Ксения Сергазина – «Хождение вкруг». Ритуальная практика первых общин христоверов (страница 18)
Собрания, проходившие в Венёве, в доме Герасима Афанасьевича Муратина в 1720-е годы, описывает игумен Учемского монастыря Угличского уезда Варлаам Самсонов: «В том собрании действо было такое: молились Богу в землю по часу с молитвою Иисусовой краткой против старопечатных книг, а крест на себя я, также и сын мой, изображал тремя первыми персты, а прочие все в том собрании люди крестились двема персты, а меня, Варлаама, и сына моего двема персты креститься никто не принуждал, и по молитве садились по лавкам, пели на гласах означенную ж Иисусову молитву с четверть часа, потом, встав с лавки, все, в том числе и я, Варлаам, и сын мой, и ходили по избе вкруг по часу и более, и били себя кулаками в груди, что чинили мы для утруждения плоти своей, и пели оною молитву Иисусову, и после хождения вкруг молились Богу ж в землю и в пояс, и садясь по лавкам же, пели наизусть богородичны воскресные и слав-ники, также молитву “Многая множества”, “Достойно есть” и “О Тебе радуется, благодатная” и другие церковные стихи [на полях: а которые именно] сказать не упомню, также пели ж и псал[ь]мы «Богородице, Царице», «Уже Тя лишаюся», и по окончании оных действ расходились все в домы свои, а в тех-де собраниях хлеба кусочками также и квасу вместо причастия и ни для чего было нам не роздавано»[196].
Игумен Варлаам не свидетельствует о хлебе и квасе, но подчеркивает, что делали земные и поясные поклоны, били себя в груди кулаками[197] для «утруждения плоти» и пели наизусть церковные молитвы.
Собрания московской общины Ивановского монастыря, проходившие в том числе, в келье Марьи Трофимовой, сестры учителей христовщины Алексея Трофимова и Настасьи Карповой, описывает в своих показаниях монах Чудова монастыря Иоасаф Семёнов: «По приказу Трофимова он, Иоасаф, перед святыми иконами, полагая на себе крест двуперстным сложением, положил три земные поклона; и как он, Иоасаф, стал оное чинить, и тогда собранные в той келье мужеска и женска полу все встали… И потом [Алексей Трофимов] посадил его, Иоасафа, возле себя на лавку и, посидя немного, все бывшие в том сборище… встав все перед святыми иконами молились двуперстным сложением с час и сели на лавки, и пели означенную молитву [Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас], и из тех собранных мужеска и женска полу человек с пять… встав, тряслись и вертелись кругом и говорили, чтоб холостые не женились, а женатые с женами б не жили, и не пьянствовали б, и не воровали б, и поступали по заповедям Божиим; и ежели того чинить не будут, то-де будет на них гнев Божий… И потом из этих людей, которые тряслись и вертелись, наломав хлеба кусками и налив квасу в стакан и погружая в тот стакан крест, оный хлеб раздавали им есть, а квас давали им пить»[198].
Структура молитвенных собраний, представленная в показании Иоасафа, была примерно такая:
– привод в общину нового члена (по необходимости);
– земные поклоны перед иконами (молитвы «начала»);
– пение псалмов, молитв, Исусовой молитвы;
– пророчества с толкованиями;
– «хождение вкруг»;
– трапеза (вкушение хлеба и воды/кваса, иногда – обед).
Регламентация времени и места собрания входили в функции хозяев дома. На почетных местах (под иконами, в красном углу избы) садились хозяева и люди, которых почитали «богомудрыми», наставники. Они же могли толковать пророчества. Возглавлять собрание могли несколько человек, причем не обязательно хозяева дома или кельи. Например, собрания в московском доме Лупкина иногда проходили без самого Лупкина – их возглавляла бывшая жена Лупкина старица московского Ивановского монастыря Анна и старец Чудова монастыря Иоасаф Семёнов. Порядок собрания был таким: «Засветя свечу перед образом, молились Богу, и, помолясь с четверть часу, сели по лавкам; а старец Иоасаф и старица Анна сидели в переднем углу. И по их приказу пели молитвы: “Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, Дух Святый, помилуй нас” да стих “Царю Небесный”[199]; и во время пения оная старица Анна трепеталась и оттрепетавшись, вертелась вкруг с час и говорила тихо… И повертевшись, села по-прежнему на лавку, а потом после нее вертелся старец Иоасаф и говорил всем, чтоб на пути Божием стояли крепко и заповеди б Божии, так же и чистоту душевную и телесную, хранили…, и по тем его словам они все исполнять обещались… А потом оный старец Иоасаф раздавал им всем ржаного хлеба небольшими кусочками и говорил, чтоб они тот хлеб принимали вместо дара Божия; и они от того старца тот хлеб принимая, ели и запивали квасом»[200].
Собрания, проходившие в Москве в доме Якова Фролова в 1740-х годах, описывает крестьянин Иван Савельев, показания которого сохранились среди других документов второй следственной комиссии:
После праздника Святой Пасхи на третьей неделе в воскресенье[201] в доме мачтовых дел подмастерья [нрзб.] крестьянина Якова Фролова в Рогожской ямской слободе, где и он, Савельев, жилец, пришед к нему, Ивану, в избу дворцовый крестьянин (который умре) Ипполит Григорьев и, взяв с собою, привел в имеющийся у него, Фролова, подле избы под сен[ь]ми погреб;
и в том-де погребу тогда были и сидели по лавкам мужеск пол в одних камзолах и в душегрейках по правую сторону, а женск пол в одних же иубках по левую сторону, а именно: помянутый Фролов [на полях приписка: оный Фролов по силе правительствующего Сената сослан в ссылку –
и в то-де время помянутый Ипполит Григорьев при всех людях подтвердил ему, Ивану, говоря вышеписанные-де слова и вот-де, может, будет здесь из нас на кого-нибудь сходить дух святой и действовать сила Божия, и тогда-де они станут трястись и вертеться, и тогда там не ужасайся, и в то время крестись, и твори молитву «Господи, Исусе Христе, сыне Божий, помилуй нас», потом-де о всем, что на оных их сборищах происходить будет, будучи на исповеди, отцу духовному и никому не сказывай, нежели-де его в том куда возьмут, то-де, хотя кнутом погоны терпеть будет, а ничего о том не сказывать, и в верность того, снял [со] стены животворящий крест и велел ему, Ивану, к тому кресту приложиться, к которому он, Иван, и приложился,
и оный-де Ипполит и оный Иван, сняв с себя верхнее платье, в одних камзолах сели на лавку к мужескому полу и в то-де время сперва оный Ипполит, а по нему все бывшие на том сборище люди мужеска и женска полу пели стихи такие: «Дай к нам Господи, дай к нам, Иисусе Христе, дай к нам, сыне Божий, помилуй нас и Дух Святой, помилуй нас, Пресвятая Богородица, упроси Сына Своего, Господа нашего, тобою спасет души наша многогрешные на земли», а он-де, Иван, тех стихов не пел для того, что еще не знал,
и во время-де того пения сперва помянутая девка Авдотья Тимофеевна, вскоча с лавки на пол тряслась и вертелась с полчала и при том всем бывшем на том сборище мужеска и женска полу людей говорила слова такие: «Вер[ь]те-де вы мне с истиною, что во мне дух святый, и это-де я говорю не от своего ума, но чрез духа святого, и на нас-де сходит дух святой» и подходя, кого знала, называла имена и говорила «Бог в помощь тебе, братец или сестрица! как ты живешь? ну, братец или сестрица, молись ты Богу по ночам, а блуда не твори, на свадьбы и на крестины не ходи, вина и пива не пей, где песни поют не слушай и где драка случится, тут не стой» и подходя, говорила: «Прости, мой друг, не прогневала ль я в чем тебя» и после того означенная девка Авдотья, помолясь Богу, села на лавку по-прежнему,
а по тому вскоре вскочила с лавки означенная девка Прасковья, такое ж действие чинила и помянутые слова говорила, как и оная Авдотья, с полчаса и так же села на лавку,
а как-де оные девки помянутые действия чинили и в то-де время оный Иван, сидя на лавке и крестясь двуперстным сложением творил означенную молитву «Господи Исусе Христе, сыне Божий, помилуй нас», а окромя-де оных двух девок тогда никто подле Ивану не тряслись и не вертелись и оных слов не говорили, а сидели-де по лавкам, смотря на оные тех девок действия;
и по окончании-де того действия, встав, они все с лавок и, помолясь Богу, друг другу кланялись в ноги и просили, чтоб друг о друге помолиться Богу и потом-де из того сборища все они шли в избу к помянутому Фролову и у того Фролова все же обедали и после обеда вышеписанные бывшие на том сборище мужеска и женска полу люди из оного дома пошли, а куда, не знает, а означенный Фролов с женой Аксиньей остались в избе, а он, Иван, пошел в другую избу, в которой жилец, а помятутое-де злодеяние происходило у них часа с четыре или больше, а подлинно не упомнит»[202].
Описанное собрание у Якова Фролова, которое происходило не ночью, включает несколько значимых элементов богослужебной практики московских христоверов:
1. поучение в свободной форме, адресованное новому члены общины, которое может содержать указание на учение («будет сходить дух святой и действовать сила Божия») и практику («крестись и твори молитву “Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас”»);