Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 14)

И ещё одна страшная мысль пришла ему на ум: похититель понятия не имеет, на какой риск пошёл, забрав эти камни! Семья мясника прожила лишь сутки после того, как изумруды очутились в их руках! Даже если злоумышленник не носит камни на себе, а спрятал подальше – всё равно этому человеку не жить, если не вернёт украденное… Или всё-таки нет? Может быть, ведьмины подарки не способны убивать издалека? Андрюс этого не знал, однако от всей души понадеялся, что такое возможно – желать смерти вору, который приходился ему кровным родичем, он всё-таки не мог.

Он тяжело вздохнул и присел на постель. Что теперь скажет Ядвига? Сестра безумно огорчится, узнав, что камней у них больше нет. Прощайте, нежно взлелеянные ею планы на хорошее приданое Иеве да Андрюсову учёбу! Да и сам он, оказывается, во многом рассчитывал на денежное подспорье: ведь если продать хотя бы один из камешков, то у них будет на что перебиться в случае голода, хворей, ссоры с хозяевами дома… Дома, где семья Андрюса – он знал это хорошо – была полностью бесправна и зависела от доброй воли деда или дяди Кристиана.

Дверь негромко скрипнула, но не успела отвориться, как Тихон выгнул спину и угрожающе зашипел… Андрюс весь напрягся, перстень в его ладони мгновенно стал горячим. На пороге появился дядя, собственной персоной.

Пока цирюльник Кристиан ломал голову, как бы избавиться от опостылевшего племянника, который грозил его благополучию, тот, оказывается, уже надёжно укрепился в своей столярной мастерской. Андрюс возвращался домой оживлённым и бодрым, с сёстрами был ласков, с дедом и родителями – почтителен. Ему, Кристиану, мальчишка сухо кланялся, на вопросы что там да как в обучении, отвечал холодно и скупо. Вишь, осмелел поганец! Кристиан ещё не до конца осознал пришедшую в голову мысль, но на протяжении нескольких дней думал всё об одном и том же.

Андрюса надо убирать из дому, и не когда-нибудь, а сейчас. Вот вчера, к примеру, старик-отец, как с ним часто бывало, обозлился на полоумного зятя Йонаса, завопил, ногами затопал, так что бабы и девки со страху обмерли. И Андрюс, щенок сопливый, взял Йонаса под руку и с ласковыми словами: «Пойдёмте, батюшка» вывел того из столовой. А через мгновение вернулся и учтиво, но решительно попросил деда быть к отцу снисходительным в его болезни, не обижать хворого попусту да мать с сёстрами зря не пугать, а то, мол, им и так многое пережить пришлось.

Кристиан-цирюльник таращил глаза на старика и с нетерпением ожидал грома-молний; до приезда сестринского семейства ему с женой тут и меньшего не спускали. Однако дед не только не застучал кулаком и палкой на внука не замахнулся, но даже и вздохнул будто виновато, ответил: «Ну, ну, это я так уж, не обижайтесь на старика». А вскоре как ни в чём не бывало пригласил Андрюса с Йонасом и Кристиана выпить по стаканчику вина у камина… Андрюс вежливо отказался, а Кристиан кипел от возмущения: его-то, родного сына, ехидный старикан в последнюю очередь догадался позвать!

В голове цирюльника складывался стройный план: племянника надо из дома гнать не как-нибудь, а с позором, чтобы ни мать, ни сёстры слова сказать не посмели в его защиту. А самому в глазах старика нужно остаться чистым, безгрешным, да лишь о чести семьи радеющим – тот если что худое заподозрит, так как раз его, Кристиана-то, и выставит.

Дождавшись, когда Андрюс, Иева и Ядвига уйдут со двора, Кристиан неслышно проскользнул в комнатушку племянников. Он, не колеблясь, решил использовать один из старинных серебряных наручей собственной супруги, заранее наказав ей, чтобы не вздумала поднимать крик раньше времени. Куда лучше спрятать украшение? Серебряный обод был массивным и довольно заметным. Вечером жена сделает вид, что хватилась, начнут они искать – и дело сделано!

Чтобы дело смотрелось правдоподобно, Кристиан не стал класть наруч под лавку или сундук: не поверят, что кто-то так глупо краденое прятать решил. Он аккуратно надрезал набитую сеном подушку, просунул туда руку и… к собственному удивлению, нащупал некий крохотный свёрточек. Достал, развернул чистую холстинку – и ахнул от изумления… На ладони лежали три небольших, удивительной красоты изумруда, глубокого тёмно-зелёного цвета! Откуда сие богатство взялось у нищего племянника? Так он, выходит, всамделишный вор?

Кровь прихлынула к голове; Кристиан поймал себя на том, что принялся лихорадочно обыскивать жалкие пожитки Андрюса, ползать по полу вокруг сундука, лавки… Тусклый, благородный блеск камней совершенно околдовал его: чудилось, что где-то здесь, рядом спрятаны ещё драгоценности не хуже этих, вот совсем немного, и он наткнётся на них… Одна-единственная мысль настойчиво билась в голове: искать, искать, забрать все камни себе! Он просто не может от них отказаться… Казалось, изумруды подмигивают ему, весело и дружески! Нужно завладеть ими всеми во чтобы то ни стало!

Где-то неподалёку глухо стукнула дверь… Кристиан вздрогнул и побледнел; сжимая в ладони драгоценный свёрточек, он кинулся вон из комнаты племянников. Надо было прийти в себя, спрятать чудесные камушки и всё хорошенько обдумать.

Он слышал голос Андрюса, разговаривающего со своим гадким котом, и понимал, что мальчишка сейчас направится к себе. Кристиан не раздумывал долго, скорее послушался некоего голоса внутри себя: нельзя оставлять изумруды дома, не мальчишка, так кот его пронырливый отыщет. Цирюльник не доверял черной как уголь твари, которая шмыгала по всему дому, везде могла проскользнуть, а глазюками своими огромными зыркала, прости Боже, как сатана! «Ништо, камешки дома прятать не стану, унесу – ни один чёрт не найдёт!» – решил он. Пока племянник рыскал по комнатушке, Кристиан благополучно выскочил из дому и направился к цирюльне, расположенной на соседней улице.

Всю дорогу, что много времени не заняла, он размышлял. Коли привелось этакие драгоценности в руки заполучить, грех не воспользоваться да двух зайцев разом не убить! Вот пригрозит он мальчишке, тот живо ему остальные камни принесёт – а что они существуют, Кристиан не сомневался. Не иначе, Андрюс воровством промышляет, оттого и весёлость, и уверенность во взгляде появилась! А там, Кристиан, может, и другие камушки у него раздобудет: жемчуг, лал, а то и яхонт лазоревый… Вот это богатство! Ну, а сделает своё дело племянничек – так и выставить его из дому прежним образом никогда не поздно будет!

Тут вдруг в воспалённом мозгу цирюльника возникла мысль: а ну как Андрюс вздумает его, Кристиана, выдать старику да всей семье? На такой случай напрашивался один-единственный выход…

Кристиан стиснул застучавшие от испуга и возбуждения зубы и почувствовал, что, несмотря на мороз, по вискам его стекал пот… Нет, смертоубийство совершить духу у него не хватит, тем более то его кровь родная! Господь не простит… Он содрогнулся, представив, что пришлось бы на это пойти, и отогнал богопротивную мысль. В конце концов, племянник и не подозревает, что камни взял он, Кристиан. Надо будет начать издалека, подольститься к Андрюсу, другом прикинуться, успокоить, умаслить, благо, тот хоть и не любит Кристиана, да в делах житейских не искушён: слишком уж доверчив, прямодушен.

Однако разговор пошёл совсем не так, как думалось Кристиану. Не успел он прикрыть за собою дверь, как был буквально пригвождён к полу презрительным взглядом Андрюса. Кристиан открыв было рот, чтобы начать свою речь, поперхнулся и не смог выдавить ни слова.

– Сударь, лучше бы вам этого не делать, – нарушил тишину Андоюс. – Клянусь, вы не ведаете, какой опасности подвергаете себя и близких… Эти камни не то, что вы думаете – обратить их к своей выгоде для вас никак невозможно, и вы представить не можете, какие могут быть последствия…

– Уж ты не угрожать ли мне, щенок? – лицо Кристиана залила краска гнева. – За кого меня принимаешь?

– За человека, который присвоил то, что ему не принадлежит, – спокойно ответил Андрюс. – Но как вы мне родичем приходитесь, не могу я допустить, чтобы вы пострадали из-за моих изумрудов. Они могут свести вас с ума, искалечить, убить. Я не обманываю, дядюшка.

Кристиан уже немного пришёл в себя – он громко расхохотался. Этот молокосос грозит ему! Уж не дружков ли своих думает натравить? Или сам попробует на него с ножом пойти? Видно, и не вспомнил, что того и гляди, на улице с семейством своим окажется, а то и в Разбойном приказе за воровство и укрывание краденого.

– Я тебя, племянничек дорогой, слушал, теперь и ты меня выслушай. Ловок ты, камни драгоценные добыть сумел, да ума покамест не нажил. Что, видно, и не ведаешь, как у нас с ворами да разбойниками поступают? Хочешь на своей шкуре испытать, да и семью с собой потянешь?! Так ты меня не стращай глупыми сказочками, а лучше сделай, как велю.

Кристиан нарочно немного помолчал и прошёлся по комнате – чтобы до Андрюса получше дошло сказанное. А тот тоскливо вздохнул и поднял глаза:

– Что же вы теперь от меня хотите, коли изумруды уже у вас?

– Хочу, – пояснил Кристиан, – чтобы ты, щенок, не даром в доме моём проживал да хлеб наш со своей семейкой проедал. Делиться с роднёй надобно! Богатство нажил – не прячь, принеси. Вот как промыслишь добычу, так показывай мне, а там – не чужие, сочтёмся. Я чаю, ты не один камешки работаешь – целая шайка вас таких-то? Ну, это дело не моё, со своими дружками сам обговаривай. Только помни: я твою тайну храню, пока ты со мной по-хорошему, а вздумаешь утаивать – тотчас расскажу и старику, и родителям, и сёстрам твоим, что ты – вор! А после кликну ярыг, да сведу тебя в Приказ – то-то запоёшь, как попадёшься в руки целовальнику да дьякам, а там уж тебя…