё ещё старалась внимательно смотреть себе под ноги, но уже не так часто, потому как дальше дорога стала менее проходимой. И пусть под ногами больше не было такой густой травы как до этого, но началась та часть леса, в которой очень много низких и густо растущих кустарников. Они раскинули свои ветки всюду, словно специально цепляясь за мою одежду и тормозя меня. Несколько раз мне по лицу прилетело тонкими ветками. А я лишь подумала: – «хорошо что не в глаз».

Через некоторое время, я начала уставать от такой беготни и, запыхавшись, всё же сбавила темп. Ноги начали заплетаться и я побоялась что снова могу упасть, в очередной раз запнувшись на ровном месте. Поэтому остановилась, перевела дыхание, и уже спокойно продолжила двигаться вперёд, отводя надоедливые ветки руками и тщательно рассматривать то, куда ступаю.

Вспоминая об этом потом, думаю что именно моя своевременная неторопливость и спасла мне жизнь, так как, пройдя в таком темпе ещё несколько метров, и выйдя на довольно открытую поляну, я практически сразу угодила в ловушку.

Я сделала очередной осторожный шаг и земля ушла из под моих ног. Я даже взвизгнуть не успела, как уже скатывалась по, практически вертикальной стене ямы. Сердце ухнуло в пятки, а я успела только на автомате прикрыть лицо руками.

– Ай! – Я достигла дна ямы в самый короткий срок, жёстко приземлившись на попу и отбив себе копчик. – Блиииин…

Боль прокатилась вдоль всего позвоночника и ударила в затылок. Отчего-то свело челюсть и я застонала, не сдерживая себя. На глазах выступили слезы. Боль от приземления была такой оглушающей, что я не сразу заметила, что пострадал не только мой копчик.

Когда звёздочки в глазах пропали и я подняла голову, я поняла что нахожусь в яме. Волчьей яме. Вырытая в земле яма, глубиной от двух до трёх метров, на дне которой всё утыкано острыми деревянными кольями, высотой в человеческий рост. Я нервно сглотнула, потому как одно из этих кольев находилось аккурат между моих ног, на уровне колен. Опустив глаза вниз, я беспомощно всхлипнула, не сумев сдержать слезы, которые тут же хлынули из глаз. На моей левой ноге, от щиколотки, до самого колена, зияла свежая, распоротая рана. И кровь из неё хлестала чуть-ли не фонтаном.

Глотая слезы, я нащупала сбоку на рюкзаке нож, который заранее туда положила и расколола им штанину термобелья. Оторвала приличный кусок и перевязала ногу выше колена. Что-то мне подсказывало, что таким образом можно остановить кровотечение. Но я не сильно на это надеялась, так как «фонтанчик» продолжал течь. Как и мои слезы.

Нет, я так не рыдала, даже когда Олег выгнал меня из дома. Теперь я понимаю что расставание с парнем, так же как и потеря собственной квартиры, ни в какое сравнение не идёт со страхом лишиться жизни здесь и сейчас. Что там любовные переживания и страдания от чужой измены, когда твоя жизнь висит на волоске, когда ты не видишь совершенно никакого будущего, даже самого ближайшего. Голова начала кружиться и я вдруг поняла что умру от потери крови, если она не остановится. И меня никто не спасёт, потому что тут, в диком тропическом лесу, никого нет. Никого, кроме меня и хищных, странных птиц, которые квакают.

На несколько секунд я отключилась. А придя в себя, увидела над собой тёмные силуэты, которые отдалённо напоминали человеческие. Сквозь шум в ушах я различала голоса и даже что-то наподобие осознанной речи.

– Каа-аяк! – послышалось сверху, когда я вновь потеряла сознание.

ГЛАВА 3. ПОДЗЕМЕЛЬЕ И КОТИК

В сознание я приходила ещё несколько раз. Обрывками запоминая только какие-то отдельные фрагменты: синие перья, солнечный свет, пробивающийся сквозь густую листву, тёмные силуэты в ярких одеждах, звон колокольчика и мерное покачивание.

Меня несли. Не на руках. На чём-то более жёстком, возможно на самодельных носилках – кто знает. Но укачало меня знатно. Особенно, когда мои спасители, буквально вытряхнули меня с носилок прямо на землю. Именно тогда я пришла в сознание окончательно.

Голова всё ещё кружилась, да и общая слабость никуда не делась. Однако, у меня хватило сил чтобы поднять голову и осмотреться.

Оказалось, что меня принесли в какое-то первобытное поселение. Такие ещё часто по телеку показывают, когда делают репортажи об африканских племенах, у которых и в двадцать первом веке сохранился первобытный строй. Здесь всё мало чем отличалось от тех репортажей – дома, которые походили на большие шалаши, с плетеными стенами, измазанными в рыжей глине и листьями пальм, вместо крыши. Загон с непонятной живностью, тоже из хлипких веток, и несколько сооружений непонятного назначения, украшенные яркими тряпками и цветами.

Но больше всего моё внимание привлёк «трон» – сооружение на земляном постаменте, усыпанном живыми цветами, завершалось большим деревянным стулом с высоченной спинкой, на которой было вырезаны какие-то символы или быть может сцены из их местной мифологии. А на самой вершине этой, несуразно-высокой, спинки восседала та самая безобразная жаба-дактиль.

Люди, которые вытащили меня из волчьей ямы, сейчас суетились вокруг, разгоняя любопытствующих зевак и загоняя их к жилым постройкам. Они расчистили площадку, в середине которой оказалась я, и разошлись по сторонам, образуя собой, что-то вроде живого коридора, который вёл от дома с яркими тряпками к самому трону.

Аборигены стояли молча и я смогла их разглядеть чуть лучше, хотя голова всё ещё шла кругом и картинка в глазах периодических «плыла». Тёмная кожа, чёрные волосы собранные в сложную причёску из кос, лица были похожи на морду той птицы с синими перьями, особенно в обрамлении этих самых перьев, которые они пихали повсюду – волосы, одежда, украшения. Но особенно меня удивили их ноги, (тут у меня закрались подозрения в том, что передо мной действительно люди) они были не человеческими. А точнее, это были лапы, совсем как у той жаба-птицы, которая сейчас сидела на спинке трона. И что ещё мне показалось странным – это отсутствие в этом странном племени мужчин.