Ксения Руднева – Швейная лавка попаданки. Ненужная истинная (страница 24)

– Хорошо.

И я рассказываю. Обо всем, начиная с того момента, как его воины сбросили меня в море. Подробно и честно. Раз уж мы с этим драконом связаны, пускай знает, на что обрек свою драгоценную истинную.

Я могла бы быть нежной, беззащитной, без памяти влюбленной – такой я и была наутро после нашей единственной с Герром ночи. Но потом это все во мне умерло, разбилось о колючую водную гладь и пошло ко дну, напитанное соленой морской водой.

Я вижу, как меняется выражение лица императора. Как углубляются мимические морщины на нем, становясь резче, как опускаются уголки четко очерченных губ, а взгляд становится виноватым и болезненным.

И я все говорю-говорю-говорю… Впервые так много и впервые так честно. Оказывается, в этом мире мне даже поговорить по душам не с кем было, не с кем разделить наболевшее.

– Олли… – хрипит он, как только я замолкаю.

Опускается рядом со мной на колени и кладет поникшую голову мне на бедра. Ладони Герра сминают красивую юбку, не жалея ткань. Да и мне, честно говоря, не до нее.

Руки сами собой зарываются в светлые волнистые локоны, словно в уютные теплые варежки ныряют. Жесткие, как я и думала. Не могло быть у императора драконов нежного пушка, иначе это был бы уже совсем не он. Перебираю пряди рассеяно. Говорить больше не о чем – я все сказала. Внутри пусто и тихо.

Наполнится ли когда-нибудь чем-то? Не знаю…

– Я думал, что познал все муки мира, когда понял, что лично убил тебя… – говорит император. Его голос звучит тихо, заглушаемый тканью моего платья. Поднимает голову. Глаза Герра красные и воспаленные, лицо перекошено страданием. Словно прямо в эту минуту кто-то взял его кишки и накручивает на кулак без анестезии. Во мне даже что-то, похожее на сочувствие, рождается. Я давно уже пережила все то, о чем рассказывала дракону, а он – еще нет. И если император на самом деле испытывает ко мне все те чувства истинной пары, то я ему не завидую. – Но то, что ощущаю прямо сейчас, в разы сокрушительнее. Ты слишком сильная, слишком чистая и незапятнанная для такого, как я, – руки дракона отпускают подол и начинают ползти по моим бедрам, обжигая кожу, ощутимо сминая ее. Останавливаются на талии. – И я всегда буду благодарить судьбу за такой невероятный подарок. Я все для тебя сделаю, Ольери. Все. Чтобы стереть те ужасные годы и события, на которые я тебя обрек. Только скажи, чего ты хочешь, родная?

Глава 42

– Хочешь, увезу вас отсюда далеко-далеко? Или, хочешь, поедем смотреть мир – миры даже? Могу подарить вам дворец, толпу слуг – тебе больше никогда не придется работать. Ты сможешь общаться с дамами из высшего круга, блистать на балах и светских мероприятиях, а Лея будет расти в роскоши… Только скажи, Олли, и я все для вас сделаю, – сумасшедший взгляд изумрудных глаз впивается в мое лицо.

Наверняка уставшее, уже не настолько молодое и свежее, как когда-то, но отчего-то в глазах дракона отражается такое восхищение и преклонение, что мне неловко становится. Будто я этого всего не заслуживаю, будто украла или получила обманным путем.

И уж, конечно, я слишком далека от всех этих дворцов и высшего света. Где я, простая девчонка с Земли, попавшая в самый настоящий переплет, и где расфуфыренные дамы, искушенные в светских интригах? Да меня там сожрут сразу же, и истинный дракон не поможет. Спасибо, такого счастья мне не надо.

– Я просто хочу жить, Винс, – произношу устало, впервые называя императора по личному имени. После всего злости к нему не осталось, как и ненависти, как и желания отомстить. Просто вдруг вселенская неподъемная усталость опускается на мои плечи, придавливая к земле. – Здесь. И открыть свою лавку, занимаясь тем, что хорошо у меня получается, приносит удовлетворение и какую-никакую радость.

Я жду, что Герр начнет меня отговаривать. Расписывать перспективы, которые сулят его возможности и статус. Ведь это откровенно глупо, будучи истинной самого императора драконов, прозябать в глуши, еще и получать удовольствие. Но он в очередной раз удивляет меня:

– Значит, будем открывать лавку, – спокойно кивает Винс. Словно это такая же важная стратегическая задача, как завоевать пару тысяч гектаров территории. – Ты больше не одна, – большие пальцы императора проходятся в нежной ласке по моим бокам. – Вместе мы справимся.

Так тепло становится от слов Винсента и от касаний. Чувствую, как меня разморило от близости сильного мужчины, готового взять все проблемы на себя, а меня саму носить на руках. Но расслабляться нельзя! Кто его знает, насколько хватит дракона. Однажды он вернется к себе и дальше управлять империей, а я останусь.

– Давай спать уже, – поднимаюсь. Император тоже вынужден встать на ноги. Но он, очевидно, не собирается упрощать мне задачу и не отступает ни на шаг. Скольжу грудью по его телу, прижимаясь. Теряюсь. Взгляд Винса темнеет. Дыхание делается тяжелым. – Я постелю тебе в детской, – ныряю вбок и спешу разорвать эту странную связь.

Потому что я сама тоже реагирую на близость дракона. Мое тело будто пробуждается от долгой спячки. Да что это? Сердце колотится, а щеки горят, пока спешу в дочкину комнату. Лею мы положили у меня в спальне, так что свободная кровать для Герра имеется. Чувствую кожей обжигающий взгляд императора, и обтягивающему мои изгибы откровенному крою платья я уже не так рада. С завтрашнего дня наряжаюсь только в хламиды! Нужно будет пошить парочку из необработанной мешковины.

«Если только тебе это хоть чем-то поможет» – скептически вставляет пять копеек подсознание.

В маленькой комнатке с Герром слишком тесно. Его императорская давящая энергетика ощущается слишком сильно. Или все же мужская? Если быть точнее – самцовая? Хотя дракон просто стоит терпеливо стоит в сторонке и ничего не делает. Разве что взглядом своим невозможным прожигает.

И вот мне уже кажется, что прогибаюсь я слишком пошло в момент, когда стелю простынь. Что приседаю маняще, когда достаю из ящика под кроватью большую подушку. Что слишком манерно обмахиваюсь ладонью, привлекая лишнее внимание к декольте, когда становится невыносимо жарко.

Слышу пугающий рокот, зарождающийся где-то в глубине грудной клетки дракона, и срываюсь с места. Благо постель уже готова.

– Приятных снов, – пищу на бегу, стремясь как можно скорее оказаться дальше от императора.

– Олли… – летит болезненное мне в спину.

У себя в комнате запираюсь на щеколду, нервными, дергаными движениями срываю платье и бросаю его комом на стул – потом приберу. Юркаю в кровать к дочке и вцепляюсь в ее теплое тело, как в спасательный круг. Это что такое творится вообще, а? Магия какая-то, не иначе…

Полночи кручусь в простынях, не в силах уснуть. Они почему-то кажутся слишком горячими, колют чувствительную кожу, натирают. И воздух будто потерял весь свой кислород – душный, тяжелый, липкий. Открываю настежь окно. Мучаюсь, верчусь. Смыкаю глаза, но тут же напарываюсь на темный взгляд изумрудных глаз. Он словно преследует меня, не желает отпускать. В итоге пялюсь в потолок, пока веки не смыкаются сами собой от усталости, а измученное сознание не уплывает в темноту…

Просыпаюсь от громких звуков, доносящихся из этого самого окна – так никто его и не закрыл. Леи рядом нет, я в комнате одна. Выглядываю во двор и практически сразу же оседаю, потому что колени внезапно подгибаются.

– Да что ж ты будешь делать, а? – бормочу несчастно.

Дочка носится по двору, прыгает, бегает, но совсем не это приводит меня в шок. А вид обнаженного по пояс императора с развевающимися на ветру волосами, который колет у меня под окном дрова. Литые мышцы вздуваются, когда он заносит топор над бревном, перекатываются под кожей, что блестит в ярком свете солнца. Мне кажется, я даже мерцающие очертания чешуи различаю.

– Похоже, сон в ближайшее время мне не грозит, – вырывается у меня откровенный стон.

Глава 43

В кухне на столе меня ждет кружка с еще теплым травяным отваром и тарелка, накрытая полотенцем. Подняв ткань, обнаруживаю глазунью из трех яиц, бутерброд с толстенным куском сыра, нарезанный помидор и огурец. И ни единого скарута, к моей величайшей радости! Гадать, кто тут такой заботливый объявился, не приходится.

Выхожу во двор с кружкой в руках, присаживаюсь на ступеньки крыльца и делаю мелкие глотки. Кусаю бутерброд. Солнышко светит, воздух обдувает теплом, тишина, благодать, здоровенный мужик рубит мне дрова… Когда это моя жизнь успела так разительно поменяться?

– С добрым утром, мам! – подскакивает ко мне Лея. У нее в руках деревянный меч, который она крутит легко и вполне себе профессионально. Во всяком случае я так не умею. – Выспалась? А то Винс не разрешил тебя будить.

– Маме нужно больше отдыхать, – терпеливо объясняет подошедший к нам император. От его разгоряченной кожи так и пышет жаром, хотя следов усталости на лице нет. – Как спалось? – он вдруг склоняется и оставляет поцелуй на моей щеке.

Дергаюсь, как от укуса. Нет, мне не больно, но как-то это слишком неожиданно и… неправильно? Или правильно, раз уж у нас дочь общая? Тру лоб – я совсем запуталась, а поведение дракона нисколько не помогает.

– Спасибо, – хриплю растерянно.

– Сейчас с дровами быстренько закончу и поступлю в полное твое распоряжение, – заговорщицки подмигивает Герр.