Ксения Щербакова – Тонкая грань (страница 7)

– Тут много факторов. Например, пыль на полках, да и не только на них, она буквально везде. Всё разбросано, хаотично навалено. Так же во всей квартире нет ни одной женской вещи. И запах только мужской, нет ни женских духов, ни кремов, ни шампуней. А ещё наш подозреваемый не особо следит за собственным внешним видом. Можно сделать вывод, что женщина в этой квартире появлялась минимум неделю назад.

– Вы, женщины, замечательные создания. – Ваня подошёл к книжным полкам и начал изучать их наполнение.

Спустя две минуты в зал вошёл хозяин квартиры. Поставив три чашки чая и тарелку печенья, он сел в кресло рядом с диваном. Мужчина выглядел бледным и взволнованным, что не могло не вызвать подозрение. Ваня опёрся о полки и посмотрел на подозреваемого.

– Дмитрий, спасибо, что согласились нас принять. Мы понимаем, что это неприятно, но нам нужно прояснить некоторые моменты, связанные с кончиной Натальи Валерьевны. – Я села на диван и добродушно улыбнулась, пытаясь создать непринуждённую атмосферу.

– Да, конечно. Я… я в шоке. Она была замечательным… наставником. Хотя… – Дмитрий нервно поправлял очки и сжимал горячую чашку.

– Хотя? Не стесняйтесь, Дмитрий. Между аспирантом и профессором иногда возникают… небольшие недопонимания. Как считаете? – Ваня выпрямился и намекающе ухмыльнулся.

– Ну… Наталья Валерьевна… она иногда была… упрямой. Трудно было доказать свою точку зрения. – Дмитрий замялся и почесал затылок.

– Говорят, накануне трагедии вы довольно громко спорили в коридоре университета. О чём вы спорили? – Ира попыталась неприметно приблизиться к сути.

– Это… это была научная работа. Я предлагал новую интерпретацию одного исторического события, а она категорически не соглашалась. Говорила, что это «ересь» и «полный вздор».

– «Ересь» и «вздор» – сильные слова. – Ваня взял с полки потрёпанную книгу и без интереса начал её листать. – Они явно отражают не только научные разногласия. Не завидовали ли Вы, Дмитрий, успеху и влиянию Натальи Валерьевны? Все в школе знали, что ей давно пора на пенсию, но она никак не хотела уходить.

– Завидовать? Я мечтаю о пенсии и славе человека, которому давно пора на покой? У меня свои исследования, свои амбиции. Да, может быть, я хотел бы защитить свою научную работу… но при чём тут…

– Посмотрите. – Я перебила мужчину, и, достав из кармана небольшой снимок, протянула его Дмитрию. Лишняя болтовня только занимает наше время. – Дмитрий, вы были в заброшенной библиотеке в последние дни?

– Нет! Что вы! Зачем мне там быть? Там же… разруха. – Мужчина отшатнулся и вернул снимок.

– Разруха, да. Но весьма специфическая разруха. – Ваня подошёл ближе и сел рядом с подозреваемым. – Комната обклеена зеркалами. Необычно, правда? И знаете, что ещё необычно? В вашей сумке нашли пузырёк с закисью азота.

– Это… это не моё! Я… я использую её в клубах! Это для… вечеринок! – Мужчина смущённо уставился в пол. Ого, вот это у него развлечения. А с виду такой приличный мужчина. Ну, если не смотреть на пузо и сальные волосы.

– И часто ли вы распыляете закись азота в закрытых помещениях? – Я попыталась спросить как можно дружелюбнее.

– Ну… иногда… для эффекта…

– А царапины на руке? Они похожи на… – Ваня наклонился и почти прошептал. – Осколки стекла. Объясните это, Дмитрий.

– Я… я случайно разбил стакан. Вчера вечером. Убирался… – Мужчина в панике поднял голову и нервно забегал глазами от одного агента к другому. Если он и правда убирался, то явно не руками. – Это всё случайности! Вы делаете из меня монстра!

– Мы просто ищем правду, Дмитрий. – Я в примиряющем жесте подняла руки. Вот как обычно: Ваня раздраконил, а успокаивать мне. – И сейчас ваша история выглядит… очень неправдоподобно. Возможно, сейчас самое время рассказать нам, что на самом деле произошло в той библиотеке. Помогите нам, и вы поможете себе.

– Я правда не виноват! Если бы я что-то знал, я бы рассказал вам, правда.

– Хорошо. – Я сделала глоток чая и поднялась с места. – Если что, мы с вами свяжемся. И, прошу, не покидайте город. Иначе мы можем воспринять это как попытку побега, и тогда будет очень плохо. Хорошего дня.

Я взяла Ваню под руку и потащила к выходу из квартиры. Когда мы покидали лестничную клетку, парень поинтересовался:

– Ну что думаешь?

– Думаю, что он не виноват. Если судить по языку тела, можно подумать и на него, он трясётся как осиновый лист и слова без заикания проговорить не может. Но такой трус не способен на убийство. Отметать полностью его, конечно, не будем, но и тревожить – смысла нет. Да и, если я не ошибаюсь, по записям полиции у него есть алиби. Он в это время был в одном из клубов.

– Но на всякий случай проверить стоит. – Ваня достал из внутреннего кармана пиджака старую книжку, которую пролистывал во время допроса.

Мои брови полетели вверх от удивления. Он спёр вещь у подозреваемого? А Ксюша ещё на мои выходки ругается. Да я ангел воплоти.

– Какого…

– Ти-и-ише. На одной из страниц почти свежая кровь, скорее всего, порезался об бумагу, но это может помочь в экспертизе. Да и на книге могут быть его отпечатки.

– Я поражена. Ты когда вообще успел?

– Я ловкий и продуманный. Кто у нас дальше по списку?

– Морозов Андрей Ибрагимович, бывший муж. Жил за счёт жены больше пяти лет, а после развода она забрала себе всё, а его выгнала на улицу. С недавнего времени он работает в театре и скоро у него репетиция, там и перехватим.

Мы вышли на улицу и сели в служебную машину. Ваня сел за руль, а я уместилась на переднем сидении рядом.

– А какой мотив? Месть?

– Возможно, ещё и деньги. – Я пожала плечами. – В школе, которой она работает, неплохо так платят. Алиби в тот день у него нет, а в квартире нашли книгу с заметками Львовой. Сейчас он один: ни жены, ни возлюбленной нет.

– По твоим описаниям я уже предвещаю непростой диалог.

Через пятнадцать минут дороги мы оказались у большого старого театра. Здание давно нуждалось в ремонте, а само расположение было неудобным для зрителей.

Чуть поодаль от входа мы показали удостоверения и прошли за кулисы. На одном из стульев сидел пожилой недовольный мужчина и зашнуровывал ботинки.

– Морозов Андрей Ибрагимович? – Я подошла к мужчине и показала документ. – Нам нужно поговорить. Мы из детективного агентства.

– Агентство? Я что, настолько плохо играю? Зрителям не нравится? Это к режиссёру. Я к детективам не имею отношения. Или театр теперь тоже государственная тайна? – Мужчина сгорбился и исподлобья уставился на меня.

– Театр, Андрей Ибрагимович, – это зеркало жизни. А иногда, как известно, зеркала могут отражать и… весьма неприятные вещи. – Ваня присел на табуретку напротив и вальяжно закинул ногу на ногу.

– Философ нашёлся. – Подозреваемый фыркнул и невольно перевёл взгляд на Ваню. – Ну и что вам нужно? У меня через час репетиция.

– Мы не займём много времени. – Я достала записную книжку, с целью записать хоть что-то сказанное этим хамом. – Нам известно о ваших… непростых отношениях с Натальей Львовной.

– Бывшая жена. Проехали. У всех бывают разводы.

– Да, но не у всех разводы приводят к лишению всего имущества и выселению на улицу. Это, знаете ли, оставляет осадок. Особенно когда ты – талантливый актёр, а она – высокомерная историчка. – Ваня весело подмигнул собеседнику, но тот шутки не оценил.

– Она была… женщиной принципов. Не всегда справедливых, но принципов. И я не голодаю, как видите. На кусок хлеба хватает.

– Хватает на кусок хлеба, Андрей Ибрагимович, или на что-то большее? – Я присела на сундук, что бы быть на одном уровне с собеседником. Когда я стою, его взгляд исподлобья отбивает всё желание говорить, оставляя только мечты набить под этими серо-голубыми глазами фингалы. – Веселящий газ, или закись азота, например, вам знакома? Очень странная смерть в библиотеке, вам не кажется?

– Закись азота? Я что, клоун, чтобы развлекать людей газом? Я актёр, я играю чувства, а не травы. Она, наверное, перенервничала со своими конспирациями. – Мужчина недовольно сжал челюсть.

– Забавно, Андрей Ибрагимович. В вашей квартире нашли книгу по древним культам с её пометками. Очень странно, не кажется? – Ваня с каждым словом улыбался всё больше.

– Да это старый реквизит! Я готовился к роли колдуна. Наталья обожала эти древности. Она пичкала меня ими, чтобы я лучше ее понимал. Но она никогда не говорила мне, зачем ей это нужно.

– У вас есть алиби на вечер убийства, Андрей Ибрагимович? – Я в который раз за этот день попыталась сгладить углы, смягчив голос.

– Нет. Я… гулял. Был в парке. Один. Что, теперь каждый, кто гуляет по ночам, – убийца?

– А вот это интересно. Вы мастер грима, Андрей Ибрагимович. – Ваня встал с места и начал с интересом осматривать реквизит. Неужели опять что-то сопрёт? – Можете изменить внешность до неузнаваемости? Имитировать голос?

– Могу. Это моя работа. Но причём здесь это?

– Зеркала. В библиотеке. – Ваня резко обернулся к собеседнику и опёрся на что-то из реквизита. Он фильмов для такого пафоса насмотрелся? – Вся комната была увешана зеркалами. Зачем кому-то зеркала в заброшенной библиотеке? Если только… чтобы отразить что-то. Или кого-то. И создать… иллюзию.

– Я ничего не знаю о зеркалах! Откуда мне знать? Я… я устал от этих вопросов! – Мужчина резко подскочил и возмущённо задрал подбородок. – Вы обвиняете меня в том, чего я не делал! У меня была причина её ненавидеть, но я бы ни за что её не убил!