Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 68)
– С ней что-то случилось?
Я делаю шаг на него:
– Я по-хорошему прошу.
Лётчик хмурится:
– Ты это брось, Скала. Пламя – мой друг.
– В жопу такую дружбу. Только придурок будет говорить о дружбе между парнем и девушкой.
– Но между нами ничего нет.
– Именно это и бесит меня в тебе, Лётчик.
– Бесит? Я думал, мы друзья.
– Ну да. Друг не попытается увести у друга девушку.
– Скала! Она выбрала тебя.
– Так ты не отрицаешь, что хочешь её увести?
Лётчик потирает шею, он словно сам боится себе признаться.
– Слушай, Скала, ты хороший человек, ты нравишься Пламя. Это очевидно.
– А чего тогда она сбегает к тебе поплакаться?
– Ты всё выворачиваешь наизнанку!
– Ты будто бы лучшая версия меня, Лётчик! – хватаю его за куртку. Жаль, что у меня только одна рука. Даже с одной я, безусловно, сильнее него, но отсутствие руки лишь убавляет уверенности. Лётчик не будет драться, я знаю. А жаль. – Тебе разве что ру́ки не целуют! Их-то у тебя две.
Он хватается обеими ладонями за мой сжимающий куртку кулак.
– Я не могу сделать то, что ты просишь.
– Почему? Если мы, как ты говоришь, друзья, Лётчик.
– Потому что она мне тоже нравится.
Я стискиваю куртку ещё сильнее. Я знал. Я знал, но не хотел это услышать.
– Но я не увожу её у тебя. Она выбрала тебя. Значит, ей нужен ты, а не я.
– Пошёл ты, Лётчик! – разжимаю кулак.
Хочется нажраться.
Проще всего нажраться на вечеринке и уйти в разнос. Алкоголь выбивает из меня того меня, каким я пытаюсь казаться. Двуруким, сильным, с девушкой. Всё это фальшь, пыль. У меня даже нет друзей, кому можно излить душу, потому что никому не интересен калека. В меня можно только тыкать пальцем.
Но на самом деле я понимаю, что дело не в руке, а во мне. Будто бы от меня отвернулся сам город. Не люди в нём, а город. Будто меня не должно быть. Не то, чтобы меня не должно быть здесь, а просто не должно быть. Я как неудачный эксперимент, вырвавшийся в люди. Но мой создатель – как это часто бывает в подобных историях – допускает ошибку, собирая меня по кускам. Он этого не знает. Ему нет до этого дела. А я живу с этой ошибкой.
Уравнение с ошибкой, которое никогда не сможет быть решено.
Алкоголь тянет на глубину. И чем глубже я ухожу, тем меньше думаю о поверхности. Лечь на дно – не такое уж плохое решение, если нет никого, кто может выдернуть тебя на сушу, где ты будешь плеваться водой и жадно хватать воздух.
Пламя хватает меня за руку и вытаскивает в коридор.
– Отстань от меня, – я, шатаясь, отпихиваю её. – Что тебе нужно?
– Послушай, ты мне нужен. В любом состоянии.
Она говорит что-то ещё, но мои мысли не поспевают за ней. Я не хочу её слушать.
– Брось, Пламя. Разве я не вижу, как вы все смотрите на меня? Больной калека. Я хоть слово сказал тогда? Я даже не сдал вас. А мог. И должен был.
Почему я не рассказал Календуле? Смешно. Если бы я сказал, что это дело рук Лётчика, она бы его выгнала.
Пламя тянет меня за рукав и что-то говорит.
– А Лётчику ты тоже отказала или дала?
– Что?
Она замирает. Я стою, пошатываясь. Она знает, о чём я говорю. Она не может не знать.
– Я вижу, как он на тебя смотрит. Ты думаешь, Календула почему тебя взяла? Она не дура. Ей девки не нужны. Это он её уговорил. А ей бы только получить такого красавчика. А? Поганая тварь. Красивый Лётчик, красивый? Дала ему, а?
Она что-то говорит, но я разбираю только: «Мне нужен ты, а не Лётчик, ты».
– Да? А она меня на Лётчика променяла.
Календула предпочла его мне. Потому что он лучше. А Пламя выбрала меня – что осталось. Как мусор подобрала. Календуле – конфетка, Пламя – обёртка.
– Чем я хуже Лётчика?
– Отпусти её, – строгий голос Календулы заставляет меня обернуться.
– Ты не смеешь мне указывать.
– Ещё как смею.
– Я для тебя ничто, и ты для меня ничто.
– Нам стоит переговорить. Пламя, ты в порядке?
Почему её так заботит состояние Пламя? Календула подходит ко мне и приобнимает за плечи. Всё моё тело разом напрягается. Она ведёт меня по коридору и выводит на свежий воздух.
Мы стоим на пустыре под тёмным небом. Ветер пытается остудить мою горячую голову. Мы молчим. Молчать с Календулой невыносимо.
– Извини за то, что ты видела.
Она ничего не говорит. Я поворачиваюсь к ней:
– Можно тебя обнять? Я всегда хотел тебя обнять, – делаю пол пьяного шага к ней.
– Нет.
Но я впервые не слушаюсь её и обнимаю, как можно крепче, одной рукой. От неё пахнет чем-то очень приятным. Я стою так, и сердце моё колотится в два раза быстрее.
– Календула, я и Пламя… Это ошибка. Просто…
– Тебе лучше уйти.
– Ладно, – я отстраняюсь от неё.
Я не хочу уходить. Боль пронизывает меня.
– Тебе лучше уйти из отряда. Это была ошибка. Мне сложно это признавать и сложно сообщать тебе, но тебе не место в моём отряде.
– Нет, Календула, пожалуйста! – я падаю на колени. – Не выгоняй меня. Я сделаю всё, что ты хочешь. Я буду с Пламя, если ты хочешь. Я буду заботиться о ней. Только скажи!
Она молча смотрит на меня. Безжалостно. От её холода мурашки по всей спине.
– Это из-за руки? Из-за руки?
Она разворачивается и идёт в сторону здания.